Sad picture

Шотландия, округ Хайленд, город Форт-Уильям. Спокойный и провинциальный город, который практически восстановил свои повреждённые владения, что были разрушены после безуспешных нападений якобитов, почитавших изгнанца Якова Второго. За исключением этих событий, в городе царили непринуждённости и лёгкость как и мышления, так и движений. Люди здесь наслаждались во всю жизнью рядом с природой, сохраняли равный взаимообмен ресурсами с природой. Воздух не был ничем загрязнён, ветер, хоть и был частым гостем в шотландских городах, приятно обдавал всё тело уже ставшим лёгким холодом, так как привыкнуть к этому климату, по средним значениям, удавалось за год любому. Рванда, до этого ведущий кочевой образ жизни, не задерживаясь ни в одном регионе или городе больше, чем на год, остановился в Форт-Уильям. Он решился на такой поступок, прожив в гостинице около двух недель, познав, насколько вольготным этот город был. Этой черты не хватало другим, таким же большим, но сосредоточившимся лишь на своём центре, городах. Здесь дома не прилегали близко к центру, они разбивались по всему побережью и полю. Как и в центральной части города, которая имела своё расположение на побережье реки, умиротворяюще действующей на настроение всего города вцелом. Люди не были обременены поддерживанием своей репутации в обществе, она им не особо и требовалась, если те не были какими-либо дворянами из знатного рода, коих здесь было мало. Переехав на новое место, в уютный дом, рядом с которым раскинулся лесок с небольшими по размеру деревьями, Рванда здешним жителям представился, как Рванда Бойд. Своё имя, доставшееся от его ныне покойной - кровь которой течёт по его венам, артериям, капиллярам - матери, он никогда не менял. Не было желания отвергать подарок от матери, её заботу и внимание, которое она уделила ему, осознанно дав ему имя. Фамилию же, напротив, он, из раза в раз, менял на ту, которая в этом регионе была запамятованной, нераспространённой в определённом месте. Именно такую фамилию и необходимо было выбирать, ведь в Шотландии, в которой остановился Рванда, да и практически во всех регионах Великобритании, колонии который тесно были связаны с ней культурой и религией, фамилия носила клановый характер. Однофамильцы всегда знали друг друга, так как были одной крови и близкими родственниками, а если то были незнакомцы, то, хоть и редко, делали уголовные дела, вследствие которых люди отстаивали мнение о том, что фамилия, так почитаемая на континенте, была подвергнута актам осквернения и бесчестия. Такие дела не попадали в Высший уголовный суд Шотландии, они направлялись в городские разбирательские отделы, по заключению которых люди с поддельной фамилией оставались либо вовсе без неё, либо переименовывались в свою родную фамилию. Хоть Бойд и был одним из самых прославленных родов, в Форт-Уильям его не знала большая часть населения, а те, кто знал, не переменяли своего мнения по поводу Рванды, ссылающегося на свою заранее придуманную и тщательно обдуманную историю о трогательном усыновлении бродячего мальчика, который, в силу своего характера, решил поскорее жить отдельно от родителей и их помощи, самолично занимаясь всем в своей жизни. Молодой парень говорил это так убедительно и иногда с излишне трогательной актёрской игрой, что у слушателей не оставалось ничего, кроме как восхищения от везучести парня и пожеланий хорошей жизни в этом городе, намекая, что те могли бы, в случае чего, помочь. Рванда обжил хоть и маленький, но собственный дом, у которого было два этажа и выход на крышу. Стены были окрашены в белый цвет, крыша с маленькой верандой, на которую выходило чердачное окно, была оформлена в виде брёвен из тёмного дерева, который отдавал хорошим сочетанием с белёсыми мраморными стенами. Внутри дом был обустроен в георгианском стиле - мебель была сделана из распространённого дуба; приверженности одной цветовой палитры; множество бра и канделябров (они были популярной разновидностью светильников) и прочие вещи, присущие данному стилю. Гостиная состояла из: паркетного пола, окантованного мрамором камина, книжных полок, расставленных под лестницей, двух кресел бежевого цвета, трёх светильников, недавно купленных картин птиц, большого ковра приглушённого коричневого оттенка, четырёх занавешенных окон, среднего размера люстры с тремя ответлениями, что соединялись паутинообразными креплениями между собой. В спальной комнате имелось бюро - письменный стол со множеством полок и ящиков, в которых хранились записи Рванды о всех его переездах и личностях, которые тот создавал для каждого города отдельно. Основные комнаты - спальня, душевая совместно с туалетом, кухня, - всё было выполнено в схожем стиле и с интерьером, описанным в гостиной. Веранда находилась на нижней части крыши, на ней располагались неприхотливые растения: Плющ, с его верделомовым цветом, светлевшего к окончанию его огромной длины, благодаря которой Рванде приходилось держать его на другой стороне от других растений, чтобы не иметь опасений случайно наступить на него и порушить впечатление про заботливого хозяина; Хлорофитум, с серо-зелёными полосками по краям; двух Сансевиерий нефритового цвета, имеющих такие же полоски по краям, как и Хлорофитум. Рванда не имел особого влечения к растениям, но, чтобы в доме было хоть немного приличней по людским меркам, он решил выставить растения на веранде, ближе к солнечным лучам. Некоторые молодые девушки, проходившие «как бы невзначай» мимо дома Рванды, гадали о том, какой он романтик и прилежный, занятой человек (это Рванда слушал каждый раз, проходя через группу робких девиц, не постыдившихся обсуждать о его натуре, напоминавшей главного протагониста из какого-нибудь романа). В гостиной Рванда проводил большее количество своего свободного времени, читая книги разного характера: и научного, и философского, и фантастического, и психологического, и множество других, за исключением любовных романов и их ответвлений - они казались слишком скучными и заурядными, так как действия были пропитаны сладким притворством и продиктованными действиями. Иногда же, когда доводилось познакомиться с такого рода очерками, Рванда не мог понять то, что делают главные герои или что они чувствуют. Чувства ускользали от парня всё дальше и дальше, оставляя его со смутным ощущением утраченного, невосполнимо потерянного. Конечно, он понимал такие чувства, как любовь, грусть, злость, радость, остальное - белое пятно в его разуме; если он и чувствовал какие-либо другие эмоции, то он не сможет сказать ничего нового, кроме базовых четырёх эмоций, некоторые из которых он уже долгое время не чувствовал, отчасти из-за яркого всплеска эмоций восемь лет назад, что поспособствовало блокировке нежеланных эмоций у парня. Рванда сейчас работал на двух профессиях: помощником врача в местной больнице и садовником у приличных людей, считавших его приобретённые знания обыкновенным "талантом", который им повезло сыскать. Рванда нарочито мило обходился с его нанимателями, выставляя себя простодушным мальчиком, которому в радость то, что он делает, в радость то, что он живёт и проживает каждый день. Люди слишком просты, чтобы вдуматься в то, что - скрытая правда, а что - приятная лесть и ложь. Этим нельзя не пользоваться, выявляя с вскользь заданными вопросами слабые стороны людей, которыми можно воспользоваться в будущем. Свободного времени оставалось достаточно, учитывая тот факт, что Рванда занимался не одной кропотливой деятельностью. Каждые выходные дни, а это были, зачастую, среда и пятница, парень неспешно прогуливался по лесу, чаще всего по окончанию приютившись под одним из деревьев, либо заведомо идя в уединённое место, в котором он складировал трупы. Их не было много, Рванда мог как оставить их догнивать в разных местах, так и через неделю-две разделывать труп и очистить его от кожи и мяса, и в пакетах донести обратно до дома лишь кости. Там он обжигал их в камине и ждал, пока они, лёжа на остывших углях камина, не станут ломкими при надавливании. Тогда костное наследие Рванда измельчал скалкой и разбавлял водой, таким образом получая костное удобрение для своих растений, которых он удобрял раз в пять месяцев, то есть два раза за его пребывание в городке. Остальные костные останки он складировал в закрытых кухонных шкафчиках, либо оставлял дотлевать в камине. Нудным, рутинным занятием было убийство людей, которые слишком докучали отстранённым от людей образу жизни Рванды. Некоторые распутные девушки выходили с ним на контакт, занимаясь с ним сексом не за деньги, с затуманенным разумом от влюблённости в личность робкого, но внимательного к своей паре взрослого парня. Докучавших и просивших большего внимания девушек и парней, совсем не уступающим девушкам, Рванда отправлял в загробный мир. Без сожалений и чувства вины. Без предвкушения и волнения. Это было такой же рутиной, как и работа садовником: одно и то же каждый раз. Они все пытались кричать и вырываться. Они кричали, когда Рванда, закрыв им рот и нависнув над ними, одним точным движением перерезал гортанный кадык. Липкая кровь начинала неприятно ощущаться под рукой, она будто хотела поглотить и его вместе с умирающим хозяином. Корчась от боли, с нелепыми попытками перекрыть кровотечение, с непрекращавшимся литься слезами, они видели лишь безучастное лицо того самого юноши, который, в отличие от других людей, всегда был таким открытым и добрым, таким холодным и безжалостным. *** Холодный ветер неприятно дул в лицо, ероша чёрные волосы. Молодой человек получше укутался в своё свободное чёрное пальто, стараясь отгородиться от неприятного ветра. Сейчас - начало октября, третье число, в этот день температура была около четырех или двух градусов, не учитывая сильный ветер. Рванда уже читал заклятия на короткую жизнь человеку, к которому шёл, чтобы проверить его состояние и отчитаться в бумажной форме. Это был дворянин с фамилией Фрейзер, и, по его словам, хоть он и был неродным ребёнком своему отцу, его клан всё равно снабжал его деньгами. «Любящая семейка у тебя, да? Сбагрили паршивое дитя в отдалённое от себя место и одаривают его деньгами, чтобы тот не возвращался обратно,» - думал по дороге Рванда, скоро подойдя к большой резиденции на отшибе города, окружённой металлическим забором. Его уже ждали две слуги: низкого роста девушка и парень, с отличительными гладкими волосами. Они были одеты в непримечательную белую одежду, девушка - в платье и фартуке, обутая в туфли с маленьким каблуком, парень - в рубашку и штаны, обутый точно так же, как и девушка. Они были слишком легко одеты для такой погоды, поэтому пытались скрыть дрожь в теле и взглядами желали побыстрее сопроводить лекаря в дом. Рванда не противился быстрой ходьбе, так как и его, уже закалённого, потрясывало. Внутри дом выглядел таким же огромным, как и снаружи: три комнаты по сторонам и спереди, в центре - подъём на вверх в виде лестницы, выполненной из мрамора. На расставленных комодах и столах стояли подсвечники, на стенах же крепились бра в малом количестве. Рванду проводили в комнату на втором этаже, которая напоминала чей-то рабочий кабинет и попросили подождать пару минут для того, чтобы человек, отвечающий за объяснения сложившихся обстоятельств, явился. Парень, в ожидании, вальяжно уместился на диване, положив рядом свой чемодан, в котором находились письменные принадлежности, чтобы отчитаться за состояние пациента и прописать уход за больным. *** Дверь распахнулась и сразу же закрылась вслед за человеком, который сел напротив Рванды, не одарившего вошедшего и толикой внимания, разглядывая листки с записями у себя в руках. – Извините за опоздание. Я совсем забылся во времени, прошу меня простить, - начал разговор человек. Этот голос. У Рванды спёрло дыхание. Он поднял глаза на своего собеседника, думая, что, возможно, обознался. Одетый в белую сорочку с изящными рукавами, красиво расходящимися на запястьях, он смотрел своими редкими фиолетовыми глазами на него и гостеприимно улыбался. – На данный момент граф Фрейзер всё ещё не может отделаться от его болезни и, как мне кажется, она не сходит на нет. Сейчас симптомы такие... Рванда не слушал, он лишь смотрел на того человека, которого он не видел уже давнее время и не думал увидеть именно здесь, в этом шотландском городе, в этой резиденции, в этой роли, с этим спокойным выражением лица, хотя этот парень двадцати двух лет запомнился Рванде не таким спокойным, напротив, очень буйным и своенравным. Он изменился? Или поменял свою личность точно так же, как это делает Рванда? Он анализирует всю ситуацию, не выказывая вида. Высокий голос затих. – На этом всё. Как Вы можете заметить, симптомы всё те же. Не могли бы Вы ещё раз посмотреть графа и, быть может, прописать ещё рецептов, что могут помочь? - парень пристально смотрел на Рванду, держа руки на коленях. - Вы готовы идти? – ...У меня есть вопрос, - Рванда натянул поверхностную улыбку. - Где господин Фредерик, заведующий прислугой и осведомлявший в прошлые разы о состоянии господина? – Ему пришлось временно покинуть резиденцию, так что, в ближайшее время, Фредерика будет замещать приближённая к графу прислуга, - парень поднёс свою руку к груди и произнёс на выдохе, - Иван, к вашим услугам. – Довольно нераспространённое имя в этих краях, не так ли? - Рванда прищурился. – Мои ныне покойные родители выбрали необычное имя для ребёнка в этом регионе. Рванда сценически вздохнул и начал снимать свой пиджак перед ответом, отогревшись в помещении. Иван, коим себя назвал заменяющий главную прислугу человек, смотрел затуманенным глазами куда-то за фигуру парня. – Иван, - позвал слугу Рванда, на что тот заторможенно поднял взгляд. - Помню, что так звали моего ныне пропащего любовника. Иван слабо улыбнулся, не отвечая на сказанное. – Сейчас...я искал везде и, ах! - Рванда оборвал свод речь вздохом. - Совсем запамятовал! Я хотел спросить, не знаете ли Вы, где живёт госпожа Артес? Мне нужно нанести ей визит. – От церкви Вам нужно повернуть направо и пройти 20 метров перед тем, как Вы увидите её дом, он будет окрашен в выделяющий его синий цвет и, - он запнулся и отвёл взгляд от Рванды, - извините, но это всё, что я помню. «Так ты здесь не недавно. К этой Артес раньше ходили за продуктами люди, может, и ты там был? Почему я ни разу не видел тебя здесь? Гадкий парень. Ещё два года назад отправил приглашение на встречу, а по итогу мне пришлось присутствовать на твоих похоронах, при которых был закопан другой человек, хоть и похожий на тебя. Какого чёрта.»