Sad picture

Рванда молча двинулся за уходящей фигурой, рассматривая цвета колосьев волосы парня. Переосмысляя всё то, что разворачивалось несколько мгновений назад, Рванда отметил изменения в Иване: тусклые глаза, бледная кожа, изящная шея (были ярко выражены грудино-ключично-сосцевидные мышцы из-за малого количества кожи на шее), тощее тело, скрытое под одеждой, и многое другое, что за малое количество времени успел подметить Рванда. «С виду и не скажешь, что ты раньше убивал людей, одержимый идеей разбогатеть,» - неторопливо изучая аккуратную спину впереди идущего, заключил Рванда. Они остановились перед громоздкой резной дверью, что была приоткрыта. Иван жестом попросил подождать, пока он не подготовит графа к приёму. Рванда сопроводил аккуратно вошедшего и беззвучно закрывшего за собой человека блуждающим взглядом. Он глубоко вздохнул и потянулся, готовясь к осмотру пациента. «Хорошо, что я не работаю врачом: было бы куда нуднее лечить люд и пытаться понять, какая именно болезнь охватила тело человека...или разум, что тоже было не редкостью.» После непродолжительного приглушённого разговора из-за двери раздалось "Войдите". Взору предстала, открыв дверь, незамысловатая картина среднестатистического дворянина: кровать, стоявшая перпендикулярно двери, была сделана искусным мастером, знающим суть своего дела - у изголовья были эстетично вырезаны узоры роз и их лепестков, по краям проходили волнообразные обрезки, а ножки были выполнены в трапецевидных узорах по сторонам; перед кроватью стоял прикроватный письменный стол, у которого ножки изогнутой линией доходили до пола, что был застелен ковром светло-зелёного цвета; у зашторенных окон стояли подсвечники - единственное освещение в комнате, за исключением лампы, что горела, освещая лежащего в кровати человека. Граф Фрейзер был совсем плох - его впалые щеки и бледно-жёлтая кожа давали знать о том, что его состояние не становится лучше с каждым днём, а наоборот - хуже. Его тело дрожало, не в силах успокоиться хотя бы на пару минут. По рядом стоящему тазику Рванда отметил, что графа всё ещё не перестаёт мучить непроизвольная рвота, иногда смешанная с кровью. – Здравствуйте, граф Фрейзер, к Вам пришёл помощник врача Стефана Роалда, Рванда Бойд, - представился Рванда, подойдя к Ивану, стоящему сбоку от графа. - Могу я начать осмотр? Граф слабо кивнул. Рванда наклонился и взял трясущуюся руку, намереваясь нащупать пульс. Он был высоким, как и температура, до среднего значения ему было далеко. Кожные покровы были до неестественного бледны, глаза - затуманены. «Сходит одновременно и на чахотку, и на отравление мышьяком,» - Рванда мельком посматривал на Ивана, который, похоже, думал в том же направлении, что и Рванда. Он не мог не заметить отсутствие каких-либо эмоций на лице у аристократично выглядящего парня, который бесцельно осматривал комод и вещи (лампа, разбросанные в хаотичном беспорядке бумаги, чернила и наручные часы). Всегда ли он был таким загадочным? После ухода детской напыщенности и заносчивости Иван выглядел изысканно и представительно, на вид он казался хрупким - это, по-большей части, и привлекло Рванду, привыкшего к показной силе, что выделялась в походке и телодвижениях Ивана в детстве. *** Через полчаса Рванда вышел из комнаты графа, завершив свой расспрос и осмотр. Он выписал оздоровительный уход за больным, лекарства и настойки, которые тот должен принимать, и пищу, необходимую для укрепления иммунитета и замедления ритма сердца. Диагноз и болезнь будет определять врач, которому Рванда отнесёт отчёт, в котором парень выписал все симптомы и назначенный уход. За медленно идущим лекарем следовал Иван, не превышая свой темп ходьбы, осматривая проходящих мимо них служанок. Рванда тоже на них посматривал, мотивированный не обычной скукой, а чем-то другим, более важным. Когда вокруг двух парней не осталось ни единой души, Рванда остановился. – И как? - Рванда посмотрел на скучающего Ивана, поправляющего свои рукава. – О чём, - не успев договорить, он оказался прижатым к стене предплечьем Рванды, которое находилось чуть ниже ключицы Ивана. – Этот фарс, - казалось, что эти слова Рванда прорычал, после вернувшись к своему обычному холодному тону. - Поиграли и прекратили. – Долго же ты по мне тосковал, раз смог сдержаться от продолжения игры в незнакомцев, - Иван устало улыбнулся и, под пристальным вниманием Рванды, коснулся руки, что не давала свободно двигаться. - Я понимаю твоё рвение, так что, давай я всё объясню в другом месте? – Твой певчий голосок всё ещё способен на такие сладостные и уклончивые речи, м? Они смотрели друг другу в глаза и, как казалось, вкладывали все свои чувства в свой взгляд. Их долго не было рядом друг с другом, приходилось сдерживаться от обыденного общения даже тогда, когда они были рядом. Их тёплый разговор прервала группа служанок, которые выходили из комнаты, находящейся в конце коридора. Иван хотел было вырваться из хватки, и Рванда подметил это желание, так как всё ещё смотрел на него, прижав того сильнее. – Завязывай, мы не можем продолжать эти заигрывания на глазах у людей, - донеслось до Рванды шёпотом. – Я отстану только тогда, когда ты объяснишься мне во всём, - Рванда презрительно посмотрел на служанок, которые, благодаря гнетущему взгляду, быстро прошли к лестнице и скрылись. - Либо здесь, либо на моей территории. – На твоей территории, да, альфа-самец? Не выражайся такими словами, они не идут твоему смазливому личику. – Когда ты сможешь освободиться? – Завтра. – Отлично. Если завтрашним днём ты не явишься, я самолично найду тебя, - Рванда опустил свою руку и пошёл по направлению к лестнице, как вдруг его потянули назад за воротник его рубашки. – Адрес написать не забыл? - ехидно раздалось сзади. *** Свет от камина освещал комнату и человека, читающего одну страницу книги уже несколько минут. Рванда задумался о том, как теперь у них с Иваном будут складываться отношения. Он задумался, почему именно о нём он думает так много и практически проявляет свои эмоции и намерения. Это опасно, но и приятно. Рванда откинулся на спинку кресла и закрыл книгу, положив её на пол. В детстве, совсем не весёлом и беззаботном, но оттого не менее значимом, Иван был надоедливым партнёром по убийствам. Надоедливым и навязчивым. И всё же, его забота и способность выслушивать иногда помогали Рванде, что не привык к такому роду дружеской любви. Он вообще не был привыкшим к любому виду заботы: мать, конечно, любила его, но внимания и заботы не показывала, ведь она не хотела выглядеть в глазах своего сына слабой, когда была такой умной и боевой матерью. Хладнокровие было присуще всему окружению мальчика; люди и не обращали особого внимания на него, а если и обращали - оказывались убитыми или обманутыми фальшивыми эмоциями. Открыться кому-то - значит явить слабую черту своего характера. Открыться Ивану - значит признаться себе в слабости. Только вот, после смерти своей матери Рванда невольно искал поддержки, и, как бы он этого не отрицал, у него была одна цель - Иван и его хоть и простодушное, но внимание к своей проблеме. Сейчас же всё иначе. Иван изменился, его простое отношение к Рванде поменялось, что не очень понравилось последнему. И, всё же, в отличие от себя в прошлом, Иван привлекал парня и внешностью, и своими лёгкими движениями, и своим утончённым телом, - всё было так отлично от него в прошлом, что Рванда до сих пор не мог свыкнуться с таким преображением Ивана. Его игривый и высокий голос ласкал слух, движения доставляли удовольствие глазам, а от его осторожного прикосновения рукой у Рванды на секунду перехватило дыхание. Он его привлекал, и не как обычный друг, а как любовный интерес. *** На следующий день Рванда отстранённо собирал разбросанные книги по полу, которые он оставил лежать на полу, не желая проделывать путь до подлестничной библиотеки. До прихода Ивана оставалось ещё два часа, так что Рванда искал все способы утихомирить нарастающее желание побыстрее встретиться с желанным человеком. Разобрав книги, Рванда оделся посвободнее, так как на улице не было такого ветродуя и заниженной температуры, которые были вчера, и решил пройтись по окрестностям. При выходе из дома Рванда обнаружил у себя газету, которую решил прочитать по возвращению, так и оставив её лежать на крыльце. Не спеша идя по закоулкам города, Рванда чувствовал нагнетающее чувство чего-то нехорошего - люди были слишком взволнованы сегодня и активно что-то обсуждали, не скрывая своего страха. Рванда решил остановиться перед группой немолодых людей и подслушать их разговор. –...именно так всё и было, я тебе говорю-говорю, а ты всё не поймёшь. – Да разве ж мог кто совершить такое греховное действие-то, по отношению к нашему графу? Боже милостивый, беспросветная тьма его теперь преследует. – Не понимаю я, да разве ж не чахоткой он болел? Кто мог совершить.. – Это всё правда! Графа отравили и всё на том! – Так и это не всё-то, слышала я их домыслы и говорят, что поганец-то мог быть тем самым "карателем младых"! – Ох, божечки! Не могу я больше этого слушать, Бог ему судья, я ухожу! Рванда взял газету у подростка, который работал, раздавая газеты на площади, и прочёл её, примостившись у входа в переулок. По содержанию Рванда понял: графа Фрейзера убили, отравив мышьяком, а после - зарезав сегодня ночью. «Видно, слишком долго тот боролся с ядом,» - пронеслось в голове. Нарастающий смех намеревал вырваться наружу, но Рванда сдержал его. Причиной этой смены настроения послужила надпись, которая гласила о том, что в убийстве обвиняется и подозревается Иван. «Так глупо. Глупо и тупо попался на том , что убил какого-то никчёмного человека. Неужели ты настолько не хотел идти ко мне?» - Рванда усмехнулся, его щеки обдало жаром. Ему представлялись изящные движения Ивана в момент убийства и его вид полного отчаяния - это раззадоривало. Только вот, был ещё один важный момент: Ивана разыскивают, прося привести его "желательно - живым'; вознаграждение было довольно большим, достаточно большим, чтобы привлечь внимание людей, жаждующих денег. Цена была, и Рванда решил взяться за дело, желая не столько денег, сколько самого разыскиваемого. Рванда был уверен, что через два часа Иван не явиться на их встречу, так как сам, скорее всего, судорожно придумывает пути побега из города, да и, впрочем, всего региона вцелом. Рванда был бы не прочь шантажом заставить того, при поимке, отдаться ему и играть роль прислуги, только не в чьих нибудь поместьях, а в уже родном доме, его доме. Кажется, так думали и о Рванде его поклонники, желая осквернить неопытного мальчика, что так хорошо вышел и душой, и телом. Влажные и несбыточные фантазии преследовали его почитателей, но если фантазии перерастали в цель - то это была уже проблема, которую парень без усилий решал. Спешным шагом Рванда начал ходить по тёмным переулкам, подмечая про себя, что ищет преступника не только он один: многие люди ходили по невзрачным местам, посматривая в газету, выискивая описание внешности преступника, осматривая каждого встречного. Иван с таким отребьем справиться, это будет для него как разогрев перед встречей с Рвандой, поэтому их можно не устранять, отнимая своё бесценное время. Рванда заходил в старые и безлюдные магазины, здания, не надеясь найти в таком простом месте для скрытия Ивана, но, всё же, следовали проверить каждый уголок для пряток. По улицам бродили констебли, облаченные во всё чёрное: и туфли, и штаны, и плотно прилегающий пиджак, и большой шлем. Они вышагивали по переулкам, а люди облегчённо вздыхали, думая, что с полицией они будут в безопасности. *** Через два часа весь город был обыщен - Ивана не было. У Рванды кончалось терпение, которое тот великодушно предоставлял Ивану, иначе он бы уже давно перерезал этому мальчику горло, выбросив останки в реку, которая унесла бы тело далеко от Рванды. Оставался только лес и горы, в которые Рванда послал бы только в крайнем случае своего знакомого, гонящимся за наживой, человека. Такие люди были приспешниками Рванды, который шантажировал их деньгами и слабостями, что тот выявил за время, проведённое с ними. Ничего, кроме как идти в лес, не остаётся. Продолжив свои поиски в лесу, Рванда подметил, что дело близится к вечеру, так как уже начинало темнеть. Лес был тем местом, в котором Рванда и в темноте мог без труда ориентироваться, зная, куда ступать так, чтобы остальные люди, думающие, что а лесу будет безопасно прогуляться, не отходя далеко от входа, не ощутили присутствия кого-либо ещё. Птицы пели мелодию, сопровождая уставшего, но усердно следовавшего своей цели, парня. «Как же тягостно с тобой, чёртов скрытник,» - Рванда, никак не находя причину своих страданий, мог только жаловаться. Да и, кто ему в этом мешал? Уже вечер, стемнело изрядно. Поиски как были безрезультатны, так и остались. «Уже сбежал? Ладно, ничего страшного, я найду тебя, везде найду, жалкий птенец,» - размышлял ни о чём парень, возвращаясь к себе домой. На поиски он потратил день, так и не найдя ни единой зацепки, где он может быть. Только вот, в одном из магазинов ему сказали, что заходил ещё с самого раннего утра похожей внешностью с Иваном парень, который закупался продуктами. Возможно, это и мог быть Иван, а может - и нет, информация была бесполезна в поисках, наводя на мысль, что тот где-то затаился или уехал из городка. Дойдя до дома, Рванда почувствовал что-то, что не укладывалось в повседневную картину его дома, когда он его покидал: из окон горел свет, а дверь на веранду была приоткрыта больше, чем должна была. Ожидание заставляло грезить о приятных догадках, так что, не мучая себя, Рванда открыл дверь.