Твоё молчание - мой страх.

Стоило только Пашиной Ниве скрыться за поворотом на следующую улицу, как девушка в момент перестала чувствовать ногами землю, а на её талии расположились крепкие руки, так больно сжимающие рёбра. Казалось, её перепонки сейчас лопнут от такого громкого крика - и своего и чужого - а улыбка точно дотянется до мочек ушей. - Малая! Дашка моя! – Витя кружил её над пожелтевшей травой, не думая отпускать, только крепче прижимая такое тёплое, родное тельце, наконец понимая, что он дома. - Как я соскучился! - Знаешь, как я скучала, Вить! – прерывая радостный смех, девушка прошептала ему на ухо, чтобы услышал только брат. – Я тебя больше никуда не отпущу, понял? – парень громко рассмеялся, наконец отпуская сестру на землю и смачно расцеловывая щеки и лоб. Даша улыбнулась, чувствуя тот самый запах, присущий только Вите Пчёлкину: терпкий запах «СамЦа», который уже почти выветрился; девушка была уверенна, что он пользовался всё теми же духами, которые она подарила ему в восьмом классе, только стоят они дороже и больше оставляют запах на коже; от него все так же веяло забугорными мятными жвачками, которые в Советском Союзе стоят десятки тысяч. От него пахло настоящим мужчиной. Харизматичным, сильным, уверенным в себе мужчиной. - Куда я теперь от тебя денусь-то? – он осмотрел её, пытаясь восстановить в памяти пробел пребывания на Урале. Она всегда была красивой. В ней было что-то такое, чем она цепляла парней. Пчёлкин сбивался со счёта, пока перечислял всех тех парней, которых отгонял от сестры. Ни один не был достоин даже капли его Пчёлки. Он не мог осознать, что из маленькой милой и хорошей девочки она превратилась в изящную, женственную и прекрасную девушку. Витя вновь притянул её, вжимая в себя и улыбаясь самой счастливой улыбкой на свете. – Я от тебя вообще сегодня всю ночь не отстану. Косточки перемывать будем девахам соседским, - Пчёлкина-младшая улыбнулась, поглаживая спину брата. Он мягко отстранился, проводя ребром ладони по своему зелёному плащу, купленному в швейном бутике в далёком и холодном Челябинске. – Ну чё? Нормально, что шарфик к нему прицепил? Прикинь, за бугром…во Франции что ли? - он скривился, вспоминая, что ему рассказывала одна из девчонок с Урала про новую моду в Европе. - Ну, короче, все так щеголяют. Даже пацаны! – он наконец поднял глаза на сестру и заметил насмехающийся хитрый взгляд из-под опущенных ресниц. – Как пидор, да?... - Вить, ты отлично выглядишь! По-модному так! Гламурно, – Даша подошла ближе к брату, поправляя черно-жёлтый лёгкий шарф. – Прям как настоящая пчёлка! – парень прыснул и перехватил руки сестры, опуская голову и оглядываясь по сторонам. - Здесь девчонки-то нормальные водятся, а, Пчёлка? – взгляд Вити упал на девушку, недавно стоящую на балконе дачи. – Вон та ниче такая. Нормальная? – девушка фыркнула и вырвала свои руки из тёплых ладоней, касаясь приятной ткани плаща, название которой она не знала. - Всю ночь он со мной сплетничать собрался! Ага, конечно, – Пчёлкина-младшая наиграно надулась, складывая руки у груди, как делала обычно, из-за чего только больше тешила парня. - Не ревнуй, - он улыбнулся, оборачиваясь на парней, что громко над чем-то смеялись, переговариваясь с местными мужиками. – Пацаны тоже соскучились. Иди поздоровайся, - он обернулся к девушки и поджал губы, скрывая широкую улыбку. – Так девка-то нормальная? - Да больше всех тебя ждала! – девушка отодвинула от себя брата и, показывая ему язык, пошла в сторону парней под его громкий хохот, пытаясь скрыть предательскую улыбку.

***

Первый кто заметил её – Сашка. Она видела, как он расцвел, выкинул сигарету, что курил, улыбнулся ей широко-широко, и забыв про парня, что что-то объяснял ему, подошёл и робко обнял, по-отечески целуя в макушку. - Привет, Сань, - Даша быстро чмокнула его в румяную щеку и посмотрела на него таким взглядом, который смог бы понять только он. Белов рассмеялся, всё ещё держа её за плечи. – Ну, говори! - А чего говорить? – парень смущённо улыбнулся. Со стороны послышалось хихиканье и к паре присоединились, при этом обнимая Пчёлкину и целуя в щеку. - Ой, Дашка, он у нас таким пай-мальчикам стал прям! С девушками не гуляет, дома сидит, письма в Москву все пишет. - Привет, Валер, - девушка улыбнулась тому и перевела взгляд обратно, к Саше. – Так ты все-таки писал? А она что? Отвечала? - Отвечала! Куда она денется? – Белов тоскливо перевёл взгляд на соседний дом, в окне которого горел свет, и улыбнулся. Так чисто, по-искреннему. Филатов и Пчёлкина переглянулись, синхронно ухмыляясь. – Ладно, с Дашкой поздоровался – теперь и домой ехать надо! Да, Тео? - А чего отмечать не будешь? – девушка искренне недоумевала, смотря то на одного, то на другого. - Дашка, ну ты че? Говорю же – семейным стал. - Да я по-тихому, по-семейному, с Мамой, с Катей, - он лишь кинул взгляд на улыбающегося Фила. – Че, я как шкед какой-то что ли буду здесь зависать? – Валера громко рассмеялся, положив другу руку на плечо и понимающе хлопнул. - Да ладно, Белый, чего ты? Мне вот, например, тоже Томка сказала, что бы я домой ехал, и что? - Да, пацаны, поставили вы на себе, конечно, крест! Даша за секунду забыла как дышать. Дыхание сбилось, и она резко закашлялась, собирая на себе недоумевающие взгляды. По её спине тихо и заботливо постучала крепкая мужская рука, а позже, будто так и должно быть, ласково, совсем невесомо погладила по позвоночнику. Это место вдруг прошибло током, будто сто мелких иголок всадили в кожу. Она ничего не слышала, кроме громкого басистого голоса, что-то весело щебечущего слева от неё.

«Космос»

Сколько раз она смаковала это имя, пробуя на вкус. Сколько раз она вздрагивала, слыша это слово. Что-то томное завязывалось, начинало расти и переходить все грани дозволенного, когда Даша слышала имя парня от кого-то из приближенных к нему девушек. Переводя, наконец, на него взгляд Пчёлкина застыла. Кажется, она замечала такие малюсенькие зацепки в нём, что другие бы и не увидели, даже если бы им и сказали. Вот, к примеру, за год в нём много всего изменилось: он подстригся, сделал себе новую причёску, которая больше понравилась Пчёлкиной; на лбу стало на несколько морщинок больше, из-за чего его лицо становилось более серьёзным, задумчивым, когда он хмурился; наверное, из-за того, что он постоянно облизывает губы, кусает их, когда думает над чем-то, они потрескались и, наверняка, теперь неприятно саднили. Она, забывшись, хотела притронуться к ним, ласково провести по уголками губ и, хотела было, уже преподнести руку, как, наконец, встретилась с голубыми, смеющимися над ней, бесстыжими глазами. - Ау! Космос вызывает! – он широко улыбнулся и выбросил сигарету щелчком пальца. - Что, - голос охрип и ей пришлось прочистить горло, прокашлявшись. Даша проследила за улетевшей докуренной сигаретой, словно заворожённая смотря на то, как она шипя упала на мокрую траву. Оторвавшись, осмотрелась вокруг и поняла, что Саши и Валеры уже нет. – Что ты говорил? - Мозги у тебя замёрзли… «Что ты говорил»! – он осуждающе взглянул на её ноги и снова перевёл взгляд на глаза. – Ещё бы нагишом пришла, - он вдруг наклонился и тихонько похлопал чуть выше коленки, из-за чего лицо девушки вдруг покрылось красными пятнами. – На улице плюс пятнадцать! Я в плаще, она – в шортах! Главное, ещё где, - парень выпрямился и хмурым взглядом обвёл двор дачи. – Никто не лез? – девушка, пытаясь спрятать приподнимающиеся уголки губ, просто отрицательно мотнула головой, всё так же открыто и чисто смотря на парня. Если бы он только знал, что вечером, перед поездкой на дачу Царёвых, она крутилась у зеркала около часа, выбирая, что надеть. Знал бы он только, как Дашка осмотрела себя со всех сторон в этих джинсовых шортиках, представляя как Космос отреагирует на её открытые ноги, на аппетитно облегающее место, что она так хотела показать ему одному. Парень снова улыбнулся. Вообще он делал это часто. В любой ситуации на его лице была ехидная улыбочка или дерзкая ухмылка. И, наверное, Даша спятила, ведь упорно утверждала, что именно свою улыбку - чистую, открытую, искреннюю - он показывает только ей. Ни своим знакомым девчонкам, что любят крутится у его глаз, ни клятвенным друзьям, а ей! Но она в который раз это отгоняла, чертыхаясь про себя и понимая, что это уже ни в какие рамки не лезет. Она всегда вспоминала этот день, в который поняла, что Космос - блаженный балагур и хулиган, оптимист по жизни и, в конце концов, лучший друг её брата - ей нравится. Нет, не эта симпатия к красивому мальчику, которая проходит через неделю-две. Это было что-то большее. Что-то, что она почувствовала впервые, продумав про него пол ночи и проснувшись с тем самым ощущение, когда «Солнца вдруг стало мало». Конечно, до Космоса ей были симпатичны многие мальчики, но спустя некоторое время они становились неинтересными, однотипными, предсказуемыми и сухими, все на один лад. Но с Космосом Холмогоровым всё было по-другому. После первого раза, когда они гуляли вдвоём по вечерней Москве, Космос впервые ей понравился как парень. Холмогоров не был похож ни на одного из тех парней, что она знала. Даша смотрела на него и понимала, что не знает чего ожидать. Он был непредсказуемый, свободным от проблем и живущим на все двести. Пчёлкина вдруг разглядела в нем что-то этакое. Эту частичку в голубых глазах, что захлёстывала сердца многих. Этот нездоровый блеск, искру, азарт, что завораживали её. Даше казалось, что он даже стал по-другому улыбаться. Открыто, чисто, без едкой усмешки или какого-то подтекста. И ей это нравилось. Она испугалась. Космос – сын астрофизика, друг её брата и просто парень, пользующийся большим вниманием у девушек - и понравиться ей? Пчёлкина надеялась, что всё пройдёт, и он разонравится ей через несколько дней. Но всё предательски случилось с точностью наоборот. На следующий день, когда он сам позвал её на шашлыки вместе с Юрием Ростиславовичем и Надькой, она поняла, что это не пройдёт. Поняла, когда каждый раз начинала думать о нём с улыбкой на губах; почувствовала, что при виде него сердце сходило с ума и с каждой секундой становилось биться всё чаще. И тогда она не просто поняла, она осознала, что это – конец. - Ну че, как оно, Дашка, твоё ничего? Небось, женихи под окном воют? – она пожала губы. Даша выучила наизусть, что ни в коем случае нельзя что-то ему показывать, что бы он не понял. Пчёлкина улыбнулась уголком губ. - Обидно, конечно, Космос! Ты думаешь мои кавалеры – псы? – через секунду полупустой двор окатило бархатным смехом Холмогорова, а на её лице появилась кривая улыбка. - Я думаю, что у тебя их нет! – Пчёлкина приподняла бровь, показательно возмущённо хмыкая. – Ну, типа, братец разогнал всех, - он ухмыльнулся, а она наиграно покачала головой, показывая, что поняла, а спустя мгновение оба синхронно хихикнули. – Ты на чём домой поедешь-то? – парень взял руку Даши и присвистнул, качая головой и смотря на циферблат. – Кто-то уже должен в кроватке нежиться и неизвестно какой по счёту сон видеть! Мама наругает, Пчелкина! – он улыбнулся, так и не отпуская свою руку, продолжая держать её на запястье девушки. – Тебя отвезти? Витя сегодня по-любому на даче сночует. - Я здесь буду, Кос, - Даша увидела как на его лбу собираются морщинки, как он поджимает губы и вопросительно скидывает бровь. - Ну и че ты тут делать будешь? - Гулять и развлекаться, - Холмогоров улыбнулся и опустил голову вниз, размышляя над чем-то, одновременно выводя какие-то незамысловатые узоры на запястье девушки, после которых, она точно чувствовала, оставались огненные следы. Он поднимал неимоверный шквал чувств внутри Пчёлкиной, даже не замечая. - «Спокойно ночи, малыши» уже прошли. Нет тут больше никаких развлечений тебе, Пчёлкина, - он поднял взгляд на девушку, раздумывая над чем-то с несколько секунд. – Я домой поеду. Бате обещал… Ещё раз повторяю: «Тебя подвезти?» - Да поехали-поехали! – она пропустила мимо ушей все колкости, думая только о том, что он так и не отпускает её запястье. С счастливой, с самой счастливой улыбкой.