Имя

      Когда Антон впервые увидел, как Рома ухаживал за Полиной, он подумал, что полное имя Пятифану не идет.       Пятифан был Ромой в школе и дома.       Он внимательно и молча следил за всеми, был холоден и сосредоточен. Он хмурил брови в школе у доски от недовольства и на кухне Петровых от смущения под суровый взгляд Карины. Рома Пятифан был грозой школьников, главой бандитской шайки и будущим уголовником.       — Здравствуй, Рома, — услышал Антон холодный голос матери. — Мальчики уже как часа два назад собрались.       — Я дела домашние делал, — сухо отчитался Рома. Карина в ответ что-то промычала, а потом, судя по шагам, уходя уже на кухню, сказала:       — Не разгромите дом.       — Да мы гулять чуть позже пойдем, все нормально будет, — заверил Рома, топая по лестнице.       Пятифан был Ромкой за пределами домов.       Он был вспыльчивым, ехидным, но надежным. Он подшучивал над людьми, хищно улыбался и спорил громко, нередко — с кулаками. Его могла задеть полнейшая дурость, но он, конечно же, в жизни этого не признает. У Ромки побитые костяшки, властный голос, крепкая черепная коробка и тупые идеи.       — Ромка, ты уверен? — проблеял Бяша, опасливо косясь на овраг. — Нормальная тропинка не настолько уж и длиннее, а тут, если упадешь, то вылезать явно долго, на.       — Та не ссы, — отмахнулся Ромка, примериваясь к прыжку. — У меня «отлично» по физ-ре, ты тот еще лесник, а Тошик так часто в облаках летает, что тут как родной перелетит, — Антон возмущенно засопел. — Да и вообще, не упадем же мы все туда разом. Один ебнется, остальные его и вытащат.       — Настолько не хочешь идти в обход? — после небольшой паузы уточнил Антон.       — Если дома дела не сделаю к вечеру, мать мне плешь проест, — смотря на другой берег заявил Ромка и прыгнул с разбега.       По итогу вытаскивание Ромки из оврага, в котором под снегом оказался хрупкий лед, стоило ему утонувшего ботинка и мокрых штанов. Обувь и вещи на замену ему нашли у Петровых.       Пятифан был Ромочкой в комнате Оли.       Поначалу Рома при виде Оли хмурился и со стороны сурово смотрел, как легко Бяша нашел с ней общий язык («У них просто один уровень развития — вот и сдружились,» — пожимал плечами Рома), а сама Оля Пятифана явно побаивалась. А сейчас вон как общаются: он ее на плечах таскает и пуще Антона пугается при упоминании Олей мальчиков из школы, а она за ним хвостом ходит и гадостям всяким учится. Антон, честно говоря, и ревнует сестру, и слегка в ужасе с ее компании, однако каждый раз испытывает странное удовольствие, смотря на ласкового Ромочку. Как так получается, что Антон при сестре пытается выглядеть круто, а Рома, наоборот, превращается из волка в щенка, Бяша не понимал категорически.       — Ромочка, — тянет его за рукав Оля. Парень послушно наклоняется к ней и ласково спрашивает:       — Что такое, Оленька?       — Меня мальчик погулять пригласил, — лопочет смущенно. Ромочка с Тошей бледнеют, а Бяша выдает многозначительное «От те на!»       — Не бойся, Оленька, — пустым голосом отзывается Рома. — Я этому… мальчику все уши поотрываю.       Теперь бледнеет и Оля:       — Не надо ничего никому отрывать! — взвизгивает и ладошками за Ромино лицо хватается, в надежде получить наконец осмысленный взгляд. Когда на нее смотрят серьезные глаза, она смущенно продолжает: — Я ему ничего так и не ответила. Не знаю, что делать.       — Шли его н!.. — решительно начинает отмеревший от шока Тоха, однако Бяша оперативно затыкает тому рот.       Рома продолжает молча смотреть на Олю некоторое время, а затем выпрямляется, вынуждая девочку отпустить его лицо:       — Он тебе нравится? — внимательно смотрит Рома, пока Оля неловко пожимает плечами. — К тебе он относится хорошо? — продолжает, очевидно нервно теребя в кармане зажигалку или нож-бабочку. Оля лишь неуверенно кивает. — Нет, ты не поняла. Точно он хорошо к тебе относиться? Прям так, как ты заслуживаешь?       Оля глупо хлопает глазами и по-детски приоткрывает рот. Рома раздраженно клацает пастью, прикрывает глаза и чуть ли не падает перед Олей на колени, вмиг становясь ласковым Ромочкой.       — Оленька, мальчик, с которым ты будешь гулять, должен относиться к тебе так, как мы все вместе взятые, — Ромочка мягко указывает рукам на себя и сосредоточенных парней в стороне. — А то и даже лучше. Понимаешь?       Оля кивает и улыбается:       — До вас ему еще далеко, но он мне пирожки приносит и рюкзак мой таскает.       — А цветы дарит? — вклинивается Бяша. Все синхронно вспоминают подснежники Пятифана. Оля кивает.       — Ну тогда он точно настроен серьезно, — кивает Рома.       — Не сказал бы, что цветы — гарант любви, — скептически произносит Антон, поглядывая на спину Ромы.       — Ничего ты не понимаешь, Тошик, — оглядывается на него Рома.       — Ты хоть сама хочешь с ним погулять? — интересуется Бяша.       Оля в ответ смущенно мнется.       — И хочется и колется? — понимающе хмыкает Ромка.       — Мы можем гулять недалеко от вас и присмотреть за ситуацией, — хмуро предлагает Тоша. — И нам спокойнее, и тебе.       — Это как-то совсем отстойно! — вспыхивает Оля.       — Чем это вы там таким заниматься собрались, если тебя это не устраивает? — возмущенно спрашивает Антон.       — Ничем! — вопит красная Оля. Ромины губы непроизвольно растягиваются в ухмылке: Тошик стесняется так же, как и его младшая сестра. — Это просто смущает!       — Ладно, Олька, — встает с колен Рома, опуская ладонь ей на макушку. — Не будем за вами следить. Но чуть что — говори. Поняла?       Оля послушно кивает.       Как Пятифан умудряется так хорошо заботиться об Оле и при этом быть полным профаном в ухаживаниях и в целом в делах сердечных, Антон не понимает абсолютно.       — У тебя в жизни может быть только один роман, — задумчиво тянет Антон, пока Рома гогочет над главным героем какого-то девчачьего сериала, который их заставила смотреть Оля. — И это твое имя.       Пятифан затыкается и хищно поворачивается на Антона:       — Нихуя се заявление, — шипит Рома. Оля привычно делает вид, что ее тут нет и она ничего не слышала. — Это с чего это?       — Он выбирает ей подарок, стараясь угодить, а ты смеешься над ним, — кивает в сторону телевизора Антон.       — Смеюсь я, Тошик, от того, что этот романтик бродит по магазинам и не знает какую цацку ей подарить, хотя телка его ему явно намекала на то, что смерть как книжку задрипанную хочет. Ты, Тошка, такой же фуфел невнимательный, как и этот, — с усмешкой говорит Рома, скрещивая руки на груди. — Так что это в твоей жизни может быть только один роман. И это я. Потому что я знаю какой ты додик.       Пока Антон пораженно моргает, у Бяши вытягивается лицо:       — О как завернул! Тили-тили тесто получается?       — Бяша, — предостерегающе рычит Рома под хихиканье Оли.       — Не знал что ты так внимательно смотришь, — недовольно говорит Антон, поправляя очки.       — Это ты просто очень невнимательный, — ехидно замечает Рома.       — Конечно, какая тут внимательность если Тоша не за сериалом следит, а за тобой, — болванчиком кивает Оля. Антон возмущенно краснеет и только собирается что-то ответить, как его перебивает хмыкающий Рома, кивая на телевизор:       — Я эту дребедень досмотреть хочу, так что, Тоша, зайчик, давай потом поругаемся, а я тебе в знак примирения цветочки подарю?       Смущенный Антон как рыба пару раз открывает и закрывает рот, но все же садится на место, ворча сквозь зубы:       — Хорошо, мой единственный Роман.       Бяша с Олей хихикают, поглядывая на хмурого Антона и ухмыляющегося Рому.       Позже Пятифан действительно вручает опешившему Антону цветы.        «Дарю не как пидор, а как человек слова,» — неловко говорит он и отворачивается.       Возможно, только возможно, Пятифану, думает Антон, все же идет его полное имя.