protego

      Он может умереть.       Он действительно может умереть. Чимин задерживает дыхание, прижимаясь спиной к стене. Он прячется, и получается это неважно. Сердце так сильно бьется в груди и почти кричит, что ему следует делать отсюда ноги.       Раздается глухой звук от медленных шагов, поднимающихся по лестнице.       Ему точно крышка.       Чимин не может арестовать этого парня, поскольку его успело знатно зацепить заклинанием. Он лихорадочно пытается сообразить, как проскочить анти-трансгрессивный барьер, чтобы поскорее выбраться отсюда. Ему нужны документы в этом доме, но они, черт возьми, не стоят его жизни.       — Я знаю, что ты здесь, — раздается из коридора хриплым дразнящим голосом.       Чимин закрывает рот рукой, пытаясь успокоить дыхание. Ни звука. Ему нельзя издать ни звука.       Намджун наверняка убьет его, но Чимин лучше погибнет от руки главного аврора своего министерства, чем от какого-то парня, который в два раза больше него.       Мерлин.       Чимин потратил недели, выясняя, где находится этот дом, и, будь он проклят, если ему придется уйти ни с чем. Узнав об этом, они просто сменят локацию и ему придется расследовать всё заново.       Он стреляет глазами на двери в конце коридора. Одинаковые. У него ноль идей, в какую из них ему нужно. Коридор длинный, как змея, и в нем — миллион комнат, в любой из которых может быть тот самый черный список торговцев запретными зельями.       Чимин предполагал, что дом будет пустым, вроде заброшенного убежища, но он проебался, думая, что тот останется без охраны. Он лучший аврор, в конце концов, ему нужно было предвидеть такой исход.       — Ты знаешь, — начал парень беззаботно. — Вы, авроры, можете быть зажатыми, но я обожаю смотреть, как вы корчитесь от боли. Знаешь какое-нибудь запретное заклинание, аврор?       Чимин сжимает палочку так крепко, что больно, и рискует быстро бросить взгляд за угол. В тени луны на стене вырисовывается силуэт этого парня: выглядит огромным. Чимин оборачивается и смотрит на дверь перед ним.       Никто не сказал ему, что будет опасно. Двери практически зомбируют его. Чимин вздрагивает.       Он ненавидит сдаваться, но оно того не стоит.       Аврор рискует еще раз взглянуть на парня: палочка наготове, мантия до пола, плечи широкие. Тот приближается. Стук.       Мне нужно выбираться отсюда.       — Ты в одной из этих комнат, аврор? — доносится до него уже ближе. Стук.       Чимин не может оставаться здесь дольше.       Так, ладно. Думай. Думай. Думай.       Он хорош в этом: хорош в побегах. Он гордится своей изворотливостью. Ему не нравится, когда его ранят, но ему придется рискнуть, если в результате он сможет выбраться отсюда живым.       Думай. Думай. Думай.       Стук.       Чимин быстрый.       Если он убежит с места, где прячется, проскользнет мимо этого куска мяса и выпрыгнет из окна (амортизирующие чары должны помочь ему не разбиться), он сможет аппарировать прочь. Ему всего лишь нужно пересечь анти-трансгрессивный барьер. С последствиями (Намджуном) он разберется позже.       Давай, Чимин. Соберись.       Его легкие нуждаются в воздухе. Он делает глубокий, судорожный вдох, и парень смеется. Попался.       — Я слышу тебя, — напевает он.        И Чимин убегает. Он вылетает из-за стены и бежит что есть мочи. Когда аврор бросается к парню, его глаза расширяются и тот поднимает палочку. Тем не менее, Чимин здесь вовсе не для того, чтобы драться. Вместо этого он аккуратно скользит по полу, избегая палочки противника, а затем вскакивает и бросается к окну, залитому лунным светом.       Это происходит как в замедленной съемке.       Чимин быстрый, но этот парень действительно крупный: он пересекает коридор в несколько шагов и его грубая рука сжимает мантию аврора.       Чимин так близко: он почти у цели даже несмотря на то, что его удерживают за капюшон. Окно тем временем становится всё больше и больше. Он поворачивается, бросает взгляд на противника, который, кажется, понял его план, и легко сбрасывает мантию. Чимин подмигивает (у него есть стиль, ладно?), резко поворачивается и пробивает плечом стекло: оно разбивается и режет ему щеку.       Чимин не может позволить себе роскошь в виде секундной слабости, поэтому прыгает. Он летит, поворачиваясь в воздухе так, чтобы смотреть на небо, и у него перехватывает дыхание. Ветер продувает его одежду.       Луна такая яркая сегодня вечером.       Ему всегда нравилось чувство падения.       — Моллиаре, — выдыхает он и падает на землю с тяжелым, сухим стуком.       — Приветик! — парень смотрит на него из окна, вцепившись руками в подоконник.       Чимин вздрагивает, спина и шея болят от падения. Вокруг — грязная земля, и голова раскалывается от удара.       Он быстро ориентируется (тренировки авроров дают о себе знать), осматривает двор перед собой, замечая забор.       Ему нельзя лежать дольше — нужно двигаться. Он переворачивается на живот, встает на ноги, не забывая при этом материться, и, прихрамывая, бежит к краю участка.       Забор так близко и, о Мерлин, ему придется перелезть через него. У Чимина — однозначно порезы на руке и щеке, и, возможно, действительно сломаны кости в ноге, но ему точно придется пересечь очень острый забор.       У Тэхёна будет много работы.       Чимин с трудом карабкается, чувствуя, как в спину ударяют проклятия, бормочет протего, прежде чем пользуется моментом. Он собирает в кучу все мысли, свое учащенное сердцебиение и боль, пульсирующую в руках, ногах и шее, чтобы сконцентрироваться. Аврор сосредотачивается на том, где находится: видит тротуар под ногами, слышит сердечный ритм, отдающийся в ладонях, и крики позади него.       Это будет быстро. Буквально миллисекунда. Он знает, как трансгрессировать, поскольку проделывал это миллион раз.       Просто сосредоточься.       Он аппарирует прочь.

***

      — Я переназначаю дело.       Намджун смотрит на него, упираясь локтями в стол. Чимин сцепляет руки перед собой и расправляет плечи. Он знает, что для Намджуна важны эффективность и скорость в раскрытии дел. У него строгие правила, и Чимин очень уважает его за это.       Но в то же время…       — Я могу раскрыть это дело.       — Ты доказал, что не можешь, — парирует Намджун. Ничего личного, просто факт.       — Я допустил одну ошибку, — протестует Чимин ровным голосом. — Это не значит, что ты должен переназначать дело. Я могу с этим справиться.       — Время ограничено, Чимин-ши, — отвечает ему Намджун, кладя ладонь на документы. Выглядит снисходительно. Начальник выгибает бровь. — Я дал тебе достаточно отсрочек.       Чимин сжимает челюсти. Он ненавидит это.       Ему всего лишь требовалось чуть больше времени, чтобы повторно опросить свидетелей и выяснить, где находится другое убежище с документами. Он даже наложил на того огромного парня чары слежения, потому что он чертовски хорош в своей работе. Так он собирался получать информацию в течение всей следующей недели, но теперь это всё бесполезно.       Намджун принял решение, и это значит, что дело переназначают. Конец истории.       Чимин поджимает губы.       — Отлично.       Намджун смотрит на него чуть дольше, изучая. Чимин остается безразличным, лишь только сжимает челюсти и руки.       — Хорошо, — наконец выдыхает Намджун, его плечи смягчаются. — Не волнуйся, Чимин-ши. Ты всё еще отлично справляешься.       Чимин делает вдох и успокаивается. Его не нужно пытаться задабривать. Он один из лучших авроров Намджуна. И его точно не нужно утешать, потому что он провалил одно дело. Его эго будет в порядке.       — Спасибо, — выдавливает он. — Мне назначат новое дело?       — Да, — сразу же кивает Намджун, складывая файлы перед собой, а после — откладывает в сторону. Он вздыхает, откидываясь на спинку стула, и смотрит на Чимина.       Он же стоит, застывши, пока Намджун наблюдает за ним, переводя взгляд с его лица на руки. Порез на его щеке, который еще не успел затянуться. Молчание отягощает.       — Я тебе доверяю, — наконец говорит Намджун. — Чимин-ши.       Чимин моргает.       Хорошо, думает он, немного сбитый с толку.       — Спасибо.       Намджун пренебрежительно машет рукой, свидетельствуя, что не закончил говорить.       — Я поручаю тебе очень важное дело, — со всей серьезностью заявляет он. — Не рассказывай о нем никому, во всяком случае, пока что. Не всем здесь можно доверять, к сожалению.       Чимин хмурится, но кивает.       Намджун снова делает вдох, а затем упирается локтями в стол.       — Произошла череда убийств, — медленно начинает он. Чимин сжимает челюсти и внимательно слушает. Это его работа, и он не может потерпеть неудачу снова. Он здесь для того, чтобы раскрывать дела и помогать людям.       — Жертвы, в основном — высокопоставленные чиновники, — продолжает Намджун. — Богатые и состоявшиеся филантропы, политики. Такие люди. Мы обнаружили тела четырех. Все убиты в собственном доме. Мы не установили закономерностей, мотива, цели убийств, поэтому я бы хотел, чтобы ты посвятил этому делу всё свое время, — Намджун скрещивает руки на груди. Чимин замечает его волнение по тому, как тот на мгновение сжимает челюсть и хмурит брови. — Не похоже, что они собираются останавливаться.       — Я займусь этим, — послушно кивает Чимин.       Мерлин. Он помнит, как недавно услышал о смерти чистокровного политика, но не придал этому значение.       — К тому же, — продолжает начальник. — Я собираюсь назначить тебе напарника. Я полагаю, ты знаешь Чонгука?       Челюсть Чимина сжимается.       — Ага.       — Отлично, — кивает Намджун. — Он лучший.       Чимин щетинится.       Конечно, не секрет, что Чонгук лучший. Он на два года моложе Чимина. Получил звание аврора всего год назад, но его уже хвалят на каждом собрании.       По правде говоря, Чимин думает, что Чонгук немного наивен. Эгоцентричен, возможно. Он слышал, как тот разглагольствовал о самом себе во время ланча, развлекая новых авроров историями, взятыми из своих последних дел. Как он спас положение, самостоятельно расправившись с четырьмя волшебниками, не получив ни единой царапины.       (Неважно, что он часто ночует в больнице Святого Мунго, о чем Тэхён обязательно докладывает Чимину, чтобы тот мог расширить свой список причин «почему он не любит Чонгука»).       Безрассудный.       Чон Чонгук безрассудный, и Чимин искренне верит, что однажды он заплатит за это.       — Я передам вам файлы, — продолжает Намджун, вырывая Чимина из собственных мыслей. — И дам тебе его контакты. Уверен, он будет рад узнать, что сможет поработать с тобой. И еще кое-что, Чимин-ши...       Он не хочет работать с Чон-грёбаным-Чонгуком. Он тяжело сглатывает.       — Да?       — Пожалуйста, решите это быстро, — говорит Намджун, бросая на него многозначительный взгляд. — Начальство дышит мне в затылок. Чонгук-ши очень умный, и я надеюсь, что вместе вы раскроете дело быстрее, чем обычно. Понятно?       — Понятно, — выдавливает Чимин. Намджун резко кивает.       — Прекрасно. Хорошего дня, Чимин-ши.       — Тебе тоже, Намджун-ши, — отвечает Чимин, склонив голову, а после разворачивается на каблуках и уносится прочь.

***

      — Я умру, — стонет Чимин.       — Не-а, не умрешь, — легко отвечает Тэхён.       Чимин снова донимает своего друга во время обеденного перерыва, сидя в его кабинете и наблюдая, как тот подготавливается к приему пациента. Тэхён добр к нему, поскольку понимает его состояние.       Чимин хмурится, поглядывая на него, и откидывается на стул. По правде говоря, он чувствует себя как маленький ребенок, но ему позволительно, поскольку он раздражен.       — Я умру, — продолжает он. — Он такой придурок, Тэ, ты слышал его?       — К сожалению, — бормочет Тэхён, продолжая готовиться к пациенту.       Чимин без понятия, как Тэхён выполняет свою работу, но тот всегда справляется с ней отлично. Если ему не хочется слушать ругань Хосока в травматологическом отделении, он всегда может аппарировать прямо в квартиру Тэхёна, где тот его и залатает.       — Я серьезно, блин, — хмурится Чимин. — Я понимаю, он делает свою работу, но необязательно хвастаться об этом. Ты в курсе, что он до сих пор не может заткнуться, что раскрыл то дело о похищении? Бук-вы, Тэ. Он такой умный, представляешь? Он нашел подсказку в письмах…       — Я слышал, — фыркает Тэхён. — Ты уверен, что смеяться над ним — это лучший способ начать сотрудничество?       — Нет, — Чимин стонет. Он наклоняется, утыкаясь лбом в плечо Тэхёна. — Мы будем работать над расследованием. Мы не собираемся постоянно драться на палочках, хотя это действительно всё, на что он способен.       — Он юн, знаешь? — говорит ему Тэхён, раскладывая зелья перед собой. — Ты можешь дать ему поблажку. Он научится, в конце концов. Может, ты сам сможешь научить его.       — Я не хочу, — хмурится Чимин. — Это не моя работа — быть наставником для ребенка. Особенно того, который буквально… — он с отвращением кривит губу. Чимин ненавидит признавать, но это правда, и он не может не уважать Чонгука за это, — лучше, чем я.       Он снова стонет.       — Ого, — усмехается Тэхён. — Тебе потребовалось много времени, чтобы признать это.       — На бумаге! — быстро возражает Чимин. — Он лучше меня на бумаге, ладно? Но я клянусь, он попадает в больницу Святого Мунго миллион раз в неделю. И я слышал, что он ужасен в заполнении документов. Я просто перестраховался, знаешь? Я на втором месте, что тоже чертовски хорошо.       — Так и есть, — успокаивает его Тэхен, — и с тобой все будет в порядке. Просто будь профессионалом и не позволяй действовать тебе на нервы.       Чимин кивает и выдыхает. Окей. Он может это сделать.       По правде говоря, он толком никогда не разговаривал с Чонгуком. Лишь однажды, когда тот все еще обучался на аврора, а Чимин устраивался на работу. В тот момент он казался милым. Его глаза были огромными и Чимин решил, что разговаривает с подростком, а не двaдцaтиoднoлeтним парнем.       Наивность Чонгука не исчезла, но он позволил победам вскружить ему голову. Теперь он расхаживает по министерству так, будто владеет этим местом. Как будто работа аврора не мрачна, утомительна и полна боли.       Чимин возмущен. Немного.       — Хэй.       Чимин узнает этот голос и едва ли не бьется головой о стол. Неужели он не может провести свой ланч без Чонгука, о котором постоянно слышит? Честное слово.       — Да? — спрашивает Чимин, оборачиваясь.       Чонгук смотрит на него сверху вниз со всей серьезностью и хмурыми бровями. Дерзкий. Он окружен светом от дверного проема, как будто чертов ангел, и Чимин возмущается еще сильнее.       — Тебе что-нибудь нужно?       — Я слышал, ты упустил черный список, — говорит Чонгук, выгибая бровь.       Чимин снова поворачивается к Тэхёну и закатывает глаза. У него нет на это ни времени, ни сил. Он даже не уверен, зачем Чонгук здесь.       — Дело было переназначено, — говорит ему Чимин и рассеянно читает этикетку на обороте зелья Тэхена, делая вид, что у него, вообще-то, есть дела поважнее. Что правда, на самом деле. Тэхён одаривает его скептическим взглядом.       — Жаль, — вздыхает Чонгук и медленно улыбается. Есть что-то пронзительное в том, как он наклоняет вперед руки, находящиеся в карманах, изображая невинность. — Я бы не позволил этому случиться.       Чимин ощетинивается, сжимая челюсти. Ему не нужно это слышать, особенно от кого-то вроде Чонгука.       — Здорово.       Чонгук все еще смотрит на него. Чимин же продолжает решительно читать этикетку на зелье, до тех пор пока Тэхён осторожно не забирает бутылку из его рук, кладя ту обратно перед собой. Чимин фыркает и поворачивается к Чонгуку.       — Тебе что-то нужно?       — Да, — тут же отвечает Чонгук, хмуря брови. Он, вероятно, пытается казаться профессионалом, но это выглядит глупо. — Намджун-ши сказал мне, что нам поручили вместе работать над делом.       — Да, — соглашается Чимин без одобрения, скорее недовольно. — Я предполагал, что увижу тебя в офисе, а не во время обеденного перерыва в Святом Мунго.       Он наблюдает, как Чонгук сердится, резко глотает, прежде чем снова напрягает плечи.       — Верно, ну, я бы хотел начать прямо сейчас, — снова пытается Чонгук, вытаскивая руки из карманов, чтобы сцепить их за спиной. Он ровняется взглядом с Чимином, намекая, что тот должен его послушаться, а затем кивает на дверь. — У меня есть файлы на моем столе.       Чимин смотрит на него так безучастно, как только может.       — Я посмотрю на них, когда мой перерыв закончится.       Чимин почти уверен, что он должен быть напуган прямо сейчас, ведь взгляд Чонгука такой пронзительный и серьезный, его челюсть сжата, а плечи вытянуты в прямую линию. Старший не прерывает зрительного контактна, демонстрируя, что ему кристально похер, и наблюдает, как до Чонгука медленно доходит, что с ним это не работает.       Чимин машет рукой.       — Продолжай?       — Верно, — Чонгук прочищает горло.       Чимин смотрит на него свысока, хаотично барабаня пальцами по столу. Так, будто ему наплевать на весь мир, будто он может заниматься этим вечно, пока Чонгук не сдастся.       Мерлин, этот ребенок действует ему на нервы.       Чонгук ломается первым. Он наклоняет голову, шаркает ботинками по полу и снова смотрит на аврора.       — Тогда я прочитаю их первым, — говорит он, и его взгляд сияет вызовом. На мгновение это напомнило Чимину о тех самых ярких и юных глазах, в которые он смотрел около года назад. Но Чонгук изменился. Сейчас в его глазах читается лишь высокомерный блеск. — Я получу фору.       — Удачи, — незамедлительно отвечает Чимин.       Не позволяй ему победить.       Он может попросить у Намджуна копию файла по пути к своему кабинету, чтобы успеть просмотреть его до встречи с Чонгуком. Он будет в порядке. В каком бы маленьком соревновании они не участвовали, он его выиграет.       Чимин вздыхает и скрещивает ноги. Небрежно, непринужденно. У него это получается.       — Завтра мы опросим свидетелей, — твердо озвучивает ему старший.       Чонгук приоткрывает рот, протестуя на кончике языка. Чимин медленно выгибает бровь.       Только, блять, попробуй.       Чонгук сжимает губы, его глаза горят пламенем, а затем он разворачивается на каблуках и уходит.       Чимин ждет, пока его шаги стихнут в коридоре, оставаясь неподвижным на своем месте. Хлопает дверь, и наступает тишина.       — Боже мой , — стонет он, наклоняясь вперед, — он серьезно, Тэ…       — Это было горячо, — усмехается Тэхён. — Поставь его на место, папочка.       — Тэ… — ноет Чимин. — Я в жопе. Мне придется мириться с его тупостью, пока мы не раскроем дело. Хм, убьет ли меня одно из этих зелий?       — Ага, — мычит Тэхён, возвращаясь к работе. — Не драматизируй: все будет нормально. Просто постарайся не опускаться до его уровня, как это было минутой назад, и не будь жалким, — добавляет он, стреляя многозначительным взглядом. Чимин показывает ему язык. Тэхён фыркает.       — Работай над делом. Именно для этого ты здесь.       — Наверное, — вздыхает Чимин, поглядывая на открытую дверь. — Я не могу попросить Намджуна о переводе, в любом случае.       — М-м-м, — сочувственно соглашается Тэхен. — Окей. Кто знает, может, Чонгук будет полезен. Он же лучший не просто так, верно?       — Он буквально сшибает всех на своём пути. Это не поможет ему в жизни.       — И всё же помогает, — замечает Тэхен. — Люди шепчутся, что он будет следующим главным аврором. После повышения Намджуна, конечно же.       — Это… сплетни, — возмущается Чимин.       — Ага. Но всё же тот факт, что люди в это верят, уже говорит о многом.       Чимин снова хмурится.       — Это лишь потому, что он молодой и горячий. Все дамы преклонного возраста в архиве падают от него в обморок каждый раз, как он появляется там. При этом, они знают, что он пиздец как плох в работе с документами, но все равно хотят видеть его главным аврором.        Тэхён поднимает бровь.       — Считаешь его горячим?       — У меня есть глаза, — бормочет он. — Я могу признать, что он горячий. Это не… Перестань смотреть на меня так.       Тэхён светит озорной ухмылкой, а затем, не торопясь, возвращается к своим зельям.       — Как скажешь, Чимини.       — Заткнись, — фыркает он. — Заткнись. Я правда думаю, что он придурок. Я просто собираюсь… поработать с ним над делом в надежде, что в будущем мне не придется с ним разговаривать. Вообще.       Тэхён стреляет в него двусмысленным взглядом, но кивает.       — Хорошо. Только не лопни от злости.       — Не обещаю.

***

      Чимин серьезно собирается кого-нибудь ударить.       Он не смог найти Намджуна, поэтому направляется в свой кабинет без файла, который можно было изучить заранее. У Чонгука действительно есть преимущество, и Чимин очень хочет кому-нибудь врезать.       Ладно. Он всё еще может сделать предположения, основываясь на том, что знает.       Преступники, полагает Чимин, ищут способы проникнуть в дом незамеченными, а потом так же исчезнуть. Что, честно говоря, довольно сложно, потому что особняки жертв набиты оберегами и защитными заклинаниями. Мотив пока что неясен. Богатые люди славятся скверным характером и аморальными поступками, но нужны детали. Ему необходимо также выявить закономерности — время смерти, имена, последовательность убийств. Что-то, что могло бы подсказать, кто будет следующим.       Чимин понимает, что будет искать, поэтому входит в офис Чонгука с высоко поднятой головой, готовый смотреть на него сверху-вниз.       Чонгук спит.       Он серьезно?        Чимин пялится. Чонгук сидит в рабочем кресле, его кулак вжат в щеку, а между пальцами тот держит папку с документами. Спит как убитый. Чонгук, лучший аврор, решил вздремнуть, черт возьми, в полдень, как будто бы владеет всем временем в мире.       Чимин точно ненавидит его.       Он наклоняется, выхватывая файл из его рук, и начинать читать: запоминает имена, отмечает, что следы взлома отсутствуют, а также то обстоятельство, что с места преступления ничего не пропало. Видимо, убийство было единственным мотивом. Что-то личное. Он делает вдох, после чего смотрит на информацию о свидетеле.       Пак Джинён, садовник последней жертвы. Чимин поджимает губы, а затем, откладывая папку, протягивает руку и трясет ей Чонгука за плечо. Тот вздрагивает, слегка поднимает подбородок, и левая рука бросается к палочке до того, как он осознает, где находится. Чонгук расслабляется на мгновение, а затем снова напрягается, когда поднимает голову и замечает стоящего над ним Чимина.       — У нас нет времени на сон, — чеканит старший, поглядывая на часы. — Я ожидал от тебя большего.       Чонгук, все еще сонный, хмурится от его слов. Судя по всему, он не умеет быстро просыпаться. Плохое качество для аврора.       — Я устал, — медленно произносит он, будто бы это не очевидно. Чимин пялится на него.       — Я вижу, — сжимая челюсти произносит он. — Я тоже, но я не сплю на рабочем месте. Ты уже прочитал файл, или это он так тебя утомил?       Чонгук меняется в лице и отворачивается, чтобы забрать файл.       — Я читал, — бурчит он. — Теперь мы опросим людей?       — Это расследование, — невозмутимо отвечает Чимин. — Да, мы должны опросить свидетелей. Представь, что ты снова работаешь над тем делом о похищении. Только прежде чем ринуться в бой с палочкой наготове, нам нужно поработать головой и найти связь.       Он наблюдает, как челюсти Чонгука сжимаются и дергаются мышцы, прежде чем он сильно моргает и прижимает папку к своему столу.       — Отлично, — выдавливает он, откидываясь на спинку стула. Чонгук поднимает подбородок и окидывает испепеляющим взглядом напарника, будто бы Чимина можно подобным взволновать. Как бы то ни было, он спокойно смотрит в ответ. — Ты собираешься быть таким неприятным всё время?       — А ты? — парирует Чимин. — Я много работаю. Мне не нравится, что мой напарник дремлет в тихий час, когда он должен работать.       (Возвращаясь к высокомерию Чонгука. Я бы не позволил этому случиться. Да, Чимин злопамятный).       Чонгук снова играет желваками.       — Отлично, — повторяет он. — Я не буду дремать, раз это оскорбляет тебя.       — Благодарю, — коротко отвечает Чимин, игнорируя заявление младшего. — Мы можем опросить Пак Джинёна завтра. Я хочу успеть изучить биографию жертв.       — Отлично, — снова произносит Чонгук, рассматривая документ. Он скала. Кремень.       Чимин тяжело сглатывает: раздражение бурлит в его груди. Он поправляет галстук и выходит из офиса.

***

      Когда он трансгрессирует в поместье, Чонгук уже там. Он стоит у входа и разговаривает с Джинёном, садовником, делая заметки. Чимину же хочется разорвать его на куски.       Естественно. Естественно, Чимин не мог выйти сухим из воды, после того как он отругал его за сон на работе. Чонгуку нужно победить, получив фору здесь.       Он, сжимая челюсти, проходит через главные ворота, быстро прокладывая себе путь наверх, и не забывает смягчить походку в тот момент, когда встречается взглядами с садовником. Чимин вежливо улыбается, машет рукой и расслабляет плечи.       Помни, ты должен понравиться этому человеку.       Чонгук окидывает его взглядом и упирается языком в щеку, прежде чем вновь смотрит на Джинёна, будто бы не произошло ничего необычного. Так он уделяет внимание Чимину — едва ли замечает его — о, это всего лишь ты — и продолжает задавать вопросы.       — Прошу прощения за опоздание, — говорит Чимин, как только оказывается достаточно близко к ним, чтобы его могли услышать. Он бросает очередной многозначительный взгляд на Чонгука, потому что тот пришел рано, и они оба это знают, а затем протягивает руку Джинёну. — Спасибо, что согласились с нами встретиться, Джинён-ши.       — Конечно, — отвечает садовник, осторожно пожимая руку. На его лбу проступает морщина: он выглядит немного встревоженным, переводя взгляд с Чимина на Чонгука. Старший старается расслабиться чуть больше, засовывает руки в карманы и, склонив голову, поворачивается к Чонгуку.       — Чонгук-ши, ты можешь продолжить, — говорит он.       Глаза его напарника на секунду вспыхивают, прежде чем он собирается с мыслями и снова поворачивается к Джинёну.       — До того, как нас прервали… — начинает Чонгук, и Чимин немного ощетинивается. — Я хотел узнать чуть больше о вашем образовании. Вы сказали, что учились в Хогвартсе, верно?       — Да, — кивает Джинён, сложив руки вместе. — Вся моя семья окончила Хогвартс. Моя дочь поступит туда в следующем году.       — У вас есть дочь? — Чонгук улыбается. — Как ее зовут?       — Миён, — улыбается в ответ садовник. — Она ангел. Она правда ангел. На самом деле, я подрабатываю здесь, чтобы помочь оплатить школу, понимаете?       — Угу, — мычит Чонгук. — А где вы работаете на полную ставку?       — Я управляю книжным магазином, — отвечает Джинён, склонив голову. — В косом переулке. Это... Ну… Не приносит большого дохода, поэтому я работаю здесь. Кимы платят очень хорошо.       Чонгук кивает.       Чимин считает, что младший очень хорошо справляется с ролью. Только не аврора, а самого почтительного зятя. Того, кого можно привести домой на знакомство с матерью. Такой добрый. Излишне вежливый. Тем не менее, он понятия не имеет, зачем Чонгуку нужны детали из личной жизни садовника.       — Сколько вы здесь работаете? — спрашивает Чимин, вмешиваясь. Джинён поднимает взгляд на него.       — Год или около того, — отвечает он, снова сцепляя руки.       — Как хорошо вы знали семью?       — А, — садовник хмурится. — Не очень хорошо? Я вижу только отца, когда тот уходит на работу. А он… Ну… Он-не.. Уже нет..       — Верно, — кивает Чимин, поглядывая на дверь. Никаких следов взлома. Он хотел бы заглянуть внутрь. — Ничего, если мы…       — Вашей дочери десять? Вы сказали, что в следующем году она поступит в Хогвартс, верно? — перебивает Чонгук, снова улыбаясь. Садовник кивает.       — Да, ей только что исполнилось десять. Она очень рада Хогвартсу.       — Я уверен, вы рассказали ей об этом всё, — Чонгук смеется, и Джинён снова кивает. Чимин немного хмурится. Им это не нужно. Зачем Чонгук пытается подружиться со свидетелем? — Я уверен, что вы отличный отец. Сложно, наверное, не разорваться между семьей, работой у Кимов и книжным магазином?       Джинён снова опускает голову.       — Это так. Обычно у меня не так много времени для семьи, поэтому я стараюсь использовать его по максимуму.       Чонгук кивает.        — Кимы очень требовательные в работе? Вам дают какую-нибудь передышку, выходные, может быть?       — Эм, — вздрагивает Джинён. — Не совсем. Нет. Им нравится, когда все очень аккуратно. Они просят меня контролировать доставку и всё такое. Они довольно требовательные.       — Понимаю, — говорит Чонгук, оглядываясь. — Приходит много доставок?       Зачем они слушают о доставках в дом Кимов? Чимин снова хмурится. Он пытается зацепиться за Чонгука взглядом, говорящим поторопись, пожалуйста, но тот его не замечает.        Напарник сосредоточен на садовнике: он улыбается, его глаза светятся в ожидании. Терпеливый. Чимин пинает камень под ногой и выдыхает.       — Да, в основном предметы искусства, — отвечает Джинён. — Раз в неделю или около того. Они делали ремонт в бальном зале, добавили статуй и тому подобного. Мне нужно было убедиться, что посылку доставили в дом, а потом это не моя забота. Другие люди занимаются этим.       — Понятно, — Чонгук кивает. — Спасибо. Значит, курьеры приходят и сразу уходят?       — Да, — отвечает Джинён, а потом напрягается. — Вы же не думаете, что один из них?…       — Мы не можем знать. Мы просто хотим понять, сколько людей входит в дом и выходит еженедельно.       — Хорошо, — садовник выдыхает с некоторым облегчением. Чонгук кивает, улыбаясь.       — Думаю, на этом всё, — говорит он и, наконец, смотрит на Чимина. Чонгук все еще в образе. Спокойный. — Если тебе нечего добавить?       Чимин качает головой. У него складывается впечатление, что садовник не может дать им важной информации, и потому хочет закончить допрос поскорее, чтобы осмотреться внутри дома.       — Я хотел спросить, — говорит Чимин, поворачиваясь к садовнику. — Можем ли мы заглянуть в дом? Ненадолго?       Джинён смотрит на Чонгука, прежде чем ответить.       — Эм, конечно. Он должен быть открыт. Никто ничего не трогал.       — Отлично, спасибо, — Чимин кивает и направляется к дому, пока Чонгук прощается с садовником, прежде чем последовать за ним.       Внутри дом огромен — просторная прихожая, которую Чимин обводит взглядом, рассматривая выходы, коридоры и мансардные окна. Мебель — редкая и дорогая, а полы покрыты плиткой. Тонкий слой пыли везде.       — Они убрали место преступления, верно? — спрашивает старший у Чонгука, когда тот встает перед ним, запрокинув голову к потолку. Любуется.       — Ага.       Чимин начинает осматриваться. Слышит цоканье от ботинок Чонгука, которое эхом отражается от стен, а после — проникает в мозг. Ему нравится работать одному, так проще. Он может собраться с мыслями и ему не нужно обдумывать, как высказать их. Просто действовать по наитию и не тратить времени на объяснение.       — Знаешь, ты мог бы перейти к разговору по существу намного быстрее, — начинает Чимин, оглядывая мраморную статую на столике. Ему слышится фырканье Чонгука. — Нам необязательно знать о его дочери.       — Необязательно, — соглашается Чонгук. — Но теперь я ему нравлюсь, а ты нет.       Брови Чимина сжимаются. Грубиян.       — Ты узнаешь гораздо больше, если попробуешь поговорить со свидетелем по-человечески, — продолжает Чонгук едко. — Я знаю, что ему, вероятно, не нравятся Кимы. Он в невыгодном финансовом положении и вместо того, чтобы проводить время с семьей или в книжном, он торчит здесь.       Он излагает свои мысли так, будто Чимин — малыш, который едва умеет читать. Чонгука слышно: слышно, как он ходит, наклоняется и изучает предметы. Чимин пристально смотрит на мраморный бюст, засунув руки в карманы, и узнает в нем Афродиту.       — … к тому же, они плохо с ним обращаются. Не нужно быть гением, чтобы понять это. Если он решит, что мы на их стороне, мы ничего не узнаем.       Чимин стискивает челюсти.       — Ты в модном костюме, — Чонгук продолжает. Он, безусловно, на коне в данный момент. — Плюс ты задавал ему очень прямые вопросы. Вел себя как аврор, а я нет.       — Это называется профессионализм, — протестует Чимин, осматривая себя. Приталенный костюм, блестящие лоферы. Это профессионально. Он на вершине рейтинга, и ему нужно соответствовать.       — На профессионализме с садовником далеко не уедешь, — возражает Чонгук и почти что фыркает. Как будто бы это так очевидно. Будто бы Чимин идиот. — И если нам потребуется вновь с ним поговорить, он согласится. Тебе следует располагать к себе людей во время расследований. Тогда они с удовольствием поделятся с тобой чем угодно, если ты решишь улыбнуться.       Чимин хмурится. Чонгук раздражающе прав.       Он не был хорош в допросах, поскольку у него никогда не получалось так легко говорить. Чимин умеет утешать людей, поглаживая по рукам, приговаривая, что знает и понимает, как это страшно, но он не умеет так же, когда необходимо добыть информацию.       Старший вздыхает и проводит ладонью по мраморной статуе, хмурясь. Пыли нет. Он поворачивается лицом к двери. Здесь не так много мраморных статуй, всего две у входа: Горгульи в миниатюре. Он подходит к ним чуть ближе и замечает Чонгука, неподвижно сидящего на диване и смотрящего в окно на потолке.       Если честно, он мог бы немного помочь.       Статуи в коридоре пыльные. Он аккуратно поднимает каждую и замечает на дне пятно. Грязь. Они здесь уже давно.       Чимин хмыкает.       — Статуя Афродиты без пыли.       Чонгук равнодушно смотрит на него.       — Как это относится к делу?       — Пока не знаю, — говорит Чимин, продолжая изучать статую. — Это странно. Ты должен записать это.       — Сам запиши это, — раздражается Чонгук. — Я твой напарник, а не секретарь.       Чимин устало вздыхает, но достает блокнот и делает запись.       — Я не думаю, что мы найдем здесь что-нибудь еще, — говорит он, кивая на дверь. — Пойдем.       Чонгук еще больше раздражается, но Чимин игнорирует это и направляется к выходу.       — Я собираюсь еще осмотреться, — кричит ему вслед Чонгук, снова цокая ботинками по плитке. Чимин закатывает глаза.       — Хорошо, — отвечает он, открывая дверь.       — Хорошо, — повторяет за ним Чонгук.       Чимин снова закатывает глаза и трансгрессирует прочь.

***

      Чимин собирается прикончить Чон Чонгука.       Это неизбежно. Он схватит его за шею и будет сжимать до тех пор, пока тот не подохнет.       Чимин делает всю работу в одиночку, и у него не получается. Он продолжает изучать заметки, которые вырвал у Чонгука, и ровным счетом не понимает ничего. Они должны быть напарниками, но Чонгук каким-то магическим образом всегда вне офиса именно тогда, когда нужен. Чимин принес весь рабочий материал домой, чтобы, очевидно, пялиться на документы так, будто они вот-вот заговорят и выложат ему всю правду.       Примерно к десяти ночи он ломается.       Он собирает все бумаги, засовывая их в папку, и раздраженно трансгессирует в министерство.       Слава Мерлину, в архиве сегодня Бомгю.       Чимин не хочет быть грубым, но он действительно взбешён. На этот раз Чонгуку все-таки придется внести свой гребаный вклад. По правде говоря, Чимин чувствует, как будто он снова в Хогвартсе: преследует одногруппников для подготовки группового проекта, чтобы в конце концов сделать всё самостоятельно.       — Приветик, — быстро здоровается он, наклоняясь над столом. Бомгю поднимает голову, и его глаза широко раскрываются. — Мне нужен адрес Чон Чонгука.       Бомгю тупо пялится на него.       — Я… Мы не можем, эм, раскрывать их, особенно не аврорам…       — Я аврор, — медленно произносит Чимин. — И он мой напарник. Я хочу знать его адрес.       Бомгю продолжает пялиться, а потом краснеет.       — Если… Я имею в виду… Что ты собираешь делать с ним?       Чимин моргает. Он демонстрирует папку, полную бумаг.        — Работать. Какой у него адрес?       Рот Бомгю открывается. Чимин продолжает смотреть на него сверху-вниз, отчего тот становится всё розовее и розовее.       — Я… Чимин-ши, если ты его напарник, ты, эм, наверняка уже знаешь его адрес?       Чимин хмурится.       — Откуда мне знать его адрес?       Глаза архивариуса судорожно бегают за спиной Чимина, будто ожидая, что кто-то вот-вот придет и спасет его.       — Просто дай мне адрес, Бомгю-ши, — просит он, склоняясь над столом. — Я теряю время здесь. Мне правда не нравится давить на людей, но я немного взбешен из-за него. Поэтому буду очень благодарен тебе за сотрудничество.       Бомгю яростно кивает.       Чимин ждет: вздыхает, просматривая папку. Он наверняка что-то упускает. Даже несмотря на то, что тот всегда предпочитал работать один, он всегда мог рассчитывать на Тэхёна и его другую точку зрения. На случай, если он упустил что-либо. Чимин очень надеялся, что Чонгук сможет помочь так же, даже несмотря на то, что он натуральный придурок.       — Вот, — Бомгю протягивает ему листок бумаги. Чимин смотрит на адрес, неаккуратно нацарапанный на пергаменте, и кивает. Цокает языком и комкает его в руке.       — Спасибо, — говорит он и стучит костяшками пальцев по столу. — Доброй ночи, Бомгю-ши.       — Ага, — выдыхает Бомгю, провожая его взглядом.

***

      Чимин трансгрессирует. Он стоит перед дверью, возможно, самого уродливого оттенка желтого, который когда-либо видел, и в столь же уродливом коридоре. Он стучит два раза и отступает. Ждет.       Чонгук выглядит как натуральный факбой в спортивных штанах с низкой посадкой и огромной футболке с надписью THRASHER. Его волосы спутаны сзади, а глаза прищурены из-за света в коридоре.       — Ты спал? — спрашивает Чимин. Чонгук недовольно хмурится.       — Да, — отвечает он хриплым голосом. — Почему ты здесь? Как ты здесь...       — Наше дело, — говорит Чимин, размахивая папкой. — Ты не сделал ничего.       Чонгук лениво моргает, посматривая на папку, и зевает, после чего поднимает взгляд на Чимина, и его лицо становится еще более недовольным.       — Сейчас десять часов ночи. Пятница.       — Я в курсе, — огрызается Чимин. — Ты за всю неделю ни разу не взглянул на улики, заметки или досье. Ты думал, что эти вещи разрешатся сами по себе?       Чонгук ощетинивается, откидываясь на дверной проем.       — Нет, — осторожно произносит он. — Ты сказал, что это на тебе.       Чимин вскидывает брови.       — Когда?       Чонгук неопределнно жестикулирет.       — В свое время.       Чимин закрывает глаза. Мерлин, он правда собирается его убить.       Старший почти уверен, что Чонгуку просто лень. Он не хочет работать и тратить время на самую скучную часть, предполагая, что этим займется Чимин, который разложит всё по полкам, а затем, естественно, позволит ему вести, когда начнется та часть со сражениями.       Сосчитай до десяти, Чимин. О, Мерлин.       — Очень жаль, — произносит он, — но тебе тоже придется поработать. Сейчас.       Чонгук закатывает свои глаза, сжимая челюсти.       — Завтра.       — Сейчас, — Чимин свирепо смотрит на него. — С меня хватит. Хотя бы взгляни на файлы.       Чонгук смотрит на него сверху-вниз с тем же вызовом в глазах: ярким и яростным. Чимин слишком устал и, честно говоря, ему это всё осточертело. Поэтому он просто пялится на него в ответ, крепко сжимая папку, позволяя гневу плескаться в его взгляде.       Он знает, что Чонгук сломается первым. Всё, что ему нужно сделать, это подождать.       Гнев дает ему терпение. Чимин считает, что он всегда может одержать победу в этой я-тебя-перегляжу игре. Чонгук сжимает челюсти и морщит нос, после чего наклоняет голову и делает глубокий вдох и медленный выдох. Его ногти впиваются в дверной косяк, и в конце концов он отступает в сторону с молчаливым ну, продолжай, блять. Чимин любезно соглашается и заходит внутрь.       Чонгук живет примерно так, как и предполагал старший — так же безрассудно. Толстовки, накинутые на стулья, старые контейнеры с едой на обеденном столе. Младший перемещается по квартире неслышным шагом, попутно включая свет и ворча при этом. Прихожая забита битком огромными, черными и изношенными ботинками. Там же огромная куртка, перекинутая через вешалку.       В квартире темно-зеленые стены. На диван брошен халат, а напротив — телевизор. Большие раздвижные окна и балкон.       Да, здесь точно живет Чонгук. Он будто бы натурально раскидан по всей квартире. Младший подходит к обеденному столу, убирая с него беспорядок, а затем несет стул из-за угла и с мстительным стуком ставит его на пол.       — Кажется, я что-то упускаю, — начинает Чимин, пока Чонгук шуршит на кухне. Он повышает голос, чтобы быть услышанным. — Между убийствами должна быть связь, но я не понимаю, какая. Ничего не подходит.       Чонгук с громким стуком ставит кастрюлю, затем с таким же грохотом открывает шкаф. Чимин закрывает глаза, трет переносицу.       Сделай глубокий вдох.       — Некоторые из жертв знали друг друга, — продолжает он ровным голосом, зажмурив глаза. — А некоторые — нет. Одни владели поместьями, другие же жили в пентхаусах. Некоторые из них были… мудаками, но не все. У них нет ничего общего.       Чонгук снова яростно захлопывает шкаф.       — Можешь, пожалуйста, обратить на меня внимание? — рявкает Чимин. Да, теперь он теряет свое проклятое терпение. Во всяком случае то, что от него осталось. — Подойди сюда.       Чонгук на секунду замолкает, а затем раздается еще один грохот, когда тот ставит сковороду на стол, и он выходит из кухни: слышны его шаги. Чимин оборачивается.       — Подойди сюда, — повторяет он, кивая на файлы. — Ты изучал их?       Чонгук кивает, сжимая челюсть. Он очень медленно подходит к Чимину, наклоняется через стол и смотрит.       — Если бы я мог сделать это один, я бы не пришел к тебе, — говорит старший. — Но мы напарники. Я в тупике. Пожалуйста, веди себя прилично.       Чонгук тихо и разочарованно фыркает, а затем садится за стол, по пути захватывая один из файлов. Читает. Чимин наблюдает за ним: глаза младшего бегают по документу и мысли едва ли поспевают за его взглядом, пока он, хмурясь, думает.       Хорошо. Отлично. Это победа. Он работает.       Чимин делает медленный вдох и снова обращает внимание на документы. К настоящему времени они опросили всех свидетелей и всё, что им осталось — это пытаться установить причинно-следственные связи. Или, что более неприятно, ждать очередного убийства.       — Ты изучил их истории? — спрашивает Чонгук, рассматривая фотографию с места преступления параллельно с нацарапанными заметками, вырванными из блокнота.       — Истории? — переспрашивает Чимин, поднимая на него взгляд. Фокус Чонгука сосредоточен на документах: он действительно погружен в работу.       — Их прошлое, — уточняет он. — Встречались ли жертвы, есть ли что-то, что их связывало. Типа школьного кружка?       — Я изучил их прошлое, — выдыхает Чимин. — На самом деле, их ничего не связывает, разве что в Хогвартсе нет какого-нибудь тайного сообщества, о котором я не знаю.       — Может, они все в секте? — предполагает Чонгук.       Чимин душит в себе смех, прежде чем осознает, что младший действительно шутит — он сдерживает улыбку, когда просматривает записи. Чимин кусает нижнюю губу, не позволяя себе улыбнуться, потому что с каких это пор Чонгук стал смешным, и снова тянется к своим заметкам.       — Кимы делали ремонт, — начинает он. — Другие жертвы тоже.       — Не все, — рассеянно отвечает Чонгук, продолжая смотреть в записи свидетельских показаний.       — Знаю, но делали же. И Джинён сказал, что Кимам часто приходят посылки. Они все получали доставку?       — Хм, — мычит Чонгук, хмурясь. Он тянется к свидетельским показаниям, раскидывая их в ряд перед собой, и изучает. Чимин наблюдает, как его глаза бегают от одного документа и перескакивают на другой.       Чимин задается вопросом, как много Чонгук практиковался в этом и как скоро он может прийти какому-нибудь умозаключению. Уже поздно, и старший не хотел бы оставаться здесь дольше.       — Статуя, — начинает Чонгук. — Ты сказал, она не пыльная?       — Да, — подтверждает он.       — Кимам доставляли статуи, — продолжает. — Чонам тоже.       — Верно, — говорит Чимин. — Насколько нам это известно.       — Ага, — Чонгук кивает. — Но смотри — Мины и другие Кимы тоже получали посылки, правда картины. Другой вид искусства, но тем не менее: всё еще незнакомые люди, которые оказались у них дома.       — Ты думаешь, это были курьеры.       Чонгук качает головой.       — Слишком очевидно, — он хмурится. — Но компания может быть причастна. Если она общая у всех жертв, то связь очевидна — они замешаны. Ну, или их работники.       — Что еще? — спрашивает Чимин, и Чонгук прикусывает нижнюю губу.       — Статуи как-то связаны с этим, — вздыхает он. — Я просто не знаю, как. Может, темная магия.       — У меня есть контакты, — тут же говорит Чимин. — Я могу спросить, возможно ли через статуи аппарировать. До меня доходили слухи о модифицированных оборотных зельях, которые превращают людей в предметы.       Чонгук вскидывает голову, широко раскрыв глаза.       — Серьезно?       Чимин моргает, застигнутый врасплох.       — Ага, всё это можно добыть на черном рынке. Но я не уверен, как это работает. Я могу спросить.       — Окей, — выдыхает Чонгук, снова рассматривая документы. — Да, давай поступим так. Если… Ты думаешь, это статуи? Какая-то группа наемников?       — Возможно, — допускает Чимин. — Хотя я не уверен в этом. Мы посетили поместье Ким после убийства, и статуя все еще была там.       — Может, это подпись? — говорит Чонгук, протягивая ладонь. Чимин замолкает на секунду, прежде чем Чонгук машет рукой, показывая ему на фото.       — Подпись? — повторяет он.       — Да, как… — Чонгук вертит в руках фото. — Как то, что оставляют серийные убийцы, как бы говоря вот, это моя работа.       — Я знаю, что такое подпись, — хмурится Чимин. — Статуи — подпись? Почему мы тогда не заметили другие?       — Поместья большие, — отмечает Чонгук. — Плюс, мы не знали, что нужно их искать. Это чистая удача, что Афродита была у входа и ты ее заметил.       — Да… Хорошо, я думаю, нам придется вернуться туда и посмотреть еще раз.       — Честно говоря, — фыркает Чонгук и откидывается на спинку кресла, — было бы проще, если бы произошло еще одно убийство.       Чимин еле сдерживает улыбку: его почти застали врасплох и он едва удержался.       — Было бы проще, — соглашается он, рассеянно шурша бумагами перед собой. — Но мы не будем на это надеяться, потому что мы … — он делает вздох и еще раз окидывает взглядом улики. Мерлин, им точно требуется больше информации, — хорошие люди.       — Верно, — невозмутимо отвечает Чонгук. Черт, Чимин хочет засмеяться. О, нет. — Очень хорошие люди.       Чимин сжимает челюсти и качает головой. Мерлин, почему Чонгук такой забавный.       — Очень хорошие люди, — повторяет он.       — Очень… хорошие люди, — вторит ему Чонгук с большей уверенностью, и Чимин прыскает помимо своей воли. Чонгук хихикает.       Этот мягкий, усталый смех, который разделяют сейчас напарники, действительно приносит наслаждение Чимину. Он напомнил ему те ночные разговоры с Тэхёном в Хогвартсе, когда они смеялись над самыми абсурдными вещами, потому что устали настолько, что буквально всё казалось смешным.       — Правильно, — произносит Чимин. — Хорошо. Я думаю, мы добились хорошего прогресса.       — Я согласен, — отвечает Чонгук, поджимая губы, а потом медленно добавляет. — Прости. Я предполагал, что ты всё сделаешь. Знаешь, у тебя репутация офисного работника.       Чимин изо всех сил старается не раздражаться после упоминания офисного работника и кивает.       — Спасибо, — натянуто говорит тот. Прогресс. — Премного благодарен.       — Ага, — говорит Чонгук, вставая. Стул царапает паркет. — Эм, уже поздно, если ты не возражаешь…       — Верно, — кивает Чимин и следует примеру Чонгука — встает. Ему нужно вернуться домой. Он чувствует себя немного неловко за то, как он вломился в дом напарника, но в то же время они действительно добились прогресса, и Чонгук извинился. Чимин почти уверен, что никогда не слышал извинений от Чонгука.       Возможно, дело в сумерках, а может и в том, что они оба устали, черт возьми, но он все равно одержит чертову победу.       — Тогда до понедельника, — говорит он, оглядываясь. Чонгук зевает, прислонившись к стене, и его глаза закрыты. Чимин чувствует себя не в своей тарелке.       Чонгук киваем ему и машет рукой в сторону двери.       — Ага, — кивает он. — Споки.       Чимин моргает, застигнутый врасплох, и сжимает ручку двери.       — Доброй ночи, — сдержано отвечает он. Чимин оглядывается, обращая внимание на Чонгука, бредущего по коридору с высоко поднятыми руками. Его рубашка задрана так, что обнажает боксеры от Кельвин Кляйн.       Все еще мудак.       Чимин фыркает и уходит.