Seoul Paradise

Южная Корея, г. Сеул 2005 год. Шёл холодный осенний дождь, который пронизывал своим холодом до костей. По мостовой пролетали редкие автомобили запоздавших с работы клерков, которые окатывали брызгами припаркованные иномарки у обочин. Витрины пекарен и кафе уже погасли, и улицу освещали шатающиеся фонари и одинокие окна обшарпанных домов бедного квартала. Под козырьком круглосуточного магазинчика стоял мальчик с мамой. Мальчик весело поедал только что купленную булочку со сладкой фасолью, а мама держала над ним зонтик и поправляла капюшон дождевичка, который сползал мальчику на лицо, и казалось, что мальчик совсем не замечает дождь, который не стихал. Женщина уже набирала номер такси, как вдруг, за мусорным баком кто-то громко чихнул, да так, что у мальчика чуть булка из рук не упала. Маленький Чонгук перестал жевать и, всматриваясь в темноту, сказал: — Мама, там кто-то есть! Мам! Женщина как раз положила трубку телефона. Они посмотрели в сторону мусорного бака, из-за которого показалась мокрая голова. — Иди сюда, — сказала женщина, и к ним робко вышел мальчик. Он был чуть старше её сына, весь мокрый как водоросли, которые только что выловили из воды. Мальчик был без куртки. Одет в потрёпанный спортивный костюм, который явно был мал ему уже как год. — Ты чей? Где твои родители? — спросила женщина, а её сын не отводил взгляд от мальчика, глаза которого уставились на покусанную булку. — Мне мама сказала не отвлекать её и идти гулять. — Почему? — спросила женщина. — Потому что ей сейчас не до меня. Из его слов женщина ничего не поняла, но она предложила подвезти его домой, так как уже вызвала такси. Но мальчик отказался, сказав, что ему нельзя сейчас домой. Когда он подошёл ближе, они увидели, что из-под коротких рукавов, на его запястьях, были заметны синяки и под воротником тоже виднелось посинение от следов удушения. Сердце Чонгука от увиденного сжалось и щемящей болью внутри свело поджелудочную. Женщина достала свою визитку и немного денег из кошелька. — Вот, возьми! Если вдруг тебе понадобится помощь, позвони нам. — Она протянула деньги и визитку мальчику. Такси уже подъехало и посигналило фарами. Выбегая под дождь с сыном, она отдала зонт мальчику, так и не услышав от него ни слова больше. Двери машины закрылись, и лишь взгляд Чонгука, так долго прикованный к парнишке, скрылся за поворотом. Мальчик разрыдался, так сильно, что его слёзы ещё сильнее намочили его лицо. — Спасибо... большое спасибо, — слова его так тихо смешались с плачем, а в памяти отпечатался взгляд Чонгука полный боли и сострадания. Перевалило за полночь, как скрипнули входные двери маленькой квартиры на крыше старого дома. Тэхён робко приоткрыл дверь, стараясь скрыть свои шаги и в темноте снять обувь. В квартире уже было тихо, нигде не горел свет, а из комнаты матери доносился приглушённый звук телевизора. Казалось, что уже все спят. Его одежда промокла настолько, что лужи на полу тянулись до самой его комнаты. Как только он зашёл в свою комнату, которая была чуть больше, чем собачья будка, тут же сняв мокрую одежду и закинув её на подоконник, закутался в старенькое одеяло, которое не раз его спасало в холода. На деньги, что дала ему женщина, он купил рамён и там же в магазине его съел, еле дождавшись, пока он заварится. Ещё купил такую любимую колу, которую, по словам его отца, придумали янки для того, чтобы отравить Корею. Мать ему почти никогда не покупала сладости, и в этот раз он смог впервые в жизни купить шоколадные палочки в ярко-розовой упаковке с молочным вкусом. Он так часто их видел в рекламе и в дорамах, которые смотрел по телевизору, когда матери не было дома. Почувствовав тепло одеяла, тело Тэхёна тут же обмякло и он провалился в сон, так и не попробовав сладости. Такси остановилось около частного дома в элитном коттеджном районе Сеула около ворот, которые в темноте казались такими большими, что маленький Чонгук подумал, будто они небо проткнули и из него теперь течёт этот дождь. Всю дорогу домой он молчал, думая лишь о мальчике, имя которого мама даже не спросила. Он не мог выкинуть его из головы и так много хотел спросить у мамы, но он был воспитанным ребёнком и знал, что в такси и местах, где есть чужие люди, лучше не говорить на личные темы. И как только они с матерью переступили за ворота, тут же из его маленького рта хлынуло столько вопросов, сколько его матери не приходилось в протоколах записывать! Она не успевала за ним и предпочла сохранять молчание до того момента, пока его волнение хотя бы чуть-чуть не стихнет. — МАМА! МА-А-АМА! МАМОЧКА! А почему он там один был? А кто он? А ты его знаешь? А что с ним будет? Мама! Мамуля, а давай его себе заберём?! Мам, я так волнуюсь за него! — Сыночек, я тоже за него волнуюсь! Но нам нельзя его взять к себе в до... — Не успев договорить фразу, дверь перед ними распахнулась, и весьма строгого вида гувернантка, тоном полным возмущения, резко спросила: — Это кого вы уже опять в дом тащите, госпожа? Ещё один кот или собака и вам придётся удвоить мне ставку, как смотрителю зоопарка! Гувернантка служила в этом доме ещё с юности и тех времён, когда отец Чонгука был совсем младенцем. Её любила вся семья. На её руках вырос и отец Чонгука и растут его сыновья. Чонгук — младший сын и Чимин — старший сын от первого брака. Мать Чимина трагически скончалась во время родов. После смерти матери прошёл всего год, как его отец снова женился и сразу же забеременела молодая жена. Разница у мальчиков была всего два года. Новая жена всем сердцем полюбила Чимина и растит его как родного. Оба ребёнка любимы и счастливо растут в семье отца военного полковника и матери — генерального прокурора города Сеул. Достаток в семье, любовь, тепло и забота царили в этом доме. Оба мальчика ходят в одну и ту же начальную школу. Чимин в третьем классе, а для Чонгука это первый год обучения. — Аджу-у-у-ума! — с волнением взорвался Чонгук, кинувшись обнимать гувернантку, скидывая ботиночки на ходу и срочно рассказывая важное происшествие со всеми подробностями и деталями. Он выложил всё, и лишь он стих, его мать тут же подметила, что ей стало тоже очень жаль мальчика и она постарается что-то про него узнать. Услышав, что мама так не равнодушна и постарается помочь, Чонгук тут же отлип от тётушки и кинулся маме на шею, начав её целовать во все щёки. Обе женщины расплылись в улыбках и залились смехом от умиления. Вечер прошёл весьма обычно для них, вся семья вместе с тётушкой ужинала за столом. Чимин рассказал, что в школе у него сегодня было всё хорошо, а по танцам, пению и математике он получил лучший балл. Отец поделился историей, как к ним пришло сообщение, что скоро проверка и, возможно, его несколько недель не будет дома в связи с этим. Так же все выслушали сетования от тётушки про то, что новый кот, которого Чонгук притащил недавно по дороге из школы украл со стола кусочек курочки, которую она жарила к ужину и про то, что он погрыз её любимую гортензию и что его нужно папе в часть отдать на воспитание! — Назовём его рядовой Черныш! — пошутил папа и Чонгук, заливаясь хохотом, сказал, что у него уже есть имя, и зовут Нян. После ужина все разошлись по спальням, свет в доме погас и до самого утра в окна тарабанил дождь, еле моросящий и уже успокаивающий своим шумом. Дверь в комнату Тэхёна резко открылась и, ещё не успев понять, что происходит, Тэхён почувствовал удар ступни по бедру. Женский голос эхом разразился в комнате: — Тварь! Ты опять не сдох? Дармоед, сколько раз ты ещё будешь возвращаться? Она с такой яростью хлопнула дверью, уходя, что мальчик вздрогнул. Для Тэхёна наступил ещё один день и ещё одно утро началось с крика его матери. Она так ненавидела его и ему казалось, что однажды она его убьёт. Он лежал несколько минут неподвижно, слёзы невольно потекли по его щекам, стекая на подушку. Он встал, оделся в потасканный свитер на несколько размеров больше и в шорты. Босой он вышел на кухню, где было холодно и достаточно грязно для того, чтобы ноги прилипали к полу. Его мать, в прошлом начинающая актриса, с огромными перспективами (по словам её бывшего менеджера). Она переехала в Сеул, продав всё, что у неё было, кроме дома в глухой деревушке, в котором жила, пока не умерли её родители. Попав в большой город, она ходила на прослушивания и старалась всячески попасть в шоубизнес. Ей удалось сняться в дораме в роли подружки главного героя, и как ей казалось, что она затмила её на экране. Во время съёмок её заметил один из самых мерзких людей студии. Продюсер, которого ненавидели все, от актёров до парковщика, который по ночам ссал ему на колеса машины. Заметив глупышку из провинции с незаурядной внешностью, он сулил ей актерскую карьеру и она охотно ему верила. Шикарная жизнь на деньги от первого контракта тут же вскружила ей голову и девушка совсем потеряла им счёт. Появлялись кавалеры, а с ними и новые долги, так как она желала больше, чем ей предлагали. Вскоре она начала соглашаться на любую роль, какую ей находил продюсер. Естественно она пыталась удержать продюсера около своей персоны и интим стал их основной связью, вскоре он стал ей предлагать провести досуг с влиятельными людьми и расплатиться с долгами, которые стали её постоянными спутниками. И уже через несколько лет она была «звёздной» проституткой с надеждой снова получить достойную роль в новой дораме, но, к сожалению, её карьера катилась к черту, как и её жизнь. Оказавшись в полной безысходности, на одном из корпоративов для небольшого предприятия, куда заказали бюджетных звёзд для развлечения, ей удалось зацепить одного из сотрудников. Им оказался перспективный инженер, проект которого как раз успешно выполнен и событие было посвящено его завершению. Так как в высоких кругах она засветилась с плохой репутацией её единственный вариант был — замужество и содержание на шее у мужа. Так и случилось. Опыт проститутки помог ей вскружить парню голову и, не тянув долго с романом, они оказались женаты. Сначала ей казалось, что она выиграла джекпот, но у судьбы были другие планы. Беременность. Свадьба и декрет. В это же время карьера молодого инженера пошла в гору в отличие от карьеры своей жены, на которой, с наступлением беременности, был поставлен жирный крест. Беременность протекала хорошо в отличие от депрессии будущей матери. С каждым килограммом ей казалось, что она становится уродливее, хотя её мужу нравилось, что она поправилась и её формы стали прелестней. К сожалению, любовь оказалась влюбленностью, которая быстро пропала на почве быта, и жизнь для женщины становилась невыносимой. Нелюбимый муж! Которого она считала тряпкой и слюнтяем. Его доброта её бесила и его успехи, как ножом, резали её изнутри, выпуская наружу зависть, алчность, ненависть и обиду. Ненавистное тело, которое никак не удавалось привести в порядок и разрушенная карьера. И этот ненавистный ребенок, из-за которого, ей казалось, всё это происходит. Мужчина искренне любил свою жену, свою работу, свой дом и карьеру. Но больше всего он любил своего единственного сына Тэхёна. Он был его центром мира. Этот ребёнок был его двигателем вперёд и путеводной звездой. Ради него он терпел жену с её заскоками, истериками и непроходящей депрессией. Он старался быть достойным мужем и отцом. Так прошло ещё два года и вот, в очередной раз, придя домой и застав жену пьяную и в истерике, он решил, что так дальше продолжаться не может! Подавая на развод, отец Тэхёна думал, что сын останется с ним, но наличие вагины и «звёздное» прошлое, а так же секс со всей командой судебного состава и фоточки с автографами для женского коллектива, повлияли на решение судебного органа, и ребёнка оставили с матерью, вопреки всем его доводам и требованиям. Через четыре месяца, которые он провёл с сыном в Корее, ему предложили контракт в Штатах на три года и высокооплачеваемую должность. Такое предложение не делают кому попало и не каждый день. Как бы не сопротивлялся он, но контракт был подписан и ехать было нужно. Он уехал, оставив жене достаточно денег на безбедное существование и покинул Корею, а с ней и своего сына. Если бы он только знал, что будет с ним, он бы, наплевав на все законы, вывез его из страны и спрятал за семью замками. Тэхёну было чуть больше пяти лет, когда папа уехал и оставил его. В прошлом году он должен был вернуться, но контракт продлили и он остался ещё на два года. Сейчас Тэхёну десять лет, он в третьем классе младшей школы. Папа оплачивает ему учёбу и алименты, присылает деньги на содержание и подарки. Но ни единой воны он и в глаза не видел. Мать, которая двинулась башкой, стала винить его ещё больше. После того, как они остались одни, начались регулярные побои мальчика, издевательства, толпы людей в доме и постоянные ухажоры мамаши. Алкогольная зависимость сменилась на наркозависимость в дополнение к азартным играм, и вот уже единственное, что варилось на их кухне — это дешёвая наркота в ложке. Иногда попадались мужчины, которые приносили с собой еду и мальчику доставалось немного, но потом становилось всё хуже, отбросы общества сделали притоном этот дом. Тэхёну приходилось воровать деньги у матери или её хахалей, чтобы купить себе еды, за что был часто избит и не только матерью. В школе он никогда не пропускал обед и съедал всё до последней рисинки. Научившись играть в азартные игры в притоне, он хитростью выигрывал еду у одноклассников во всевозможные игры и споры. Когда кто-то жаловался на него или мать хоть как-то узнавала, что о его выходках поступали жалобы из школы, она его избивала. Его жизнь становилась настолько невыносимой, что несколько раз он сбегал из дома. Полиция находила его и привозила «измотанной» поисками матери, а дома он опять подвергался избиению. В этот раз всё было куда страшнее, мать смотрела на него с такой яростью, что Тэхён не мог себе найти места. Его руки дрожали и он, пытаясь набрать себе воды в грязную кружку, резко открыл кран. Вода потоком хлынула в кружку и фонтаном разлилась на пол, окатив мальчика с головы до ног. Замерев на секунду, он обернулся на шорох сзади и в лицо ему прилетел тяжёлый туфель, рассекая правую бровь железным каблуком. Кровь хлынула ему по лицу и на свитер. — Чёртова тварь, если ты заляпаешь пол, я тебя задушу!!! Тэхён кинулся к мойке и, схватив бумажное полотенце, стал зажимать бровь. Он знал, что она его действительно задушит. Мать так уже делала не раз, в порыве гнева она хватала его за горло и душила до тех пор, пока он не потеряет сознание, пуская пену. Тэхён зажал бровь ещё сильнее и скрылся у себя в комнате. Весь день он не выходил из неё, стараясь не попадать матери на глаза. Его мысли были лишь о том, почему отец не звонит ему, как он мог его бросить? Небезосновательная тревога не покидала Тэхёна. Он знал эти звуки и этот запах. В последнее время к этой женщине стали приходить трое мужиков, от вида которых мальчик немел. Они приносили с собой наркотики и алкоголь, а потом все трое или по очереди имели его мать. Её стоны и вопли не заглушала даже отвратительная музыка, которую они слушали. Но в этот раз они уже пришли пьяные. Судя по звукам, они дрались и, возможно, даже несколько раз ударили его мать. Она кричала, что отдаст им деньги, как только бывший муж заплатит алименты. Мужчины требовали расплатиться с ними, или они заберут её малого. Тут сердце Тэхёна упало и перестало биться, как ему показалось. — Да забирайте его хоть навсегда! — кричала женщина. — А я не против твоего щенка, — ехидно сказал один из них, и мальчик в комнате понял, что сейчас может быть последний шанс на спасение. Он вскочил, схватил с подоконника ещё мокрые вещи после вчерашнего дождя и думал как сбежать. Натягивая на себя ледяные штаны, он схватил ветровку и начал открывать окно. Не успев вылезти до пояса в окно, дверь его комнаты открылась и страшный, как из фильма ужасов, огромный мужик схватил его за ногу. Пытаясь вырваться, мальчик хрупкими, тонкими пальчиками вцепился в раму окна. Но что может сделать ребёнок? Мужчина схватил его второй рукой за штаны и вволок в комнату. Мальчик почувствовал, как огромные руки стали его трогать там, где его даже мать не касалась за всю жизнь! Крик, который издал Тэхён эхом разлетелся в открытое окно и по всей улице. Тэхён, надрывая глотку, звал мать, а на шее огнем отразилось прикосновение лица со щетиной как у свиньи. В тот момент, когда Тэхён думал, что уже нет шансов, с улицы на шкаф и потолок засветил голубой мерцающий луч и в дверь с криком вломился второй мужик. — Тут блядские копы! Нас кто-то слил! Оба мужика выбежали из комнаты, а мальчик, еле держа себя в руках, выскочил в окно на крышу и, пробежав до лестницы, спотыкаясь, плача и захлебываясь слезами, побежал вниз. Так он ещё никогда не был рад копам, как в этот вечер. Добежав до круглосуточного магазина, он вломился в дверь, задыхаясь, весь красный от бега и от истерики уставился на кассира. Кассир, увидев его, замер. Тэхён стал искать что-то в куртке и, достав размокшую визитку, попросил позвонить, кассир тут же достал свой телефон-слайдер (новинка 2005 года) и взял у мальчика визитку. Глаза кассира округлились еще больше, чем минуту назад. Визитка принадлежала главному прокурору Чон, и на визитке был указан личный номер сотового телефона. Три гудка. Всего три гудка, но сердце мальца вырывалось наружу. — Помогите... — Тэхён медленно выдохнул и упал без сознания на пол перед кассовой стойкой, ударившись о плитку затылком. — Алло?!.. Я вас слушаю, — голос женщины доносился из телефона. Но Тэхён её уже не мог услышать, так как он провалился в кромешную тьму бессознания, оставив кассира в полной растерянности.