protego

      — Пак Джухён, — говорит Чимин. — Шестьдесят три года. Умер сегодня утром в своей спальне — ему перерезали горло.       — Чего… — бормочет Чонгук. Чимин хмурится.       Он прислоняется к дверному проему и наблюдает за тем, как Чонгук обедает. Интересно, всегда ли он ест вот так? Он жует cалат, будто бы тот недавно совершил покушение на его мать. Салат! Что, честно говоря, удивляет Чимина, потому что он искренне поверил бы, что Чонгук существует за счет рамёна и чизбургеров. Ладно, не суть.       — Еще одно убийство, — уточняет Чимин, и брови Чонгука взлетают наверх.       — Еще одно убийство, — повторяет он. Старший кивает.       — Преступление совершили недавно, думаю, следы еще свежие. Мы должны идти прямо сейчас, пока не подоспели чистильщики.       Чонгук хмыкает и с пугающей скоростью начинать пихать салат в рот. Чимин сдерживает очередной смешок. Это происходит всё чаще, что беспокоит.       — Ты можешь доесть, — добавляет он. Чонгук хмурится, но замедляется и протягивает руку к документу. Чимин передает ему файл, а затем снова опирается о дверной проем. — Мы должны поискать статуи, пока будем там.       — М-м, — Чонгук кивает с набитым ртом. Он все еще жует, когда говорит. — Может, это как-то связано с греческими богами.       — Ага, может. Афродита, и я нашел Ареса. Ты сказал, что видел Диониса и Зевса?       — М-м-м, — Чонгук снова кивает, засовывая в рот еще салата. — Думаю, это реально может быть секта.       — Ага, — Чимин хмурится. — Вероятно. Ведь античные греки всегда ассоциируются с сектой.       — Это бы объяснило мотив, — Чонгук пожимает плечами.       — Ага, — соглашается Чимин. Чонгук каким-то образом умудрился съесть больше половины своего салата за три минуты. Это немного пугает. — Готов?       — М-м-м, — кивает младший, хватая пальто. — Плечом к плечу?       — Чего?       Чонгук протягивает ему руку. Чимин пялится. Они не могут внезапно трансгрессировать из министерства.       — Барьеры, Чонгук-ши.       Младший улыбается.       — Для меня сделали исключение.       Он снова протягивает свою руку. Чимин, сбитый с толку, берет её в свою. Нет ничего удивительного в том, что министерство подстроилось под золотого аврора Чон Чонгука, но он все равно не может сдержать изумления.       Младший переносит их до поместья. У Чимина на мгновение кружится голова — так всегда бывает, когда ему приходится аппарировать с кем-то, но он вовремя берет себя в руки и отступает.       — Сильная хватка, — отмечает Чонгук, бросая на него беглый взгляд, и направляется ко входу. Чимин смотрит на него, затем на свои костяшки пальцев, всё еще белые оттого, как сильно он сжимал руку Чонгука. М-да. Он следует за ним.       Они входят внутрь, пробираются мимо авроров нижнего уровня, просто так слоняющихся вокруг, и направляются в спальню. Чимин может видеть, как Чонгук оглядывается в поиске статуй. Он рад, что они установили хоть какое-то взаимопонимание. Было утомительно постоянно находится рядом в напряжении. Теперь же они могут сфокусироваться на деле, а не на тупом соревновании.       Чонгук, безусловно, все ещё эгоцентричный и безрассудный, но, по крайне мере, больше не такой злой. Чимин возьмет от этого всё, что сможет.       Старший входит в комнату и его взгляд падает на тело, завернутое в простыню. Кровь стекает с края кровати. Простыни шелковые, из-под них выглядывают нога и рука потерпевшего. Чимин осматривается.       Место огромное. Кричит о богатстве.       Чонгук встает позади него, и Чимин шипит сквозь зубы при виде крови. Наверняка, Чонгук к такому уже привык. Он подходит ближе к трупу, осматриваясь, наклоняется над кроватью, стараясь не наступить на кровь. Оружия нет. Он поджимает губы, выпрямляясь.       — Плутос, — произносит Чонгук. Старший поворачивается к нему. — Бог богатства и изобилия.       Еще одна статуя. Чимин подходит к ней ближе, рассматривая. (Часть его отмечает, что Чонгук знает, кто такой Плутос. Чонгук-ши очень умен, — эхом повторяет Намджун в его голове). Чимин кусает нижнюю губу и вновь поворачивается к кровати.       — Какие были другие боги?       — Афродита, — начинает перечислять младший. — Зевс, Дионис, Арес.       Чимин хмурится. Шестеренки в его голове крутятся, пока взгляд скользит по безжизненной фигуре на кровати. Он замечает перевернутый стул в углу. Его хмурый взгляд становится глубже.       — Семь смертных грехов, — начинает Чимин, поворачиваясь к Чонгуку. Тот оглядывается с любопытством. — Афродита — это похоть. Зевс — гордыня. Дионис — чревоугодие, а Арес — это гнев.       — А Плутос — жадность, — Чонгук понимает.       Чимин кивает, напрягает челюсти и снова смотрит на перевернутый стул, который беспокоит его без причины.       — Пак Джухён был бизнес-магнатом, — говорит он младшему, направляясь в другой конец комнаты. Слышит, как Чонгук осторожно следует за ним. — Это имеет смысл.       — Когда я вернулся в поместье Кимов, Джинён-ши сказал мне, что у отца семейства был роман, — говорит Чонгук. — Так это была похоть. Я бы сказал, что мое дружелюбие окупилось.       Чимин закатывает глаза, продолжая исследовать комнату. Стул перевернут. Стул перевернут. Он хмурится и поднимает его.       Грязь. На сиденье грязь. Отпечатки обуви.       По его позвоночнику пробегает холодок.       — Чонгук, — медленно говорит он, — когда было обнаружено тело?       Чонгук моргает.       — Эм, рано утром. Думаю, до начала рассвета.       Чимин тяжело сглатывает и поднимает взгляд к потолку. Здесь низко. Потолки низкие. Он переводит взгляд на комод.       Грязь. Еще один след от ботинка.       О, блять.       Он стреляет в Чонгука осторожным взглядом, после чего вытягивает палочку и отступает назад. Глаза младшего вопросительно расширяются, и Чимин кивает взглядом на потолок и стул. Он наблюдает, как Чонгук понимает то же самое.       Убийца все еще здесь.       Плечи Чонгука напрягаются, когда он осторожно вытаскивает палочку и осматривает потолок. Чимин тяжело сглатывает, не уверенный, что нужно что-либо говорить. Его сердце сильно бьется в груди.       Чонгук смотрит на него и кивает. Встань за мной.       Чимин раздражается, но сейчас точно не время для гордости. Он отступает назад, а затем наблюдает, как Чонгук безмолвно произносит протего, прежде чем заговорить.       — Мы знаем, что ты здесь, — говорит он громко, глядя на потолок. — Мы просто хотим задать несколько вопросов. Я не хочу причинять тебе боль.       Чимин крепко сжимает палочку, прерывисто дыша, не отводя взгляда от потолка, и стискивает зубы. Тишина. Чонгук пытается снова, протягивая руку и отталкивая Чимина назад, за спину. Старший был бы даже тронут, если бы ситуация была менее напряженная.       — Ты не можешь оставаться там вечно, — медленно произносит Чонгук.       Его голос спокоен, руки не дрожат. Чимин задается вопросом, сколько раз он проворачивал такое. Он же в этом хорош, в конце концов.       — Пожалуйста, спустить сюда, и мне не придется подниматься и забирать тебя самостоятельно.       Чимин остается неподвижным. Потолочная панель немного сдвигается. Он поднимает испуганный взгляд наверх, и потолок ломается, летя вниз: гипсокартон и пыль оказываются повсюду. Слышится тяжелый удар, когда мужчина падает на пол, а затем Чонгук крепко обхватывает руку Чимина, тянет вниз так, чтобы они пригнулись. Над их головами со свистом проносится заклинание.       — Блять, — бормочет Чонгук. — Протего!       Чимин хочет сбежать: он хватает руку младшего и тянет, а затем видит в его глазах решительность. Старший вздрагивает, осматриваясь в поиске мебели, за которой можно было спрятаться. Сердце отбивает свой ритм чуть ли не в горле, комната кружится вокруг него. Он слышит голос Чонгука, крики и грохот отскакивающих от стен заклинаний, от которых поднимается пыль.       Чимин изо всех сил старается держать себя в руках, глаза продолжают лихорадочно бегать по комнате даже тогда, когда мужчина атаками постепенно смещает их с Чонгуком из спальни. Младший матерится, но продолжает отражать заклинания.       В основном Чимин следит за Чонгуком. В какой-то момент напарнику требуется помощь, когда он не успевает достаточно быстро отразить заклинание, и Чимин, с бешено колотящимся сердцем, хватает того за плечо и тянет вниз, избегая проклятия.       Мужчина уродлив, его правая сторона лица обезображена. Низкий. Жидкие волосы, неряшливая одежда. Глаза злые. Очевидно, ему плевать, останутся ли они с напарником живыми.       Он начинает стрелять заклинаниями в Чимина, когда понимает, что Чонгук держится довольно неплохо. В какой-то момент младший смотрит на Чимина с немым отойди, а затем что-то кричит, и вся комната загорается ярким светом. Чимин прикрывает глаза, случайно спотыкаясь. Когда свет исчезает, Чонгук тяжело дышит.       Комната пуста. Тишина. Пыль оседает вокруг.       Чонгук смотрит на напарника с немного диким взглядом.       — Я отпустил его.       Чимин пялится.       — Что?       — Я отпустил его, — пыхтит он. — Он был готов умереть здесь. Я бы не прикончил его, он всего лишь пешка.       — Ты отпустил его? — рассеянно повторяет Чимин.       Чонгук кивает, тяжело сглатывая. Он держит руки на талии, и его грудная клетка все еще вздымается от неравномерного дыхания.       — Было просто: он либо выживет, либо погибнет. Он бы не дался живым. Ты вообще был там? — выдавливает Чонгук, и его глаза вспыхивают.       — Был, — Чимин щетинится.       Его сердце всё так же колотится и отдается в груди, руки и ноги гудят от адреналина. Возможно, его немного смущает, что он позволил Чонгуку сделать большую часть работы. И, если честно, аврору было откровенно сложно помочь, поскольку тот фактически командовал сражением.       — Почему ты решил, что он пешка?       Чонгук окидывает Чимина скептическим взглядом. Снисходительным.       — Ты его видел вообще? Он не выглядел как руководитель операции.       — Мы могли получить от него информацию, — строго произносит Чимин, убирая палочку. — Не тебе одному принимать такие решения.       — Это было внезапное решение, — возражает он, хмурясь. — У меня не было времени посоветоваться с тобой.       — Из-ви-ни, — ворчит Чимин, оглядываясь вокруг. Он снова направляется к статуе Плутоса. Его сердце всё еще колотится, а руки продолжают дрожать от адреналина, когда он поднимает ее, чтобы посмотреть на дно. — А ты не мог его просто вырубить?       — А ты не мог? — выплевывает Чонгук. — Я думал, что был там один.       — Я прикрывал тебя, — ровно отвечает Чимин, не сводя взгляда со статуи. Странное квадратное пятно на дне. — Разве ты не хорош в этом? В сражениях?       — Хорош, — признается Чонгук. — Но мы напарники.       Чимин смотрит на него, стиснув зубы.       — Я хорош в работе с документами, а ты хорош в сражениях.       — Не скромничай, — хмурится Чонгук. — Разве не ты выпрыгнул из чертова окна на последнем деле?       Чимин замирает. Он ставит статую и поворачивается к нему.       — Откуда ты знаешь?       Чонгук делает паузу, быстро моргая, прежде чем сделать вдох.       — Я прочитал.       Чимин пялится. Зачем он читал его дело? Хотя… Сам Чонгук не затыкается, публично рассказывая о своих делах. Чимину нет необходимости вынюхивать информацию о том, что он уже и так знает.       — Ну, да, — бормочет Чимин. — Тогда это было единственным выходом.       Чонгук хмыкает и затем резко кашляет.       — Нам надо убираться отсюда, — хрипло говорит он.       Это всё пыль. Они разнесли комнату к чертовой матери. Чимин тоже чувствует, как щекочет нос, и кивает.       — Да, — соглашается он, ставя статую на место. — Давай сменим место. У тебя есть дома все необходимые документы?       Чонгук мычит. Он тяжело глотает, выглядя при этом немного бледным. Освещение, может быть? Адреналин? Старший протягивает руку.       — Плечом к плечу?       Чонгук кивает, беря его за руку, и они аппарируют прочь.

***

      Чимин наблюдает, как Чонгук открывает дверь: его руки трясутся. Видимо, это всё же адреналин. Старший закрывает за собой дверь, осознавая, что его руки тоже продолжают дрожать.       Чонгук еле добирается до дивана, опускаясь на него, и закидывает голову на подушки, закрывая глаза. Чимин выгибает бровь. Ладно, он сделал большую часть работы и заслужил отдохнуть.       Чимин направляется к обеденному столу, на котором раскиданы документы. Он перетасовывает папки, берет блокнот и записывает все, что может вспомнить из сегодняшнего дня.       В квартире тихо, если не считать гудения машин и сирен на улице. Из крана капает вода.       Чимин вздыхает и просматривает свои записи. Теперь, когда он не спешит и его сердце не колотится от адреналина и напряжения, он может думать. Ему кажется, что он смог бы узнать о том изуродованном мужчине. Это однозначно то лицо, которое сложно забыть. Он делает заметку, чтобы позже спросить о нем у своих информаторов наряду с модифицированным оборотным зельем.       — Чонгук, — произносит он, просматривая записи.       Отпечаток квадрата на дне статуи. Ему кажется, что он видел подобный у бюста Афродиты.       — Ты мог бы подойти ко мне?       — Ага,— выдыхает Чонгук. Он издает довольно непристойный звук, вставая с дивана, и плетется к Чимину, шаркая по полу. Старший стреляет в него взглядом, нахмурив брови.       Чонгук плохо скрывает, что хромает. Он сжимает свой бок рукой, добираясь до Чимина. Его взгляд рассеян.       — Тебе больно? — спрашивает старший, осматривая его. Чонгук определенно держится за бок. Его рубашка всегда была такого цвета? — Ты ранен!       — Я в порядке, — настаивает Чонгук, морщится, а после наклоняется над столом.       — Ты, блять, ранен, — огрызается Чимин, отстраняясь от стола. — Мерлин, почему ты не сказал мне раньше? Мы могли бы аппарировать в больницу. Так, ладно, пошли.       — Нет, — морщится Чонгук, но все равно хватает руку Чимина, сжимая бицепс и опираясь на него своим весом. — Я не думаю… что трансгрессировать — это хорошая идея.       — Мерлин, — хмурится Чимин, видя как Чонгук сжимает свой бок. — Ты знаешь, что с тобой? Это…       — Нож, — хрипит он. — Нож. Я думаю, он метатель ножей.       — Ты, блять, издеваешься надо мной, — вновь огрызается Чимин, обхватывая того за плечи, удерживая. Чонгук гребаный идиот. Старший ведет их к дивану и обращает внимание на кровавое пятно на обивке, которое ранее оставил Чонгук. Холод пробегает по его позвоночнику. Крови много. Он смотрит вниз и видит, как рука Чонгука окрашивается красным.       — Ты не можешь умалчивать о таком, ты понимаешь это? Если ты ставишь под угрозу себя, то автоматически подвергаешь опасности и меня…       — Дело всегда в тебе, — бурчит Чонгук. Чимин сажает его на диван.       — Ты ставишь расследование под угрозу, — продолжает он, фыркая. — Ты осознаешь, что надо было упомянуть, что тебя зарезали?       — Меня не зарезали, — возражает Чонгук, уставившись на него. — Это заклинание. Он владеет магией по метанию ножей.       Чимин вскидывает руки.       — Какая разница, Чонгук, — свирепо произносит он. — Ты истекаешь кровью. Мерлин, ладно. У тебя есть аптечка?       — Что?       — Мы не можем аппарировать в больницу, — медленно произносит Чимин, стискивая зубы. — Поэтому я подлатаю тебя здесь, а потом позову на помощь. И это всё потому, что ты очень глупый. Понятно?       — Ты злой, — бормочет Чонгук, откидывая голову на спинку дивана и закрывая глаза.       — Открой глаза, — настаивает Чимин. — Не смей засыпать. У тебя нет маггловской аптечки? Ты ведь аврор!       — Есть, — огрызается Чонгук, испепеляя его взглядом. — Если бы ты дал мне договорить, то узнал бы, что она в ванной. Где ей еще быть?       Старший сжимает челюсти и на мгновение смотрит на него, прежде чем повернуться и пойти в ванную. Он находит аптечку под раковиной.       Чимин, черт возьми, не эксперт в этом. Он знает совсем немного о том, как оказывать первую помощь и то только благодаря Тэхёну, который после свидания с магглом показал ему парочку приемов. Он должен позвонить ему. Как можно скорее.       Мерлин.       — Глаза открыты, — бросает он Чонгуку, выходя из ванной. — С закрытыми глазами ты похож на труп. Оставайся в сознании для меня.       — Ага, — мямлит Чонгук. — Ага, для тебя.       Чимин роется в аптечке, пока сердце колотится в ушах.       — Ты теряешь кровь? Я не знаю, как... как работают магические заклинания по метанию ножей.       — Я тоже, — Чонгук кашляет, — но думаю, да, я теряю кровь.       — Ладно, — выдыхает Чимин. — Можешь снять рубашку или тебе помочь?       — Стремный вопрос, — бормочет Чонгук, убирая руку, которой он сжимал рану на боку, чтобы потянуть за рубашку. У Чимина распахиваются глаза от вида красных ладоней и запястий.       — Мерлин, — бормочет он, наклоняясь вперед. — Блять, ладно. Вот, подожди.       Черт. Черт.       Тэхён однажды упомянул одно заклинание. Тогда он постарался запомнить его на случай а вдруг пригодится. Сейчас оно было бы очень кстати, Чимин. Время поджимает: Чонгук кашляет на диване, окровавленная рука сжимает его бок. Чимин хватает палочку.       Думай, думай, думай.       Он делает вдох.       — Ладно, подними рубашку выше, — говорит он. Чонгук морщится, но соглашается.       Чимин набирает воздух в легкие, заострив внимание на колотой ярко-красной ране на животе. У Чонгука сбито дыхание. Ему больно.       Блять, ему не помешало бы произнести заклинание правильно.       — Ладно, — вновь повторяет Чимин, прежде чем предупредить. — Если я облажаюсь, заранее прошу прощения.       — Просто сделай это, — Чонгук слабо вздрагивает.       Чимин кусает губу.       — Вулнера Санентур, — говорит он, задержав дыхание.       Поначалу трудно сказать, сработало ли: крови слишком много. Чонгук поднимает голову, моргает, а после смотрит вниз. Рана заживает сама, затягиваясь, и Чимин выдыхает с облегчением, садясь на икры.       — Тебе все равно нужно в больницу Святого Мунго, — говорит он, рассматривая кровавые руки Чонгука. — Может быть внутреннее кровотечение. Ты можешь сейчас трансгрессировать?       — Понятия не имею, — честно бормочет Чонгук. Он смотрит на свой торс и неуверенно нажимает на живот. — Какого хрена?       — Мой друг целитель.       Чимин все еще состоит из адреналина, когда смотрит на Чонгука с его кровавыми ладонями. Он осознает, что чертовски устал. Внезапно и зол.       — Не могу поверить, что ты не сказал мне об этом.       — Я думал, что со мной всё нормально.       — Это не нормально, — рявкает Чимин. — Ты знал, что тебя ранили, но все равно молчал. Я постоянно слышу, как ты за один поединок вырубаешь сразу пятерых. Рассказываешь ли ты о тех ночах в Святом Мунго? Люди знают об этом, Чонгук?       Он морщит нос и хмурится.       — Не важно, — говорит младший. — Важно только то, что у меня получилось поймать плохого парня.       — Это абсолютно неважно, — хмурится Чимин и встаёт. — Какое полотенце можно испортить? Нам нужно вымыть тебя.       — На кухне у раковины есть полотенце для рук, — выдыхает Чонгук, снова прикрывая глаза.       — Ты не можешь играть в героя всё время, — твердо озвучивает ему Чимин, стискивая зубы и перебрасывая полотенце через плечо. Он достаёт из шкафа бокал и наполняет его теплой водой, после чего идет обратно к дивану. — Это убьет тебя, ты понимаешь? Это почти случилось.       — Я знаю, — выдавливает Чонгук. — Но не случилось же.       — Ты хочешь умереть, вот оно что, — бормочет Чимин, наклоняясь вперед, и осторожно тянет его рубашку вверх. — Знаешь что, ложись. Так будет легче.       Чонгук стонет, но все же поворачивается на бок и ложится на диван. Чимин держит руку на его спине, помогая тому перевернуться и положить голову на подушки. Он осторожно вытаскивает руку из-под него и снова задирает рубашку, хмурясь.       — Ты работаешь в одиночку, верно? — начинает Чимин. Он выливает немного теплой воды на полотенце и поднимает взгляд на Чонгука. Тот кивает. — А если бы меня не было рядом? Ты был бы мертв. Ты не смог бы трансгрессировать в больницу. Просто истек бы кровью в этой квартире. Это то, чего ты хочешь?       — Нет, — стонет Чонгук. — Нет, конечно же, нет. Я бы сразу аппарировал в больницу. Ты сказал мне трансгрессировать сюда…       — Так это теперь моя вина? — Чимин резко прерывает его, встречаясь с глазами младшего. Чонгук поджимает губы и молчит. Он шипит сквозь стиснутые зубы, когда Чимин вытирает полотенцем его живот.       — Всё еще больно? — Чонгук кивает и снова морщится. — Мы обязательно должны отвести тебя в больницу Святого Мунго.       — Пошли Патронуса, — говорит ему Чонгук и поднимает свою окровавленную руку, задевая ладонь Чимина. — Они пришлют целителя сюда.       Чимин равняется с ним взглядом.       — Ты делал это раньше.       Чонгук вздрагивает, и Чимин понимает, что это не имеет ничего общего с болью.       — Да.       Старший делает медленный вдох, стискивая зубы.       — Ты, Чон Чонгук, — начинает он, вытирая кровь на теле более усердно. — Ты действительно очень глупый.       — Угу, — мямлит он и снова закрывает глаза.       — Открой глаза, — рявкает Чимин, щипая его за бедро. Глаза младшего распахиваются так, будто его только что обвинили в преступлении.       — Ай, — жалуется он. Чимин на это фыркает.       — Я думаю, что ай — это наименьшая из твоих проблем сейчас, — говорит он. — Дай свою руку.       Чонгук слушается, и Чимин начинает очищать ее от крови, протирая пальцы, ладонь, запястья и заканчивая предплечьем. Он очень старается делать всё аккуратно. Старший смывает всё со своих рук, прежде чем берет ладонь Чонгука и продолжает избавлять её от крови, окрашивающей кожу в розовый цвет.       — Слишком много крови, — бормочет Чимин. — Ты гребаный идиот, ты знаешь это? Дело может подождать, если тебя вдруг зарезали. Просто скажи мне в следующий раз…       — Спасибо, что почистил меня, — тихо говорит Чонгук.       Чимин моргает, останавливая руку, и бросает на него взгляд.       Глаза Чонгука закрыты, брови все еще нахмурены от боли, но в остальном он выглядит вполне умиротворённым. Его дыхание выравнивается. Уже поздно, но солнце все равно просачивается золотым светом сквозь жалюзи, образуя линии на его лице.       На челюсти тоже кровь, оставленная рукой самого Чонгука или, возможно, Чимина.       (Он красивый)       Старший тяжело сглатывает, поднимает руку и осторожно вытирает кровь с челюсти Чонгука.       — Пожалуйста, — мягко отвечает он, а затем снова берет Чонгука за руку и продолжает свою работу.       — Пошли Патронуса, — напоминает ему младший. Чимин хмурится, но после расслабляется. — Они придут быстро.       — Хорошо, — он выдыхает, снова садится на икры и, зевая, кладет коричневое от засохшей крови полотенце у ног.       Рука и живот Чонгука порозовели — кровь окрасила его кожу. Он рассматривает рану вдоль грудной клетки и живота.       Черт возьми, Чимин должен был это предотвратить. Ему не следовало так слепо позволять Чонгуку делать всё в одиночку. Но он позволил.       Чимин сжимает челюсти.       — Что ты хотел мне показать? — спрашивает Чонгук, моргая. Он поворачивается и окидывает старшего немного расфокусированным взглядом, оставаясь неподвижным. Он ждет. Чимин тяжело сглатывает.       — Статуи… — он делает вдох. Все будет хорошо, скоро приедут целители и они обязательно подлатают Чонгука . Он будет в порядке. — На дне статуи Плутоса странный квадрат. Думаю, у Афродиты был такой же.       — Хм.       — Ты видел что-нибудь похожее, когда осматривался? — спрашивает Чимин, не сводя с него взгляда, стараясь не смотреть слишком пристально на кровавый торс, который не смог полностью очистить.       — Возможно, — хмурится он. — Я не помню точно. Нам нужно вернуться. Думаешь, это важно?       — Возможно, — вторит Чимин. — И я запомнил того нападающего. К тому же, мне все еще нужно спросить о модифицированном оборотном зелье.       — Ты упомянул семь смертных грехов, верно? — спрашивает младший. — Сколько их у нас?       — Пять, — вздыхает Чимин. — Не хватает лени и зависти.       Хмурый взгляд Чонгука становится глубже. Он смотрит на Чимина. Вопрос, который остается неозвученным, очевиден. Старший медленно кивает.       — Будут еще два убийства. Да.       Чонгук тяжело сглатывает, откидывая голову на диван.       — Мерлин, хорошо. Нам нужно снова изучить материалы. Посмотреть, сможем ли мы сузить круг потенциальных жертв.       — Нам нужно, да, — Чимин кивает. — Хотя… Найти богатых людей, склонных к лени или зависти, может быть для нас немного затруднительно.       — М-м, я думаю, что у меня есть кандидатура для зависти, — начинает Чонгук. — Ты знаешь Ким Чанми?       Чимин хмурится.       — Да, она баллотируется в Визенгамот.       — Ага, — он кивает, — и она известна тем, что немного, эм, жадная до власти? Последние три года она пробивала себе путь наверх. Я имею в виду, было бы классно, если бы она не оказалась сукой.       Чимин фыркает.       — Хорошо, мы понаблюдаем за ней, но… У нас миллион людей, которые могли бы соответствовать лени и зависти.       — Лень довольно специфична, — возражает Чонгук. — Ленивые богатые люди. Таких трудно найти.       Чимин скептически смотрит на него, пока младший не закатывает глаза.       — Трудно найти. Обычно богатым людям приходится много работать.       Чимин окидывает Чонгука еще более скептическим взглядом. Чонгук смеется. Чимин улыбается в ответ, чувствуя облегчение. Младший, перестав смеяться, вздрагивает и осторожно прижимает руку к ране.       — Мы можем составить список, — говорит Чимин, прислоняясь к журнальному столику. Он правда устал. По ощущениям, драка в поместье случилась миллион лет назад. — И Намджун-ши, вероятно, предоставит им охрану. После этого мы можем продолжить расследование.       Чонгук вздыхает.

***

      Чимин ждет в квартире, не отрывая хмурого взгляда от Чонгука, пока не появляется целитель. Старший не двигается с места, продолжая буравить того взглядом. В конце концов, Чонгук встает, разминается и осматривает себя. Он выглядит нормально. Единственное, что выдает события произошедшего — пятна крови на его рубашке и тот беспорядок, который он устроил на диване.       Чимин неловко стоит в углу со сцепленными руками, пока Чонгук выслушивает рекомендации целителя. Уже поздно. Чимину, вероятно, пора уходить, но покидать квартиру вместе с целителем он не хочет. Чонгук провожает лекаря, возвращается в гостиную и окидывает старшего взглядом.       — Тартего, — бормочет он, указывая палочкой на диван, а затем на свою рубашку. — Ты хочешь поработать над делом?       Зачем ты здесь, имеет в виду Чонгук. Чимин сжимает челюсти.       — Нет, тебе следует отдохнуть, — ровно произносит он. — Ну, я пойду.       Чонгук смотрит на него через плечо.       — Хорошо.       Чимин моргает.       — Хорошо.       Он чувствует, что уходить сейчас неправильно. Чимин мог бы схватить пальто, надеть туфли, чтобы немного задержаться, но он полностью одет и нет причин оставаться здесь дольше. Поэтому он склоняется над файлами и еще немного смотрит на фото статуй.       — Мы проверим другие статуи завтра, хорошо? — спрашивает Чонгук из-за его спины. Чимин кивает.       — Да, — произносит он, делая вдох. Чонгук в порядке, он взрослый и вполне способен позаботиться о себе, даже когда Чимин кричит на него, что тот идиот.       Он тяжело сглатывает, прощается через плечо и уходит.

***

      — Я имею в виду, — фыркает Чимин. — Он чертов идиот! Как можно получить ножевое ранение и ничего мне не сказать. Разве это не нелепо…       — Очень нелепо, — монотонно произносит Тэхён, раскладывая еду по тарелкам. — Максимально глупо.       — Нет, ты представь, — Чимин хмурится, — он наглым образом трансгессировал в свою квартиру, а не в больницу, хотя знал, что истекает кровью, а потом злился на меня, потому что я хотел подлатать его?       — Вау, — равнодушно протягивает Тэхён, продолжая заниматься сервировкой. Чимин стонет, проводя рукой по лицу.       — Ты вообще слушаешь меня? — спрашивает он, и Тэхён кивает.       — Слушаю, — мычит он. — Ты не злишься на него.       — Не злюсь на него, — невозмутимо повторяет Чимин.       — Да, — Тэхён выдыхает, неся тарелки в столовую. — Ты беспокоишься о нем.       Чимин моргает и молча следует за ним.       — Я… что?       Тэхён одаривает его мягким взглядом.       — Ты беспокоишься о нем, Чимин-а. Не нужно быть гением, чтобы понять это.       Чимин хмурится.       — Я имею в виду… Он мой напарник, и он нужен мне для… работы над делом. Очевидно, что я не хочу, чтобы он умер, так что…       — Верно, — произносит Тэхён, опираясь на обеденный стул, — и именно поэтому ты злишься на него за то, что он причинил тебе боль.       — Ага, — раздражается он. — Это ещё почему?       Тэхён выгибает бровь.       — Ты мятущийся.       Чимин разинул рот.       — Мятущийся? Это что, из пятидесятых?       — Ага, — деловито отвечает Тэхён. — Ты был таким же, когда я пролил на себя то зелье и потратил почти целый день на лечение. Ты делал точно так же. Тэ, ты целитель, тебе следовало предвидеть это, и Тэ, у тебя вообще-то высшее образование, и Тэ, будь осторожен в следующий раз, или я отрублю тебе голову.       — Я не разговариваю так, — Чимин упрямо хмурит брови, — и я не говорил таких вещей Чонгуку, о чем ты…       Тэхён закатывает глаза.       — Нет ничего страшного в том, что ты беспокоишься о нем. Садись, ешь.       Чимин тоже закатывает глаза, но садится и начинает сердито резать салат. Да, он немного беспокоится о Чонгуке, ведь он человек, и у Чимина всё еще есть эмпатия, и ему не нравится видеть людей в страданиях.       И он также прав в том, что нуждается в Чонгуке для работы над делом и, если быть честным, Намджун порежет его на кусочки, если золотого аврора прикончат на задании.       Подытоживая: Чимин не сумасшедший.       — Так что случилось с ним? — спрашивает Тэхён, бросая на него многозначительный взгляд.       Чимин корчит ему рожицу.       — Мы поймали убийцу на месте преступления. Чонгук как бы… — он вздрагивает, — в основном сражался, но, эм, он сказал, что это было похоже на заклинание метания ножа? Короче, магический нож. На деле, в нем не было прям ножа. Я использовал то заклинание, которому ты научил меня. Вулнера Санентур.       У Тэхёна взлетают брови.       — Ты запомнил его?       Чимин кивает.       — Ага, оно пригодилось очень кстати. Я справился, но было так много крови, Тэ.       Тэхён мычит.       — Ты промыл его рану? Продезинфицировал?       — Да, — Чимин кивает. — Мерлин, он такой глупый. Ты знаешь, он сказал мне, что всё, что имеет значение — это то, что он поймал плохого парня. Но он даже не поймал плохого парня, а отпустил его.       — Он отпустил его?       — Да, он сказал, что этот парень был всего лишь пешкой, и он лучше умрет, чем позволит себя арестовать. Думаю, он не хотел быть тем, кто… убьет его.       Тэхён поднимает брови.       — Очень благородно с его стороны.       Чимин мычит, наклоняя голову.       — Во всяком случае, мы добились прогресса в деле. Он не всегда задница, знаешь.       — Невероятно, — посмеивается Тэхён. — Он не такая уж и задница, и ты волнуешься за него. Может, вы даже станете друзьями.       Чимин вздыхает, откидываясь на спинку стула.       — Я не волнуюсь за него, — настаивает он.       Тэхён пялится на него.       — Даже капельку?        Чимин машет руками.       — Капельку, возможно.       Тэхён выгибает бровь дугой. Чимин пинает его под столом и продолжает есть молча.

***

      — Я поговорил с Намджуном-ши.       Чимин резко поднимает голову.       — Без меня?       Чонгук пренебрежительно машет рукой.       — Я нравлюсь ему больше.       Чимин начинает свирепеть.       — Я тоже ему очень нравлюсь!       Чонгук закатывает глаза, а затем стреляет в него взглядом, говорящим, что речь сейчас не об этом, и продолжает.       — Он сказал, что даст нам чуть больше времени. А, еще на людей из списка потенциальных жертв наложат заклинания отслеживания — так мы будем в курсе, если после полуночи в их домах будет замечен магический след, и сможем просто… аппарировать туда.       Чимин вздыхает.       — Ладно. То есть мы просто ждем?       — Угу, — мычит он, пока Чимин сидит на его столе не только лишь затем, чтобы позлить напарника, но и чтобы изучить фотографии статуй. Чонгук выглядит слегка раздраженным.       — Я поговорил с людьми, — начинает Чимин, цепляя лодыжку за другую. — Они сказали, что модификационное оборотное зелье здесь не сработает. Я не знаю, что нам делать с информацией об этих квадратах.       Чонгук кажется задумчивым. Он снова выглядит таким юным, как и год назад, когда Чимин вел с ним вежливую светскую беседу. Старший переводит взгляд на свои ноги.       — Значит, мы застряли?       Чимин корчится в лице.       — К сожалению.       — Я не уверен, что хочу еще одно убийство, — вздыхает Чонгук, — но это бы точно нам помогло.       Чимин фыркает от смеха. Чонгук продолжает его смешить, и это, действительно, проблема.       — Помогло бы, — соглашается он. — Но было бы здорово, если бы больше никто не погиб.       — Ага, — расстроенно вздыхает Чонгук, пока Чимин упирается ладонями в стол, поджимая губы. — Глупо просто ждать.       — Так и есть, — немедленно соглашается Чимин. Это кажется действительно невероятно глупым: после всего, что они сделали. Остается просто ждать, что что-то произойдет.       Они должны помогать людям — это их работа, но у них не получается. Чимин чувствует, что они близки к разгадке, но информации недостаточно. Это раздражает. Он стучит каблуками по деревянным ящикам стола и смотрит на потолок, запрокинув голову.       — Может, нам снова опросить свидетелей?       — Не думаю, что это будет информативно, — бурчит Чонгук. — Не знаю. Мы были в поместьях миллион раз.       — Ладно, — вздыхает Чимин. — Может, тогда сосредоточимся на исследовании документов?       — Исследовании документов, — Чонгук морщит нос. Чимин стреляет в него взглядом. Чонгук закатывает глаза. — Хорошо, исследование так исследование.       — Исследование документов, — повторяет Чимин. — Наверняка должно быть запретное заклинание, о котором мы не знаем. Хочешь, поработаем отдельно, а завтра сверим записи?       Чонгук приоткрывает рот и сразу же захлопывает его.       — Конечно.       — Ладно. Надеюсь, нас не разбудят посреди ночи.       Чонгук корчит лицо в гримасе.       — Надеюсь, что нет.

***

      Они просыпаются посреди ночи.       Чимин поначалу не понимает, что происходит: чувствует странную тягу в руке. Он хватает палочку, моргая заспанными глазами. Сработало заклинание отслеживания.       — Дерьмо.       Он задерживается рядом со шкафом, прежде чем осознает, как глупо наряжаться перед убийством. Он аппарирует прочь.       Чонгук уже на месте в бодром духе, держит палочку наготове в домашней футболке и спортивных штанах — они оба решили не менять одежду. Чимин переводит дыхание, оглядываясь.       Темно, очень темно. Они в прихожей, которую едва освещает лунный свет, просачивающийся через стеклянный потолок.       Чонгук произносит одними губами Чанми. Чимин понимает и кивает.       Зависть. Тот смертный грех, который сегодня может стоить человеку жизни.       — Гоменум Ревелио, — шепчет Чимин, взмахивая палочкой.       Чонгук стреляет в него скептическим взглядом. Мы знаем, что здесь есть люди, идиот. Чимин морщится и кивает в сторону коридора.       — Спальня, — шепчет он.       Чонгук резко кивает головой, показывая за свою спину. Чимин тяжело сглатывает, но отступает и следует за ним. Они уже на полпути: лунный свет из коридора освещает спину Чонгука. Дверь перед ними приоткрывается, когда раздается тяжелый стук.       Чонгук оглядывается на Чимина. Мы опоздали? Старший молча подталкивает его вперед, отчего Чонгук безмолвно фыркает, но продолжает идти. Медленно.       Ни звука. Им нельзя издавать ни звука.       Сердцебиение старшего учащается, и он сжимает палочку крепче. На этот раз он поможет. Он больше не совершит ту же ошибку. Чимин отражает осторожные шаги Чонгука, избегая скрипучих половиц, и смотрит на дверь спальни. За ней — темнота и мертвая тишина. Он думает, что они могли опоздать. Может, им стоило подать голос, вместо того чтобы подкрадываться?       — Я знаю, что ты здесь, — раздается из спальни.       Чонгук замирает на мгновение. Он оборачивается и смотрит на Чимина, и тот отчаянно пялится на него в ответ. Что нам теперь делать. Чонгук тяжело сглатывает, выпрямляется и расправляет плечи назад. Он идет вперед.       О, блять, думает Чимин, следуя за Чонгуком. Мы собираемся драться.       Чонгук медленно берется за ручку двери, открывая ее. Чимин наблюдает, как он прищуривается, осматривая комнату в оценке. Сосредоточенный. Его челюсть сжимается, и он оглядывается на Чимина с предупреждением.       Назад.       Чимин качает головой.       Нет.       Чонгук упирается языком в щеку.       Отлично.       Он идет в спальню. Чимин задерживает дыхание и следует за ним.       Сейчас темно, но свет от луны пробивается через окна. Раздвинутые шторы открывают вид на просторный двор. Чимин обращает внимание на два силуэта в центре комнаты.       Трясущаяся Чанми в крепкой мужской хватке. Убийца высокий, с острыми плечами и челюстью, темными глазами, направленными на двух авроров у двери. Мужчина держит плечи Чанми, и к ее горлу приставлено лезвие.       Безжалостный.       Дыхание Чимина застревает в горле. Он смотрит на Чонгука: свирепый взгляд, сжатые челюсти и черные глаза.       Воздух в комнате переполнен напряжением. Чимин продолжает крепко сжимать палочку.       — Добро пожаловать, — говорит мужчина ровным голосом. — Авроры.       — Пожалуйста, — шепчет Чанми.       Чимин тяжело сглатывает.       — Отпусти ее, — медленно произносит Чонгук низким голосом. — И мы не причиним тебе вреда.       Мужчина усмехается.       — Вам удалось найти меня. Отличная работа.       У Чонгука играют желваки, и палочка наготове. Он делает осторожный шаг вперед, размеренно выдыхая, прежде чем снова говорит.       — Зачем ты это делаешь?       Мужчина медленно улыбается.       — Министерству нужны авроры получше, — растягивает он. — Вы еще не поняли? Какой позор! Вам придется умереть в неведении.       Чимин хочет сбежать оттуда. Всё в нем буквально кричит о побеге. Чонгук же делает еще шаг вперед, и он, в противовес своим мыслям, следует за ним.       — Мы знаем о статуях, — осторожно говорит Чонгук. — Семь смертных грехов. Это зависть.       — Верно, — мужчина снова улыбается. — Мило. Как твое имя?       Чонгук смотрит на него черными глазами.       — Чон Чонгук. А твое?       Мужчина сжимает челюсти, и его улыбка становится шире. Он облизывает губы, надавливая на нож, приставленный к шее Чанми. Она задыхается, бросая на авроров панический взгляд.       — Они прислали мне самых лучших, — сладко тянет мужчина. — Как лестно. Тебя и твоего помощника.       Чимин сильно моргает, позволяя гневу пройти через него, потому что сейчас не время для злости.       — Отпусти ее, — повторяет Чонгук. — Она не заслуживает этого.       — О, да, — тихо усмехается мужчина. — Скажи мне вот что, Чон Чонгук. Золотой мальчик. Ты знаешь Ким Чанми?       Чонгук тяжело сглатывает, едва оглядываясь на Чимина, чуть кивая. Налево. Чимин медленно вдыхает, осторожно делая шаг влево.       — Да, — говорит Чонгук. — Она хочет занять пост судьи в Визенгамоте.       — Не густо, конечно, — недобро мурлычет мужчина, наклоняя голову. — Ты знаешь о ее активах?       — Активах?       — Активах, — повторяет мужчина, выгибая бровь. — Чанми гораздо сильнее вовлечена в деятельность Банка Гринготтс. Ты знаешь, как она получила эти земли? Связи, чтобы управлять Визенгамотом?       Чанми бросает на Чонгука отчаянный взгляд. Пожалуйста. Аврор сглатывает. Чимин продолжает медленно перемещаться влево, его сердцебиение отдается в ушах.       У Чонгука точно есть план, Чимин знает. Без понятия, какой именно, но всё, что он может делать сейчас — это довериться ему.       — Мошенничество, — медленно произносит Чонгук. Мужчина расплывается в довольной улыбке.       — Я вижу, что в тебе не просто мускулы, — растягивает он. — Умница.       — Она всё еще не заслуживает смерти, — настаивает Чонгук, делая шаг вперед.       Взгляд мужчины бросается на Чимина. Недобрый. Безусловно, авроры для него — игрушки для развлечения, никак не люди. Чимин замирает, сердце выпрыгивает из груди, адреналин наполняет его полностью.       — И куда ты идешь, милашка? — улыбается мужчина, глядя на Чимина. — Подойди ко мне.       Дерьмо.       Чимин сжимает челюсти и застывает на месте с прерывистым дыханием. Он смотрит на Чонгука, который удерживает взгляд на мужчине. Его левая рука прижата к бедру, ладонь открыта: все пять пальцев раздвинуты.       Чонгук прячет мизинец за ладонь. Четыре.       Его безымянный пялец загибается. Три.       О, понимает Чимин, переводя взгляд с Чонгука на мужчины. Обратный счет.       Два.       Чимин собирается с силами, делая глубокий вдох. Чонгук смотрит на него. Вспышка.       Один.       Всё взрывается.       — Конфринго! — выкрикивает Чонгук. Разбивается окно, осколки разлетаются повсюду. Мужчина атакует Чимина заклинанием, но тот вовремя пригибается, и проклятие просвистывает прямо над его ухом. Мужчина не останавливается, посылая заклинание за заклинанием в сторону авроров.       — Встань за мной, — рычит Чонгук с широко раскрытыми глазами. Он блокирует заклинания и тянет Чимина назад.       — Нет, — ощетинивается он, а затем в нем просыпается гнев, когда Чонгук хватает его за руку и сильно дергает, заставляя Чимина отступить. — Я могу справиться с этим, Чонгук, не…       — Иди за мной, блять, — рявкает он, тяжело дыша, не переставая выкрикивать защитные заклинания.       Чимин сгорает от злости.       Он вырывает руку из хватки Чонгука и выбегает из-за его спины, держась низко над землей — он действительно хорош в таком ближнем бою. Тем более, ему хватило достаточно времени, чтобы оценить убийцу. Он почти уверен, что они в одной весовой категории. Чимин бормочет протего, прежде чем бросается вперед. Мужчина рефлекторно отшатывается назад, ослабляя руку вокруг Чанми. Чимин поспевает к ней, обхватывая рукой за талию, а затем пинает мужчину в живот, отчего тот падает с глухим стуком.       — Держи её, — выдыхает он, подталкивая Чанми к Чонгуку, который подоспел с палочкой наготове. Он не спускает взгляда с мужчины, который сейчас смотрит на них со сморщенным лицом.       — Экспеллиармус, — произносит Чимин, и палочка мужчины отлетает от него под кровать. Он приближается, надавливает ногой в грудь мужчины, сильнее прижимая того к полу. Стекло хрустит под подошвой. — Как ты попал в дом?       Мужчина молчит, и Чимин сильнее давит ногой на его грудь.       Он слышит, как плачет Чанми слева от себя, и как Чонгук тихо успокаивает ее.       Чимин всем весом наклоняется вперед, теряя терпение.       — Как. Ты. Попал. В дом, — медленно повторяет он.       Мужчина стреляет в него убийственным взглядом. Он продолжает молчать. Чимин сделал бы гораздо больше, но чувствует, как за ним наблюдает Чонгук, слышит, как плачет Чанми.       Он делает медленный вдох, еще сильнее наклоняясь вперед. Мужчина сдерживает стон.       — Инкарцеро, — произносит Чимин, отступая назад и наблюдая, как веревки скользят вокруг мужчины, крепко связывая его. Аврор поднимает взгляд и натыкается на Чонгука. Он в ярости. Его глаза горят, брови нахмурены и челюсть сжата до предела. Чимин ровно смотрит в ответ и кивает на мужчину. — Вытащи его отсюда.       В глазах Чонгука незамедлительно вспыхивают молнии.       Чимин подходит ближе, приобнимая Чанми. Он уводит ее из комнаты, заверяя, что всё будет хорошо, пока младший аврор провожает их взглядом.        По пути из поместья Чимин успевает отправить Патронуса до министерства. Его сердце все еще колотится, руки и ноги гудят, голова раскалывается. Чимин выводит Чанми, держа руку на ее плече, пока к ней не подходит мужчина. Аврор, честно говоря, не может сказать, кем он ей приходится. Дворецкий? Может, муж? Он говорит с ней встревоженным тоном, а затем они аппарируют прочь.       Он вздыхает, опуская голову.       В усадьбе тихо.       Он вдруг ловит плохое предчувствие. Чимин снова достает палочку и направляется обратно в поместье, стараясь, чтобы его шаги были тихими. Он слышит голоса, эхом отдающиеся от высоких стен холла.       — Бедный маленький помощник бросил тебя при первой же возможности, а?       Чимин сжимает палочку и слегка приоткрывает входную дверь. Его сердце замирает.       Чонгук стоит на коленях под лунным светом, и к его шее приставлена палочка. Мужчина нависает над ним со злорадной улыбкой, склонив голову набок. Он играет с ним.       — Похоже, сам по себе ты не такой уж и сильный, — протягивает мужчина, насмешливо дуясь. — Как грустно.       — Я прекрасно справляюсь, — выплевывает Чонгук, и его глаза горят огнем, когда он смотрит на мужчину. — Я буду в порядке.       Чимин хмурится.       — Милый, — мычит мужчина, поднимая палочку по подбородку Чонгука. Теперь он вертит ее в руках. Золотой аврор наклоняется вперед, задыхаясь, но его голова снова резко запрокидывается от сильной хватки. Мужчина хихикает. — Ты не будешь в порядке.       — Отвали, — отрезает Чонгук, смотря на дверь. Чимин ловит его глаза — отчаянные и настойчивые, — от меня, — заканчивает он, снова поворачиваясь к мужчине.       Он разговаривает со мной.       Чонгук говорит ему уйти. Чонгук говорит ему убираться. Чимин делает медленный вдох. Он точно прикончит Чон грёбаного Чонгука, но не раньше, чем спасет ему жизнь.       Он толкает дверь и наблюдает, как глаза Чонгука устремляются к нему с ярко выраженным, настойчивым не смей. Мужчина мотает головой, и его улыбка становится все шире.       — О, вернулся за ним? — мычит он, еще сильнее усиливая хватку в волосах Чонгука, отчего тот еще сильнее запрокидывает голову. — Как мило.       — Давай поспорим, — мужчина приподнимает бровь, заинтригованный. Аврор знает, что Чонгук пялится на него. Чимин проводит языком по нижней губе и делает вдох. Он убирает свою палочку. — Как думаешь, я быстрее тебя?       Мужчина моргает, застигнутый врасплох.       Чимин уже говорил, что хорош в этом?       Он быстр и изворотлив. У него отлично получается уклоняться от заклинаний, а также выводить людей из равновесия. Он правда чертовски хорош в этом.       И ему хочется спасти Чонгука.       Он не сможет победить в дуэли, пока палочка противника упирается в шею напарника, поэтому он рискует, предлагая спор.       — Пари, — мычит мужчина. — Ну, давай поспорим, красотка.       — Потрясающе, — выдавливает Чимин, а затем быстро бежит вперед.       Мужчина усмехается, приоткрывая рот, и бросает в него проклятие, но Чимин вовремя успевает соскользнуть на пол, и заклинание всего лишь царапает его щеку. Он поднимается на ноги, наблюдая, как глаза мужчины распахиваются от шока, когда тот видит аврора намного ближе, чем прежде, ко всему прочему невредимого, и затем Чимин прыгает на него, окончательно сбивая с ног.       Ужасно нецивилизованно. По правде говоря, Чимину такой прием напоминает американский футбол, но ему плевать. Они тяжело приземляются на пол, покрытый мелкими осколками. Чимин, не теряя времени, прижимает мужчину к земле, зажимая его ноги своими и обхватывая ладонью горло. Он с силой впечатывает его голову в пол.       — Я быстрее, — выдыхает Чимин. — Вы позволите нам арестовать вас сейчас? Всё кончено.       Мужчина вздрагивает от напускной вежливости и боли, и из его горла вырывается стон, когда он, извиваясь под Чимином, пытается выбраться из захвата. Аврор медленно качает головой, стиснув зубы. Сердце вот-вот выскочит из груди.       — Всё кончено, — повторяет он.

***

      В поместье прибывают другие авроры. У Чимина на мгновение перехватывает дыхание, когда они проходят мимо него с арестованным мужчиной.       Чонгука рядом нет.       Чимин вздыхает и проводит рукой по волосам. Ему нужно найти статую. Он направляется обратно в спальню, чтобы осмотреться там.       Статуя оказывается на комоде. Он аккуратно переворачивает ее и обнаруживает на дне такой же квадрат, что был замечен и у других. Странно.       Чимин зевает, прикрывая рот ладонью, а затем вздрагивает, когда чувствует боль: он слегка задел рану на щеке. На пальце остается кровь. Всего лишь порез от слегка зацепившего его заклинания.       — Эй, — раздается позади него.       Чимин оборачивается и видит Чонгука. Всё еще разъяренного, надвигающегося на него, Чонгука. Его глаза темные и полыхают яростью.       Когда он заговаривает, его голос грубый. Обвиняющий.       — Что это, черт возьми, было?       Чимин ставит статую на комод и расправляет плечи. Он не хочет злиться. По правде говоря, ему не на что.       — О чем ты говоришь?       — Это, — говорит Чонгук, продолжая приближаться к нему.       Чимин хмурится.       — Я спас тебя, если ты это имеешь в ви…       — Я сказал тебе встать за мной, — рявкает Чонгук, хватая того за рубашку.       Его ногти грубо задевают грудную клетку Чимина. Младший дергает его вперед, толкая ближе к себе. Гнев Чонгука плещется в глазах.       — Я сказал тебе встать за мной, а ты не послушался.       — Отпусти меня, — медленно произносит Чимин, накрывая своей рукой запястье Чонгука.       Дай ему шанс.       Чонгук, плотно сжимая челюсти, смотрит на него сверху-вниз, продолжая держать напарника за рубашку, а затем сильно толкает его, и Чимин врезается спиной в стену. Кулак Чонгука снова натягивает рубашку, задевая ногтями кожу под одеждой.       — Ты должен слушать меня в бою, — выплёвывает Чонгук яростно. — Идиот! Он мог убить тебя, он мог убить меня, он мог убить Чанми-ши!       — Не убил же, — огрызается Чимин, — не так ли?       Чонгук сильнее толкает его в стену, тяжело дыша. Чимин позволяет. Он ударяется с глухим стуком головой о стену, вдох вырывается из легких. На мгновение глаза Чонгука вспыхивают волнением, но затем Чимин снова смотрит на него, и взгляд младшего снова сверкает гневом.       — В ближнем бою, — медленно произносит Чонгук, — очень легко умереть. Я сказал тебе уйти.       — Он собирался тебя убить! — Чимин повышает голос. — Ты, блять, издеваешься? Я помог тебе, я, блять, спас тебя!       — Я же сказал тебе, — выдавливает Чонгук, снова прижимая его к стене. Чимин непроизвольно выдыхает и напрягается: он не может пошевелиться, — уйти.       Чимин смотрит на него. Снова вызов. Пламенный. Старший, даже будучи прижатым к стене, всегда будет побеждать в этом соревновании. Он может ждать, сколько потребуется, но не отведет взгляда.        Чимин знает, как выглядит сейчас. Он чертовски хорошо знает, что может использовать свой взгляд, чтобы получить всё, что хочет: как, например, недавно с Бомгю — чтобы добыть адрес напарника. Он не побоится использовать его и сейчас.       Чонгук тяжело сглатывает. Его брови нахмурены. Он сильнее давит кулаком в грудь старшего.       Чимин пристально смотрит в ответ. Он неподвижен.       Гнев дает ему терпение.       — Я сказал тебе оставить меня, — повторяет он тише. Злостью пропитано каждое слово.       Его дыхание касается губ Чимина, слова почти что впитываются в кожу. Они так близко, что Чимин горит. Он хочет толкнуться вперед, схватить Чонгука и уложить того на лопатки, чтобы показать, что…       Я не собираюсь терпеть подобного от тебя.       Чимин сгорает от того, как сильно хочет показать Чонгуку, на что он способен.       — Ты рисковал собой, — продолжает он. — Ты рисковал операцией. Ты рисковал жизнью Чанми. Ты рисковал всеми нашими жизнями. Потому что ты… Ты… — Чонгук смотрит на него сверху-вниз. Его губы исказились в разочаровании. — Ты хотел похвастаться?
       — Я не дерусь так, как ты, — говорит Чимин через сжатые челюсти. Он может так легко одолеть Чонгука сейчас — ему известные все его слабые места, это бы заняло у него секунды. — Я знаю свои сильные стороны. Я доверял тебе, почему ты не можешь довериться мне?       — Ты не доверял мне вообще, — отрезает Чонгук. — Ты… Ты, блять, пошел против моих приказов!       — Мы напарники, — Чимин повышает голос, наклоняясь вперед. Их носы касаются. — Я не твой чертов помощник или секретарь, я не подчиняюсь тебе.       — Я знаю, — огрызается младший. — Знаю. Но я лучше в бою.       — С каких пор?       Чонгук медленно выдыхает едва сдерживаемым гневом. Кулак всё еще сжимается на рубашке Чимина, который остается прижатым к стене. Чонгук продолжает напирать, не сводя с того тяжелого взгляда.       — Ты не можешь справиться с этим, —говорит он. — Позволь мне разбираться в таких ситуациях.       — Ты мог умереть!       — ЭТО РАБОТА!       Чимин пялится. Голос Чонгука звенит в ушах. Их дыхание смешивается. Кулак младшего продолжает упираться ему в грудь, пока глаза Чонгука горят. Горят огнем. Это всё еще соревнование.       Пальцы, зажатые в рубашке, сжимаются сильнее, и Чонгук снова грубо толкает его.       — Это гребаная работа, Чимин. Разве ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы ты мешался.       — Я не позволю тебе снова пострадать! — рявкает Чимин. — У нас одна и та же работа, Чонгук, и я прекрасно, блять, знаю, как всё устроено.       — Но ты… — Чонгук замолкает и стонет.        Чимин медленно дышит. Гнев добирается до кончиков пальцев, затуманивая голову.        — Ты невыносимый, — чеканит Чимин. — Ты, блять, невыносимый. Я буду делать свою работу, а ты занимайся своей. Я не оставлю тебя одного и уж точно не прекращу сражаться, как умею, потому что ты думаешь, что я хвастаюсь. Понятно?        — Нет, — выдавливает Чонгук. — Если я скажу встать за мной, ты сделаешь это.        — Я не буду этого делать, — говорит старший, сверкая глазами. — Не буду. В прошлый раз, когда я послушал тебя, ты получил ножевое ранение. Я не…        — Не такой, — издевается Чонгук, а затем снова толкает его в стену.        Чимин сжимает челюсти: гнев наполняет его целиком. Мерлин, он так этого хочет. Так чертовски хочет поставить Чонгука на место: пригвоздить его к полу, не давая и возможности пошевелиться.        — Я не хочу, чтобы ты мешался.        — Это, — медленно произносит Чимин, усмехаясь, — работа.        Чонгук смотрит на него, чистый гнев горит в его глазах. Чимин смотрит в ответ. У него есть всё время в мире. Всё, что ему нужно сделать, это подождать.        Младший снова толкает его в стену,        Сделай что-нибудь.        Чимин остается неподвижным. Он мог бы оттолкнуть Чонгука. Мог так легко развернуться и поставить его на колени. Вывернуть ему руку и смотреть, как он морщится.        Но это…        Это Чимину тоже нравится. Тихая ссора, которую они продолжают вести глазами. Чонгук уже проигрывал. И он продолжает это делать.        Младший делает медленный вдох. Его челюсть всё еще сжата, когда он осторожно выпускает из рук рубашку Чимина. Он не отступает: всё еще стоит, не выпуская напарника из клетки между ним и стеной.        Чонгук продолжает буравить Чимина взглядом.        Чимин поднимает подбородок выше и смотрит в ответ.        Терпение.        У него так много возможностей прямо сейчас. Ему так хочется оттолкнуть Чонгука, может быть, так же прижать его к стене, но это так скучно. И вот они здесь — захваченные очередной битвой воли.        Ветер из окна треплет волосы Чонгука, пока луна подсвечивает его глаза.        Чонгук настолько близко, что жар его тела обжигает. Чимин всё еще чувствует призрак руки, грубо сжимающей его рубашку. Дыхание разделено между ними.        — Я не хочу, чтобы ты пострадал, — тихо признается Чонгук.        Чимин моргает. Слова, произнесенные напарником, не отражаются у него на лице: все еще вытянутом, застывшем камнем, с напряженной, сжатой челюстью и нахмуренными от гнева бровями.        — Я тоже не хочу, чтобы ты пострадал.        Это правда.        Чонгук тяжело сглатывает, скользя затяжным взглядом по лицу Чимина.        — Хорошо, — говорит он и отступает. Немного спотыкается, но затем быстро выпрямляется. Стекло хрустит под ногами. Чонгук тяжело сглатывает, переводит взгляд на Чимина, всё еще прижатого к стене.        Старший переводит дыхание. Воздух другой, менее густой, в нем меньше Чонгука. Он делает глубокий вдох, и ночной воздух наполняет его легкие. Чимин откидывает голову назад, закрывая глаза на мгновение.        Он слышит, как Чонгук делает то же самое, позволяя успокоить сердцебиение.        Гнев медленно рассеивается.        Ветер слегка охлаждает его лицо. Головокружение от ярости проходит, и Чимин выдыхает.        Мерлин. Они так хорошо справлялись до этого.        Ночь точно будит в них не самые лучшие черты.        Чимин облизывает губы. Чонгук оглядывается на него: челюсти всё еще сжаты, но старшему кажется, что вовсе не от гнева. Он беспокоится? Чимин наклоняет голову, успокаивая в немом «всё в порядке».        Он слышит хруст стекла, когда Чонгук подходит к нему ближе. Он задается вопросом, не собирается ли он вновь толкнуть его в стену, прежде чем рука напарника обхватывает его подбородок, запрокидывая тому голову.        У него перехватывает дыхание.        Чонгук держит его так, нахмурив брови, а затем поднимает руку и проводит большим пальцем по щеке.        — Слегка задело, — поясняет Чимин. Пальцы Чонгука нежно держат его за подбородок. Ничего общего с прикосновениями, которые были раньше. — Не больно. Просто порез.        Чонгук смотрит на свой большой палец, испачканный кровью, и поворачивает его Чимину, изогнув бровь. Показывает. Чимин корчит гримасу.        — Не больно, — настаивает он.        Чонгук закатывает глаза, но отходит, вытирая кровь о подушку.        — Нам пора идти, — говорит Чонгук.        Чимин медленно вздыхает. Расправляет плечи и проводит ладонью по складкам на рубашке, которая сморщилась там, где ее держал Чонгук.        — Да, — кивает он. — Хотя, — добавляет. — Можем ли договориться об одной вещи?        Чонгук моргает в ожидании. Чимин стреляет в него пылающим взглядом.        — Не смей больше поднимать на меня руку.