Never underestimate Mr Hanyu.

Нейтан целует Юдзуру — нетерпеливо и горячо, не давая им обоим не то что сообразить, даже вдохнуть лишний раз. Его язык скользит по нижней губе Юдзуру, проникает в рот, затягивая в безумный водоворот желания — такого острого и нужного. У Нейтана взгляд наполнен сплошной похотью. Даже в одежде Ханю чувствовал себя под эти раздевающим взором совершенно голым. Все те места, на которых подолгу задерживался Нейтан — горели огнем. — Тише, — просит Юдзуру, но Чен его слушать явно не собирается и просьбу пропускает мимо ушей. Нейтан делает все по-своему. Толкает Ханю на кровать,  тот падает спиной на матрас и только успевает глаза к потолку возвести, как Нейтан уже оказывается сверху и без рубашки. Юдзуру вспоминает того веселого и дерзкого восемнадцатилетнего мальчишку на олимпиаде в Корее и с трудом верит, что всего за какие-то четыре года Нейтан вымахал вот в это ненасытное чудовище, с железными нервами и самоконтролем. Нейтан не пытается его раздеть. Знает, что пока Юдзуру сам раздеться не захочет, стянуть с себя ничего не позволит. Не первый раз уже в этой постели оказываются. — Раздевайся, — спокойно говорит Нейтан и целует Юдзуру в шею, ведя мелкими поцелуями по его линии челюсти. — Не хочу, — противится японец, запуская ладошку в мягкие кудри Чена, притягивая его ближе к себе. Нейтан кусает несильно Юдзуру в шею у самого ушка, чуть лижет языком покрасневшее место, наслаждаясь видом белесого отпечатка своих зубов на нежной бледной коже Ханю. — Не оставляй меток, — строго напоминает Юдзуру. Нейтан смотрит на то, как тот в наслаждении прикрывает глаза и выгибается дугой на все манипуляции Чена и лишь хмыкает, желая когда-нибудь послать и Юдзуру и все эти его дурацкие правила. — Раздевайся, — вновь повторяет американец, более строже, почти приказ. Юдзуру на этот басистый тон лишь фыркает, зная, что как бы сладко Нейтан не вбивался, как бы хорошо не ласкал его, власть он ему не передаст, ни здесь, ни на льду. — Ноуп. — Какая же ты вредная сука, — слегка злится Нейтан на это задорное, почти детское — «Ноуп». Юдзуру лишь хихикает, упиваясь своим контролем и властью. Чен вновь целует его мягкие губы — грубо и больно, кусает за нижнюю губу, почти прокусывая до крови. Юдзуру тихо прерывисто стонет. — Еще, — просит японец. — Нет, — почти с тем же акцентом, как у Юзу отзывается Нейтан и поднимается, удерживая свой вес на руках, расставленных по обе стороны от Ханю. Он смотрит на лицо Юдзуру, на его мокрую от пота челку, на его маленькие черные глазки, которые бешено скачут в непонимание с глаз Нейтана на его губы. — Почему? — Потому что. Нейтан продолжает спокойно пялиться, постепенно успокаивая собственное бешено бьющееся сердце. Он искренне любуется опухшими под его натиском розовыми губами Юдзуру и мысленно облизывается. Он бы мог целоваться его весь день и всю ночь, но хотелось еще немного подразнить Ханю также как тот сам пару часов ранее дразнил Нейтана на тренировке. Этот его облегающий все что можно костюм какая-то смертельная пытка. А эти фигуристы, что то и дело снуют рядом, просят фото и дурачатся с игривым Юдзуру — просто раздражают. Ведь и ручки свои пресловутые без кого-либо стеснения кладут на ту самую, магическую талию Ханю, о которой сам Нейтан жадно грезит, пытаясь справиться с зудом в ладонях. И почему-то им все можно. И трогать японца и хохотать на всю арену. Юдзуру всегда весь такой вежливый и хорошенький со всеми. Лишь с Нейтаном ведет себя как сука, воротит нос и строит высокие заборы с правилами. Метки? Ноуп. Ролевые игры? Ноуп. Могу ли я раздеть тебя? Ноуп. Номер ты свой хотя бы дашь? Ноуп. Поговорим? Ноуп-ноуп-ноуп. Нейтан ненавидел это «ноуп». Но подчинялся. Понимал, что это все может закончиться так же быстро, как и началось. — Нейтан, — сладко щебечет Юдзуру и обнимает американца за шею, притягивая того к себе. Нейтан опускается на кровать, утыкается носом Ханю куда в шею, вдыхая аромат его тела — запах геля для душа, дезодоранта и какой-то только его — Ханю, особенный запах. Он пах как лед, иначе Нейтан объяснить бы не смог. — Хочу тебя, — говорит Чен, прижимаясь к Юдзуру плотнее, обнимая его за талию. Он позволяет себе опустить руки чуть ниже на мягкие округлые половинки, скрытые все еще  черными лосинами. Нейтан жамкает японца, словно тот мягкая игрушка-антистресс. На что Ханю довольно урчит как котенок. — Моя мама скоро будет здесь. — Дерьмо, — отзывается Нейтан, прекращая свои манипуляции. — Тебе нужно собираться. — Она так сильно меня ненавидит, — вспоминает Чен. И этому была своя причина. Однажды на одном из соревнований, проводившемся в Японии кое-что произошло. Конечно, любимая и заботливая Юми-сан с самыми ранними петухами примчалась в номер к Ханю, чтобы поздравить его с золотой медалью и какого было ее удивление, когда дверь ей открыл не любимый сынок, а сонный Нейтан в одних низко сидящих боксерках, которые надел на скорую руку. Юдзуру тогда был в душе, а когда вернулся в номер, вместо Нейтана его ждала разгневанная мама, ожидавшая объяснений. «Что все это значит?». «Мам, это просто снятие стресса». «Точно?». «Точно». — Сильно, — кивает Юдзуру, — она правда тебя ненавидит. Хотя и не понимаю почему. Нейтан вздыхает. — Уверен, Хави она обожает. — Это правда. Хави всегда гостит у нас, когда приезжает. Мама даже пыталась готовить испанские блюда. Нейтану не нужны были эти подробности. С тихим бормотанием он откатывается от Юдзуру на свободную часть кровати. — Ты злишься? — удивляется Ханю, приподымаясь на локтях. Нейтан складывая руки на груди и так и лежит, грозно пялясь в потолок. — Нет. Просто люблю быть первым. Хотя мне не привыкать. Любимчиком я не бываю. Чен знает, как фаню — фанаты Юдзуру благословят Хавьера и как готовы испепелить его — бедного Чена, который просто занимается фигурным катанием. — Ты другой, — говорит Юдзуру, — ты такой — американ бой. — Американ бой? — передразнивает Чен, — это еще что за определение? Юдзуру смеется, не зная, как объяснить это на английском. Его глаза превращаются в такие милые щелочки. С таким довольным и счастливым выражением он похож на мальчишку. Нейтан теплеет, когда видит его таким. Почти забывает о всяких там испанцах. В любом случае сейчас Хави черт знает где, а Чен здесь и Юдзуру рядом и еще с минуту назад они сладко целовались. — Юзу. — Да? — Приедешь ко мне? — Нет. — Почему ты портишь такую прекрасную атмосферу? — Потому что тебе пора, — напоминает Юдзуру, тем же веселым тоном. — Ненавижу тебя, — устало вздыхает Нейтан. И это, конечно же, было неправдой. — Не можешь, — качает головой Ханю. — Почему это? — Я прелесть. Нейтан закатывает глаза. — Это внешне. Внутри ты страшный воин, который жаждет чужой крови. — Самурай, — поправляет Ханю. — Ты раздражаешь, серьезно, — смеясь говорит Чен на очередное замечание японца. Нейтан поднимается, напоследок легонько чмокает Ханю в губы и, подхватив рубашку с пола, выходит из номера.

***

Нейтан говорит себе: «Не смотри на него». Получается ровно до тех пор, пока Юдзуру не останавливается рядом у бортика и Чен не замечает огромный красный засос на его шее, который сам поставил ему прошлой ночью несмотря на угрозы японца — «Еще один укус Нейтан и мы закончим все это». «Вот черт», — думает Чен, кусая губу и оглядываясь вокруг. — «Он точно убьет меня». — Что это? — удивлённо спрашивает Шома у Ханю, указывая на его шею. — Что? — Это типа засос? — уточняет Шома. Ему как-то с трудом верится. У Юдзуру в шоке раскрываются глаза. Он переводит взгляд на то место, где только что был Нейтан. Словно почувствовав приближение злости японца, Чен поспешно ретировался на другую сторону льда. — Все в порядке? Юдзуру хмурит лоб. Медленно кивает, что-то обдумывая у себя в голове. — Должно быть, комары? — пытается он придумать оправдание. Шома устало закатывает глаза на подобную чушь. — Мог просто сказать, что у тебя появилась девушка. Чего врать-то? — Девушка! Да! — активно кивает Юдзуру. Шома выгибает бровь, не понимая, что происходит. Но слышит голос зовущего его Стефана и тут же забывает обо всем, настраиваясь на тренировку.

***

Нейтан открывает дверь кабинки уборной, чтобы выйти. Не успевает он и слова вымолвить, как его резко заталкивают туда обратно. Юдзуру очень зол. — Нейтан Чен, — угрожающе наступает Юдзуру, прижимая американца к пластиковой двери, — что я говорил про засосы? — Я случайно? — невинно щебечет Чен, строя щенячьи глазки, — я был возбужден, вот и не заметил. Юдзуру смотрит злым прищуром, от которого у Нейтан бегут мурашки по рукам. Страшно. Очень страшно. — Юзу… — ласково зовет Нейтан. Ханю качает головой. — Даже не начинай. Но Нейтан, конечно же, его не слушает и кладет ладони на талию, прижимая к себе. — Нейтан, я просил без засосов. Я говорил. — Да-да, говорил, я помню. Чен гладит Юдзуру по спине, трется носом о его ушко. Постепенно Ханю заметно расслабляется в его руках. — Шома заметил, знаешь, как мне было стыдно? — Нечего Шоме много пялиться. Ханю щипает Нейтана в районе ребер, задирая его майку. — Не говори так. Шома хороший. — Ну я-то лучше, — фыркает Нейтан — Ты с ума сводишь меня. — Это взаимно. Они целуются медленно и развязно. Нейтан кладет ладони на мягкую задницу Юзу, плотно обтянутую черной тканью брюк и сжимая, ближе притягивает, почти вжимая в себя. Юзу касается пресса американца, задирая его майку. Короткими ногтями чуть царапает кожу у груди, мимолетом задевая сосок, заставляя Нейтана усилить хватку. Они увлекаются и осознают, где находятся, только когда слышат, как грохочет входная дверь и двое мужчин переговариваясь, останавливаются у умывальника. — Тише, — шикает Юдзуру на Нейтана, который все еще без какого-либо стеснения лапал его за задницу. Как только мужчины уходят, Юдзуру шумно выдыхает. Он отходит от Нейтана, пытаясь успокоить громко бьющееся сердце в груди. — Надо возвращаться. — Не с таким стояком, — говорит Чен, указывая на свой пах. — Подрочи, — спокойно говорит Юзу. — Может, поможешь? Это, между прочим, твоих рук дело. Юдзуру насмешливо выгибает бровь вроде: «Ты серьезно?». — Как-то не хочется, — ворочает нос Ханю. Нейтан мысленно стонет. Психанув, он тянет свои серые спортивки вниз, вместе с трусами и обхватывает рукой член, не сводя взгляда с Юдзуру, который в шоке переводит взгляд с лица Нейтана на его стояк. — Мои глаза выше, — смеется Чен и медленно начинает надрачивать себе, размазывая пару капель предъэкуляра. Юдзуру отворачивается с розовым румянцем на щеках. — Извращенец. — Кто бы говорил. Нейтан ускоряет темп, скользя взглядом по спине Ханю, по его бедрам и тонкой, невообразимо красивой шее, которая была скрыта высоким горлом ветровки (так Юдзуру пытался прикрыть засос). Он вспоминает их прошлую ночь, вспоминает очертание тела Юдзуру на белых простынях в полутьме, его бледную кожу и длинные ноги, усыпанные синяками и шрамами. Они не виделись три месяца, и Нейтан был похож на умирающего, который, наконец, дорвался до заветного стакана воды. Поэтому и шею его искусал, пытаясь не зарычать в голос. Чену хватает десяти минут, чтобы кончить. За все время Юдзуру так и стоял к нему спиной. — Ты все? — Угум, — расслабленно бормочет американец, стирая бумагой капли спермы и натягивая штаны обратно, — твоя помощь была неоценима. Юдзуру разворачивается и выходит из кабинки вслед за Нейтаном. Чен включает воду и медленно полощет руки, проверяя прическу в зеркале. Юдзуру стоит сзади и пристально наблюдает словно кот. — Я все еще злюсь на тебя, — серьезно говорит Юзу. — Да Господи, — закатывает глаза Чен, выключая воду и разворачиваясь лицом к японцу, — что мне сделать, чтобы ты успокоился? — Перестать быть таким ребенком. Это важно. — Юдзуру. — Что, Нейтан? На тебя, может, и забьют папарацци. Ты же у нас новый золотой мальчик. Тебе простят что угодно. А я — не собираюсь отдуваться за твое неумение контролировать себя. — Золотой мальчик? Ты издеваешься надо мной? — громко парирует Чен, размахивая руками, — простите, виноват, забыл — наша принцесса так любит внимание к своей персоне, что перетягивает внимание на себя даже на совместных конференциях. Юдзуру Ханю, а не ответите ли вы на вопрос о том, кто поставил вам этот шикарнейший засос. Ах, простите остальные спортсмены мы здесь только для вопросов к Ханю и его раздутому эго. Лицо Юдзуру медленно заливает краской и он выглядит таким злым, что казалось, мог убить взглядом прямо здесь и сейчас. — Всем плевать на этот засос, который даже не видно за твоей курткой. Успокойся, — уже тише говорит Чен, чувствуя, как горло саднит после громкой тирады возмущения. Юдзуру резко разворачивается и выходит из уборной, нарочно громко хлопая дверью. Нейтан стонет в изнеможение. Кажется, они только что и правда закончили их странные отношения.