Жить сердцем

" Легко любить ее уложенные волосы и тщательно накрашенную красоту. Легко любить ее, когда ее главные проблемы лишь делают тебя сильнее в своих глазах - ты ведь можешь починить шкатулку, купить шоколад или сказать комплимент? Легко любить ее, когда она всегда в хорошем настроении, когда дарит его окружающим за даром, легко любить ее запах нежных духов. Легко любить всегда тщательно подобранные фразы, легко любить ее, когда она помогает тебе незаметно и ненавязчиво. А теперь попробуй любить ее, когда она рыдает на полу в комнате, согнувшись от тяжести таких проблем, которые ты не то что поднять на свои плечи - сдвинуть не сможешь. Попробуй любить ее с утра, когда она сонная смотрит в зеркало без улыбки, без маски. Попробуй любить ее всю, без остатка, все ее минусы, проблемы и разочарования. Попробуй влюбиться в нее, когда она кричит, истерит и злится.. Когда она ругается с близкими, когда она чувствует себя непроходимо одиноко.. Когда она чувствует себя неживой.." — Проносилось в мыслях Никиты, когда он смотрел на склонившуюсь перед ним, всю в слезах, Лину. И не мог ничего сказать от кровоточащей раны в сердце.

***

Я отпустила руки и Витлов полетел вниз с огромной скоростью и громким криком. — Никита научил. — Я пустым взглядом смотрела на реку, где уже не было видно графа. — In infernis arderet, Витловы. Я с безразличием отвернулась и подошла к ближайшему дереву. Мои раны кровоточили. Я оторвала кусок платья, который скорее походил на лохмотья, и перевязала рану. Я устало плюхнулась на землю. Тоска и грусть забрали меня в плен, не позволяя думать ни о чем ином, как о собственных обиде и горе. Мои глаза начали слипаться. Я не знаю, что будет дальше, я не знаю, выживу ли я. Я ничего не знаю. Я почувствовала легкое прикосновение ко лбу. Я подумала, что показалось. Но в следующий момент, кто-то начал меня поднимать. У меня не было сил, чтобы открыть глаза или сопротивляться. Я просто повисла на руке своего спасителя, или не спасителя..

***

Я проснулась от запаха сырости, который стойко бил мне в нос. На моём лбу лежала мокрая повязка. Я постепенно открывала глаза. Сначала я видела всё мутно, но потихоньку зрение возвращалось. Я попыталась осторожно встать и оглядеться. Моя рука была забинтована белой повязкой. Я находилась в какой то избушке, лежала я на кровати, кругом был стол, в углу стоял комод. И в красном углу висела икона Богородицы. Я осторожно встала и подошла к углу и встала на колени. — Не имею иной помощи, не имею иной надежды, кроме Тебя, Владычица. Ты мне помоги: на Тебя надеюсь. Убереги, прошу тебя, Никиту, ребёночка нашего, да меня. Ведь не имею я иной помощи, кроме Тебя, ни иной Защитницы, ни благой Утешительницы – только Тебя, о Богоматерь: да сохранишь нас и защитишь во веки веков. Аминь. Я приподнялась, как увидела тень сзади. Я обернулась. Сзади стояла Дарья. — Как я сюда попала? — Я отошла на большое расстояние от неё. — Тебя нашли в лесу. А я нашла тебя. Где отец? — Его тело плывёт по Неве. Можешь присоединиться к нему. Дарья посмотрела вниз и горько усмехнулась. Она подняла взгляд и прошлась глазами по мне. — Я вижу ты в порядке. Пошли. — Куда? И черт, где мы? И кто меня нашёл? — Слишком много вопросов, голубоглазка. — Она двинулась на выход. — Пока не ответишь, я не пойду. — Черт с тобой. — Она развернулась. — Молодой парень пошёл рубить дрова, и нашёл тебя, и принёс домой. Его мать помыла, одела тебя и обработала раны. В тот момент я хотела найти тебя, ведь.. Ведь я поняла, что ты была права. Я не нашла ни тебя, ни отца. Я отправилась в ближайшую деревню, ездила по домам и спрашивала: не видели девушку или мужчину. И набрела на этот дом. Хозяйка меня покормила и попросила подождать, пока ты проснёшься. А сейчас нам пора возвращаться в Петербург. — С чего мне тебе верить? Ты только недавно желала мне смерти и была готова убить. — Да.. Но я надеялась, что отец.. Господи, я совершила ошибку. Большую ошибку. Я поняла это, но слишком поздно. Она положила лицо на дверной косяк и закрыла глаза. Как будто она сейчас расплачется. Странное желание верить ей, появилось у меня. Если глядеть на ситуацию честно, то она лишь маленький, брошенный ребёнок или пешка Витловых. Я спокойно подошла к ней. И положила ей руку на плечо, от чего она чуть не вздрогнула. — Знаешь, никогда не поздно исправить ошибки. — Я улыбнулась. В ответ она кинулась ко мне в объятья и заплакала. Я на секунду опешила. Но через две прижала к себе покрепче. На моих глазах тоже появились слёзы. — В детстве мы дружили.. — Шмыгая носом, она сказала это сквозь плачь. — Да, помню. Мы ещё можем наверстать упущенное. — Но другие меня не простят.. — Простят.. Можем не сразу, но простят. Ты, главное, больше не повторяй ошибок. — Хорошо.

***

Я быстро обмолвилась с женщиной и её сыном, которые меня спасли, обещая отблагодарить, как следует, ведь жили они бедно. После мы с Дарьей отправились домой.. Домой. Туда где меня ждали, надеюсь..

***

К вечеру мы приехали в дом, где мы жили последнее время. Я быстро забежала в дом в поисках знакомого лица. Мне навстречу выбежала служанка. — Ох, барыня! — Она кинулась к моим ногам. — Не дух ли Ваш пришёл ко мне, иль живы Вы? — Жива, Жива, поднимайся. — Я взяла её за плечо. — Где Никита Григорьевич, Григорий Ильич, Серафима? — Матушка, не вели казнить! — Служанка расплакалась. — Немедленно отвечай. — Я тряслась от страха. — Гаврила был пару дней назад, брал лекарства, отвары. Худо дело - говорит. — А Никита Григорьевич, что с ним? — Они все в городе, но не знаю я, кто жив, а кто нет.. — Замолчи. Я отпустила её и побежала к выходу, Дарья шла мне навстречу в дом. — Седлай лошадей, мы едем в город. Я направилась к конюшне, не зря в детстве отец учил ездить.

***

Я судорожно вбежала в дом. Даша решила уехать в Москву на пару дней. Оглядываясь, я прошла на кухню, там сидела Люба. — Лина? Это ты.. — Она подбежала и крепко обняла меня. — Серафима! Все, сюда. На крик Любы сбежались Серафима, Анастасия, Софья, Стёпка. — Господиии! Дитя ты моё! — Серафима кинулась обнимать меня. А за ней последовали все. — Мы так боялись, что ты не выжила. Как ты? — Спрашивала девочки. — Всё потом. Где Никита? — Я с надеждой взглянула в их лица. Но ответа не последовало. Они устало опустили глаза в пол. Нет. — Не молчите.. Это мой муж. Никита, Никита, Никита! Как же так. У нас же всё было хорошо. И все были живы. А может вы ошиблись. А может он.. Нет.. Ну нет же. — Я начала практически биться в истерике. — Лина, Линочка, пожалуйста, успокойся. Он жив.. Жив. — Серафима попыталась обнять меня. Но я не давала. Но после до меня дошёл смысл её слов. — Жив? Правда? — Я, как маленький ребёнок посмотрела на них. — Да.. Только он в ужасном состоянии. — Где он? — Успокоившись полностью, я решительно спросила. — В вашей комнате. Я быстро развернулась и пошла наверх, несмотря на начавшуюся боль в животе. — Лина! Стой. — Всё кинулись за мной. По дороге на лестнице я встретила Сашу. — Лина? Как ты тут.. Я прошла мимо него, не замечая его. Ведь моя единственная цель была сейчас: дойти до Никиты. — Ты к Никите? Гаврила никого не пускает, пустая трата времени. — Он догнал меня. — Плевать. Поднявшись я увидела Веру Алексеевну, Григория Ильича и Алёшу. — Лина, деточка моя! — Вера Алексеевна подошла ко мне и обняла. — Лина, ты жива. — Григорий Ильич незаметно улыбнулся. Когда меня отпустила Вера Алексеевна, я подошла к двери, но путь перегородил Алёша. — Гаврила велел никого не впускать. Прости, Лина. — Уйди с дороги. — Лина, пожалуйста. — Послышался голос Анастасии. — Я сказала уйди с дороги. Я была резка, агрессивна, неуправляема. Но я должна была любым путём попасть к Никите. — Лина, не получится, прости. — Саша встал рядом с Алёшей. — Вы меня не поняли? Я все эти три дня бродила по лесу, без еды, без воды, без нормального ночлега. И одно желание и мысль увидеть Никиту, заставляло идти меня дальше и жить. А сейчас вы встаёте у меня на пути и думаете, что сможете удержать? — Я буквально выплюнула эти слова. — Линочка, ты слаба.. Давай ты отдохнешь. Врач придёт. А потом к Никите. Хорошо? — Вера Алексеевна взяла меня за руку. Я вырвала свою ладонь. — Я должна увидеть Никиту! И я это сделаю сейчас любой ценой. Послышался скрип двери. Из неё виднелась голова Гаврилы. — Вы совсем окаянные? Я на каком языке молвил? Нужна тишина и покой. — Гаврила.. — Я попыталась выглянуть из мощных спин Белова и Корсака. — Лина Александровна.. Ступайте сюда. Я быстро оттолкнула мальчиков и поспешила зайти в комнату. Гаврила закрыл дверь за моей спиной. А мне открылся взор на еле дышавшее тело любимого. Я быстро подбежала к кровати. Его нежные локоны у лица были мокрые. Он весь дрожал. Его кожа была бледного цвета. Гаврила подошёл ко мне. Я аккуратно поправила прядь волос Никиты, которая спала ему на лицо. — У него жар. Рану я зашил давно. Всё обработал. Я не знаю что с ним. Но это очень серьёзно и я не могу ему помочь. — Выйди из комнаты, пожалуйста. — Хорошо, только я скоро вернусь, ему может резко стать хуже. Гаврила вышел из комнаты. А я присела у кровати и взяла Никиту за руку. — Никита. Любимый мой. Яркий свет. Солнце среди грозы. Мой смысл жизни. Единственный и незаменимый. Пожалуйста, очнись, прошу тебя. Я знаю, ты сильный, ты справишься. Я справилась. Я смогла. Ведь я верила, что ты живой и ждёшь меня. Пожалуйста. Теперь твоя очередь. Мы победили. Никита, слышишь, мы победили. Нам больше ничто не угрожает. Пожалуйста, Никита. У нашей истории должен быть хороший конец. Проснись ради Григория Ильича, он не переживёт, если с тобой что-то случится. Ради Веры Алексеевны, которая любит тебя, как родного сына. Ради Гаврилы, который весь дом построил, лишь бы не тревожить твой покой. Ради нашего ребёнка, ему нужен такой прекрасный, как ты папа, не забирай такую возможность у него. Проснись ради меня.. Я не смогу просто жить без тебя. Ты моя любовь, ты моя жизнь, ты моё всё. Я без тебя никто. Я боролась и справилась, ты тоже сможешь. Я люблю тебя. Очень сильно. И не готова потерять тебя, Никита. Иногда я чувствую себя такой одинокой. Когда иду среди толпы. Когда улыбаюсь, разговариваю. Когда продолжаю жить. Наступает момент, и в этот момент я не могу найти себя там где оставила и спросить ни у кого не могу. Открываю рот, но голос мой молчит. Хочу закричать, словно я в кошмарном сне, но не могу закричать. Не могу дышать. Не могу двинуться. Просто смотрю. И в этот момент понимаю, что медленно, медленно умираю. Потому что иногда человек умирает от душевной раны. Открылась дверь, Гаврила зашёл. — Ему не стало хуже? — Тихо поинтересовался Гаврила. — Нет, вроде. Гаврила потрогал его лоб. — Жар спал, вроде бы. Лина, ты волшебница. Что ты сделала? Два дня у него был жар. — Я? Я, я.. Я ничего. — Я растерялась. Гаврила начал что-то делать, а я молча сидела и смотрела, держа своего мужа за руку.

***

Меня разбудило легкое касание моего плеча. Это была Серафима. Гаврила пустил её. — Линочка, лучик мой. Тебе нужно покушать, искупаться, отдохнуть, как следует. А не корчась у подола кровати. Она была права. Но я боялась уходить, боялась, что я уйду и что-то произойдёт. — Мне и так хорошо. — Лина, сидя у кровати, ты ничем не поможешь. О себе не думаешь, о ребёнке подумай. Ты моталась не пойми где по холоду. И какого ребёнку было? Это же не пойми, что сейчас творится в твоём теле. И в правду. Я так замоталась, что даже позабыла, что ребёнку нужно питание. Я встала, аккуратно поцеловала руку Никиты. Ушла с Серафимой. Она накормила меня очень сытно. Искупала, одела и перевязала мои раны, попутно обрабатывая их. И что интересное, она ничего не спрашивала. Через два часа пришёл врач, я успела поспать и отдохнуть за это время. Врач осмотрел меня и подтвердил, что с ребёнком всё в порядке, он чудом остался цел и невредим, и чтобы я благодарила Бога за это. Я молилась. Много молилась. Чтобы Никита выздоровел, чтобы всё было хорошо..

***

Шли дни, а я всё также сидела у кровати и рассказывала что-то Никите. Меня радовало то, что Никите с каждым днём становилось лучше. Я не отходила от него ни на шагу, только, когда Серафима силой меня вытаскивала, чтобы я поела или отдохнула. Все, кто был в доме не задавали мне вопросы, а только грустно и устало смотрели на меня. А я верила, ни на долю секунды надежда меня не покидала. — Я помню в детстве, после смерти мамы, одна из служанок рассказала мне красивый стих про друзей, но он был печальным. Но я почему то запомнила его навсегда, потому что никто не хотел со мной дружить. Я не знаю почему. Всё играли, бегали, а я в этот момент сидела вдали и играла в свои дорогие куклы. Хочешь послушать его? Вот. Меня спросили : «ты живая?» Рот на замке и я молчу, Ну как сказать,что умираю? Да нет, все круто, я живу. Зачем я вру, нужна мне помощь, Без вас я просто утону, Кидайте круг, тяните, что уж, Друзья нужны, придут в беду. Меня спросили : «ты живая?» Ребята, нет, я умерла, Я вас просила умоляла, Но вы лишь бросили меня . Я не смогла, простите, правда, Меня тут нет, я под землей, Меня хранили, под оградой, В земле холодной и сырой. А вы кричали задыхаясь Зачем так с нами и за что? Я в это время улыбалась, Теперь мне стало всё равно. Интересный, да? Служанка намекала мне на то, чтобы я подружилась с кем-то, ведь одной тяжело и грустно, но я не слушала её советов и пожаловалась Серафиме, та её как следует отругала, что такой ересью ребёнка пугает. И у меня не было друзей. Но потом появились вы: Софья, Анастасия, Саша, Алёша, Стёпка, Люба, ты. — Я опустила голову на кровать. — В последнее время я вспоминаю, как мы познакомились, что было после нашего знакомства.. А помнишь на балу, это был приём Натальи Витловой. Мы еще тогда гуляли в саду. Это была наша вторая встреча. Когда я увидела твой взгляд на звезды, в тот вечер мы ещё танцевали под звездным небом. Я чувствовала рядом тепло, которое не чувствовал уже долгое время тогда. И знаешь, ещё тогда я знала, что мы поженимся. — Я засмеялась. — Я, кстати, думала, как можно назвать нашу дочку или сына. Если будет мальчик, то можно назвать либо Алёшой, либо Сашей. Правда одному будет обидно.. Ноо.. Хахаха. А если девочка, то либо Вера, либо Полина. — Что-то у тебя проблемы с фантазией, мне нравится имя Аня или Артём. — Никита хриплым голосом сказал. — Да ну, Артём такое себе, а вот Аня, можно подумать. А насчёт фантазии, мог бы и сам сразу придумать. Подожди. Тут я поняла, что что-то не так. Я подумала, что у меня начались галлюцинации. Но в следующий момент я почувствовала, что кто то перебирает мои волосы. — Ты там дышишь? — Спросил Никита. Точно не галлюцинации. Я резко подняла голову. Нежные зелёные глаза смотрели на меня. Я заплакала от счастья. — Лина.. Не плачь. Иди сюда. Я поборов желание прыгнуть на Никиту, аккуратно села возле него и прижалась к нему, уткнулась ему носом в грудь, так, чтобы не доставлять ему неудобства. — Я так мечтала об этом. — Я исполню любые мечты моей любимой жены. — И давно ты очнулся? — С самого начала твоего разговора, когда ты ещё говорила, как победила злостного Витлова и как тебя обижали учителя в детстве. — Ааа. Не мог раньше сказать.. Никита, я тебя обожаю. — А ещё у тебя проблемы не только с фантазией, но и с реакцией. — Он поцеловал мою макушку. — Эээ! — Я люблю тебяяяя!

***

Мы пролежали так ещё минут двадцать. Разговаривая о каких то пустяках. — Мне кажется нужно позвать Гаврилу, чтобы он дал тебе лекарство. — Ты мое самое лучшее лекарство. Я засмеялась и поднялась. — Только смотри, чтобы я вернулась и ты также бодро лежал и улыбался, ясно? — Есть, госпожа моего сердца.

***

Я быстро бежала по лестнице. Все были в гостиной. Я вбежала в неё, чуть не врезавшись в столб. — Лина, батюшки, что с тобой? — Все уставились на меня. — Да ты прям светишься.. — Заметила Софья. — Никита.. Никита очнулся. — Я улыбнулась самой светлой улыбкой. Гаврила подскочил: — Когда? — Полчаса назад. Все кинулись наверх. Я была безумно счастлива, как и все остальные. Неужели теперь всё будет хорошо?