Имя

      Петрову, думает Рома, идет его имя.       Антон занудный, серьезный, в рубашках белых ходит с уродской черной жилеткой. Очки поправляет отточенным движением рук. Антон важный, сосредоточенный черт знает на чем, хмурится иногда ни с того ни с сего — явно о чем-то невероятно важном думает. Антон парится о домашке, о родителях, об Оле, о дворняжке Жуле, о соплежуях всяких из младших классов, о мнении Морозовой, которая с годами оказалась для Ромы невыносимой занудой похлеще самого Петрова… Антон интеллигент от стрелок на брюках до застегнутой на все пуговицы рубашки.       — Антон? — преувеличенно важным тоном окликает Рома, выражение лица которого пышет снобизмом. — Вы же сказали даме, что у Вас на сегодня уже есть планы? — Полина, предложившая однокласснику после уроков послушать ее новую пластинку с каким-то из великих композиторов, поджала губы, Антон же недовольно нахмурился. — Сударь отправляется с господами, — Рома махнул рукой на себя и Бяшу — на рыбалку.       — Прости, Полин, мы с ребятами еще в начале недели договорились на сегодня, — устало выдохнул Антон, массируя переносицу под очками.       Тоха свой. Профессионально переигрывает его в приставку, думает как отмазаться от родичей, списывает на химии, филигранно посылает долбоебов, вовремя прописывает в ебыч и стабильно ходит за гаражи. У Тохи на голове непослушные, вечно растрепанные волосы и изолента на очках.       — Так его, Тоха! — улыбается кровавой улыбкой Рома, смотря как тот вмазывает обозревшему старшеку рюкзаком по бочине, откидывая того от побитого Пятифана. Тоха не ссыт и не зависает, он бросается в драку, видя, что своих пиздят. И пусть все тело будет болеть, а мать будет отчитывать и хвататься за сердце, Тоха готов получить в ебыч, он знает на что идет. Тоха знает пацанский кодекс и поступает по чести: своих не бросает. Отпизжены в итоге все: Рома, на которого и взъелся старший брат какого-то младшака, которого Пятифан прессовал когда-то, Бяша, который всегда тенью следовал за главарем, Тоха, влетевший в кипиш по собственному желанию, и, конечно же сам старшак со своим другом. Рома наотрез отказался возвращать отжатый в далеком прошлом фотоаппарат, однако конфликт все равно был улажен обещанием отдавать малому по булке в неделю до конца года. Расходятся все мирно на взаимной неприязни и выкуренных с одной пачки сигаретах.       Тошик не курит. Пытался как-то да закашлялся до слез из глаз и чуть в обморок не ебнулся. Тошик, так-то, вообще лопух. Он без очков как слепой, но и в них не сильно внимательный оттого, что мечтательный, нелепый и тормознутый, вечно ворон считает, да в облаках летает. За Тошиком нужен глаз да глаз.       — Ну даешь, Тошик! — усмехается Рома, под смущенные вопли. Альбом с детскими рисунками неожиданно имеет в себе целую кучу неловких рисунков с Полиной.       — Отдай! И вообще не смотри! — по-девчачьи верещит Тошик, злясь от смущения. Рома громко хохочет, скача от красного Тошика по всей комнате. От топота молодых парней на первом этаже трясётся люстра, Карина меланхолично думает о том, что такими темпами скоро дом наконец развалится.       — Вот это ты фальцетом хуячишь, на, — гогочет Бяша. — Очень музыкально! Не зря тебе первая скрипка школы нравится!              — Да не нравится она мне! — обиженно взвизгивает запыхавшийся Петров.       — Да че ты смущаешься как целка? Мне ж тоже Морозова нравилась. С кем не бывает? — пожимает плечами Рома, быстро пролистывая альбом. Тошик загнанно дышит, не отводит обиженного взгляда. — Погоди, — поднимает голову от рисунков Пятифан. — Это ж если ты с ней мутить начнешь, это ж сколько духоты будет вырабатывать ваша пара?! — глаза его округлены в притворном ужасе, Бяша давиться смехом, и тоже начинает ломать комедию, ахая и охая от потенциального уровня занудства.       — Не буду я с Полиной встречаться, — все еще обиженно, однако очень серьезно говорит Антон. Парни перестают кривляться и оба молча смотрят на друга.       — Она тебя уже отшила? — аккуратно как может спрашивает Бяша. Антон недоуменно хмурится:       — Она нравилась мне месяца два от силы, когда я только переехал. А это сколько лет назад было? Года три? Четыре?       — О, — синхронно выдают парни.       — Получается ты помогал мне к ней подкатывать, когда сам был в нее влюблен? — неожиданно понимает Рома. Антон смущенно кивает, мямля что-то про команду Вольтрона, сиськи и братву. Рома тепло улыбается. — Ну ты и лопух.       Тошей Петрова зовет только Оля. Тоша делает сладкий чай с лимоном, говорит невероятно ласковым голосом и рисует динозавров, персонажей мультиков и вообще все что угодно. И Рома невольно думает, а будет ли Антон с ним так же ласково говорить, если он назовет его так.       В голове как назло только «ТошаТошаТошаТоша», когда после особо активной игры в снежки, они лежат на снегу. Где-то сбоку запыхавшийся Олин голос возмущенно болтает что-то про несправедливость, Бяша в ответ глухо смеется и сильно неубедительно просит прощения. А Тоша просто беззвучно хихикает. Лежит на снегу, шапка криво сползла, очки запотели, волосы налипли на потный лоб, румяные щеки и красный нос, все лицо морщится от смеха, вызванного, скорее всего сильной усталостью от продолжительной активной возни на морозе. Антон так редко показывает такие яркие эмоции, что Рома просто лежит рядом и смотрит щурясь. Такого Тошу обычно видит только Оля, и Рома, кажется, ей завидует.