Жить сердцем

— Мы не можем так глупо рисковать! Тем более тобой. — Яростно высказывался Никита. — Эта Наталья маньячка. Если ты не забыла, она помешана на мне. И.. убить тебя ей раз плюнуть. Нет. Я не буду рисковать тобой. — Никита, она же убьёт Дарью. Мы даже не знаем, что сейчас с ней... — Я растеряно сидела на кровати. — А вдруг это ловушка. Может Дарьи там нет или что-то в этом роде. — А если есть? Возможно, я слишком добрая и наивная, но Даша мне дорога. — Лина, мы не можем так глупо поступить. Самостоятельно прийти в клетку к тигру. Я цыкнув, легла на кровать и задумалась, что можно сделать, чтобы спасти Дарью. В словах Никиты однозначно была правда. Он прав, рисковать не стоит, тем более нашим малышом. Я измучено промычала, понимая безысходность ситуации. — Тебе правда так важна эта Дарья? Вспомни, что она хотела сделать. — Никита плюхнулся рядом со мной. — Я всё помню, но она не плохая. Да, возможно, я говорю как ребёнок. Но я это чувствую... — Лина, ты знаешь, что ради тебя, я готов на всё? Никита навис надо мной. Я уверенно кивнула головой. — Хорошо. При одном условии мы поедем спасать твою Дарью. — И при каком же? — Ты останешься здесь. В Петербурге. — Ну, нет, Никита. — Я попыталась встать, но Никита не дал мне этого сделать. — Я не смогу быть спокойной здесь, зная, что кто-то решает мои проблемы вместо меня. — Это не только твои проблемы. — Мои. Тем более Наталья хочет видеть меня. — Какая же ты упрямая. Я приподняла брови и наклонила голову в бок, в надежде, что Никита сломается. Но он был неприкословен. — Нет. И ещё раз нет. Ты слышала моё условие. Соглашаешься ты или нет – это тебе решать. Но при любом условии — ты останешься в безопасности. У меня не оставалось другого выбора, кроме как согласиться на условие Никиты. Через некоторое время я и Никита наконец легли в кровать. — И что вы думаете делать? — Спросила я. — Не знаю, попытаемся спасти Дарью, а как пока не решил. — Я всё понимаю, Никит, но Наталья подлая от неё можно ожидать, что угодно, ты мне сам это сказал. Поэтому не езжайте без плана, пожалуйста! — Не волнуйся, моя самая любимая девочка. — Никита прижал меня к себя. — У нашей истории счастливый конец. Мне было очень хорошо и тепло рядом с любимым человеком. Только с Никитой я могла забыть что такое горе, страх и несчастье. Он всегда понимал меня, как никто другой. Меня сразу же стало клонить в сон. Никита рассказывал мне какую-то интересную историю, а я всё быстрее и быстрее погружалась в сон, под его сладкий, мелодичный голос.

***

— Мы выезжаем ближе к вечеру. — Без проблем. — Отозвался Белов. — Вы уверены? Никита, Саша, Алёша, может не стоит рисковать. — Вера Алексеевна, это никогда не закончится, если мы не покончим с этим разом. — Во мне были смешанные чувства. — Лина! — Возмущалась Вера Алексеевна. — Боязно мне за вас. Только недавно оправились, опять в приключения лезете. Что ж вам спокойно не живётся. О себе не думаете, о нас, стариках, бы подумали. — Достаточно. — В гостиную зашёл Григорий Ильич. — Сколько раз вылазили из разных передряг, а тут раскиснем. Нет уж. Я горжусь своим сыном. Спасти любую жизнь – дело благородное. А у Лины сердце доброе. — И вы туда же, Григорий Ильич! — Вера Алексеевна легонько ткнула локтем мужа. — Ужин готов. — Сообщила Люба. Мы все направились в столовую. На протяжении всего ужина меня не покидали тревожные мысли. Я не понимала что происходит. Не была уверена в своих действиях. Как видно, все правы, мне стоит отдохнуть. Как же я соскучилась по спокойной жизни... — Лина.. Ты здесь? — Никита погладил меня по руке. — Мм. — Я подняла голову и увидела, что все на меня смотрят. — Да-да? — Все спрашивают: Кого мы хотим? — Прошептал мне Никита. — Аа... — Я неловко рассмеялась. — Я не думала. — Я тоже. Я буду рад и дочке, и сыну. — А я всегда хотела дочку, теперь хочу внучку. — Сказала Вера Алексеевна, прижав руки к сердцу. — Даа, девочка – это хорошо. Платья ей можно выбирать, на балы возить в свет. — Мечтательно вздохнула Анастасия. — Ну, а мальчик ещё лучше. — Вмешался Алёшка. — Когда родится у меня сын, назову его Сашкой, и будет он морским делом заниматься. — Надеюсь, в честь меня? — Подметил Саша. Мы все дружно рассмеялись. Я была готова многое заплатить, чтобы этот вечер не заканчивался. Но ближе к ночи мы провожали Никиту и Сашу в дорогу. Алёша был должен поехать следом. — Никита, будь аккуратен. Ещё одной твоей травмы я не переживу. — Я волновалась за Никиту. — Любовь моя, тогда я не был готов к этому, но сейчас я вооружён. Никита крепко-крепко прижал меня к себе и не хотел отпускать, но его желание оставить меня в безопасности было сильнее. Мне оставалось только смотреть вслед двум удаляющимся фигурам на лошадях. Я думала, как только Никита и Саша уедут мне станет спокойнее, но мой разум ещё сильнее затуманился. Я на еле гнувшихся ногах добралась до спальни. Раздался стук в дверь. — Войдите. — Тихо отозвалась я. В дверном проходе показалась Серафима, держа в руках чашку с блюдцем. — Не здоровится тебе, дитя. Бледная и грустная ходишь вся. — Накой мне радоваться? — Я устало села на кровать. — Без мужа места себе не нахожу. — На, выпей, лекарь прописал, для поддержания здоровья, а то вообще скоро в живого мертвеца превратишься. Нельзя тебе волноваться, Лина, нельзя! — Да я.. всё хорошо. — У меня не было сил спорить, я выпила лекарство, принесенное Серафимой. — Ложись, спи, дитя, отдыхай. — Серафима по материнске поцеловала меня в лоб и помогла укрыться. Я тут же провалилась в небытие.

***

— Лина... Ли... Наа. Где-то отдалённо я слышала, как кто-то кричал моё имя. Я попыталась оглянуться, вокруг была непроглядная тьма. Через несколько секунд мне удалось начать различать что-то в темноте. Лес. Снова лес. Сзади я услышала треск веток. Я слишком резко обернулась и не смогла удержать контроль и упала на локти. Я попыталась подняться, но как назло корни деревьев как-будто вросли в моё платье и не давали мне подняться. Я пыталась оторвать его от, на удивление, тёплой земли. Пока кто-то приближался ко мне ближе и ближе. Вдруг я почувствовала какое то спокойствие, умиротворенность. На душе стало легко. И я увидела как незнакомый человек подаёт мне руку, чтобы я могла подняться. Я аккуратно вкладываю свою ладонь в его, которая совершенно меня не слушает, и с лёгкостью подлетаю с земли и встаю на ноги. — Лина.. Бельчонок.. Резко поднимаю глаза недопонимания и вижу перед собой отца. — Папа? — На глазах возникли слёзы. Он крепко прижал меня к себе. — Как.. Где мы? С тобой все хорошо? Папа.. — Я пыталась как можно сильнее прижаться к нему. — Лина, я люблю тебя, у нас мало времени. — Родной голос, по которому я успела очень сильно соскучиться звучал в моей голове. — Что? Нет, не оставляй меня, пожалуйста, я очень сильно скучала. Я не могу без тебя. — Я тоже очень сильно скучаю, моя храбрая девочка. Я с тобой, я всегда буду рядом с тобой. У тебя всё получится! В груди что-то очень сильно заныло. Единственное, что я хотела, чтобы время в этот момент остановилось. Я хотела вернуться в светлые дни, когда я ежедневно видела улыбку родного и любимого человека. Когда его руки также крепко, как в этот момент, обнимали меня каждый день. Когда я в детстве падала и он каждый раз поднимал меня и дул мне на рану, чтобы я успокоилась. Когда я знала, что для меня нету никого ближе чем он, мой папа. — Лина, Никита в опасности. — Что? — Я подняла голову на папу. — Не оставляй его. Вы должны быть вместе. Вы как солнце и луна, не можете друг без друга. — Я не понимаю... — Я так счастлив за тебя... — Никита, он прекрасный муж, я его очень сильно люблю. — Знаю, знаю. — Отец сделал недолгую паузу. — Она будет похожа на тебя. Расскажи ей обо мне и что я всегда буду защищать её, как и тебя. — Ты о ком? Я почувствовала как чьи-то тёплые руки накрыли меня сзади. Я попыталась повернуть голову назад и увидела красивую женщину с длинными вьющимися волосами. Она нежно обнимала меня и смотрела таким добрым взглядом. — Мама? Женщина в ответ улыбнулась мне. — Я горжусь тобой, моя любимая девочка.

***

Я резко поднялась с кровати, справившись с лёгким головокружением, я потихоньку приходила в себя. Я медленно села на пол. — Папа.. Мама... Мне так вас не хватает.. Я попыталась собрать картину воедино и оставить надолго в своей памяти всё сказанное во сне. Никита... Что это могло значить. Он в опасности? Мне и до этого хватало тревожных мыслей, а теперь я была сама не своя. Ещё даже не расцвело, а сна не было ни в одном глазу. Я быстро собралась и спустилась вниз. Я решила выйти на улицу и подышать свежим воздухом, я чувствовала себя лучше чем вчера, но в моей голове все перемешалось, я думала как мне поступить. Пройдясь по двору, я уже собиралась возвращаться в постель, как увидела человека, скачущего к нашему дому. Я оглянулась, никого поблизости не было, если только Гаврила в своём сарайчике. Неизвестный слез с коня и направился к воротам. — Извините, сударыня! — Он заметил меня. — Кто вы? Да ещё в столь ранний час. — Я гонец. Развожу срочные письма по заказам. Тут письмо на имя Лина Калинская. Вы не знаете кто это? — Допустим знаю. От кого письмо? — Я ближе подошла к воротам. — Извините, сударыня, тайная информация, я клялся честью. — Я передам его. — Я попыталась забрать письмо через ворота. — Нет, нет, так не пойдёт, сударыня. — Он отнял руку. — Что ты хочешь? — Сударыня, я меньше чем за двое суток доскакал от Москвы до сюдова. Я считаю, я проделал долгую работу. — Денег хочешь? К тебе выйдут и рассчитаются. — Другое дело, сударыня. — Он вложил мне письмо в руку. — С вами приятно иметь дело! Я быстрым шагом пошла в дом. Зайдя в дом, я сразу же направилась в свою комнату. Навстречу мне вышла Люба. — Лина? А ты чего не спишь? — Да не спится, все хорошо, я уже иду в кровать. — Я спрятала письмо за спину. — Давай, Серафима Ивановна говорит, тебе нужен отдых. — Угу. — Я улыбнулась и уже собралась уйти, как вспомнила. — Люба, там гонец стоит у двора. Дай ему... два рубля. — Ого, Лина, чем он заслужил такую милость? — Да так, вести новые принёс. — И давно ты интересуешься новостями? — Ну, я же теперь княжна Оленева. Я быстрым шагом ушла в комнату, пока у Любы не появились ещё вопросы. Оказавшись в комнате, я быстро начала вскрывать письмо. Мои догадки оправдались. Знакомый почерк, только она до сих пор называла меня Калинской.

Линушка, Линушка. Часики тик так, так тик. Уже пошли третьи сутки, после того как ты получила письмо, а тебя до сих пор нет. Я думала, ты примчишься на крыльях ветра. Если ты читаешь это письмо, то значит либо тебе не дорога жизнь Дарьюшки, либо ты отправила своих щенков сюда. Удобно, когда твои проблемы решают иные люди? Это редко хорошо заканчивается. Пишу я, в общем то, чтобы пригласить тебя на поминанья. Даши и щенков, которых ты послала сюда. Я могу устроить тебе такой же радостный приём, как и им!

Н. Д. В.

— Чёрт... Что же делать.. Вот про что говорил отец. Никита в опасности, она готовит для них ловушку. А если.. Уже что-то случилось? Нет. У неё нет столько связей, она не могла перехватить их по дороге. Она ждёт их по приезде. Их нужно срочно предупредить. Нельзя терять ни минуты. Я сломя голову побежала вниз, сбивая служанок по пути. — Княжна, Вы куда? — Кричала мне вслед одна. — Вам накрыть стол? К счастью, уже расцвело и Гаврила возился в саду. — Гаврила, Алёшка уехал? — Доброе утро, Лина. От чего ж ему уехать, он как всегда после обеда поедет. — Говорил Гаврила в своём излюбленном тоне. — А что ж тебе с утра пораньше он понадобился? — Даа.. Спросить хотела. Вот. — Я пошла в дом. Я понимала, что не могла ждать пока соня - Алеша проснётся. Поэтому я направилась в сторону гостевой комнаты и тихо постучала. — Кого в такую рань принесло? — Послышался сонный голос Алёшки из комнаты. — Алёша, это я, Лина, срочно одевайся и выходи. — Шёпотом прошептала я и быстро покинула коридор. Я прождала его ещё минут десять. Наконец-то гардемарин соизволил явиться в гостиную. — Лина, что-то случилось? — Завидя меня, он встревожился. — Да, я получила письмо. Я отдала ему в руки письмо Натальи Дмитриевной. Он медленно, с некой опаской взял его и начал внимательно вчитываться. После прочтения он отдал письмо и прикрыл лицо руками. — Черт его побрал. Плохи дела. Я выезжаю. — Он направился в коридор. — Я с тобой. Он резко обернулся на меня. — Нет. И ещё раз нет. Никита сказал следить за тобой, чтобы не натворила глупостей. — Да что вы все мне запрещаете? Мне надоело бездействовать. Я не хочу слышать о том, что кто-то другой решает мои проблемы. — Никита мне голову оторвёт, если я возьму тебя с собой. — Никто кроме меня не знает так хорошо Наталью Дмитриевну и Дашу. Нас много, я буду в безопасности. Алёша, ну, пожалуйста! — Даже если я тебе откажу, ты все равно поедешь? — Да. — Ааа, черт. Собирайся. Только чтобы никто не знал. — Спасибо! Надо подготовить лошадей. — Оу, нет, ты поедешь в карете. — Что? Но мы потеряем много времени и будем более заметны. — Я не до такой степени самоубийца, чтобы разгневать Никиту. Ты же знаешь, он за тебя любого порвёт, что уж тут говорить о вашем малыше. Это может быть небезопасно для вас.

***

Они были правы. Я гневалась на себя уже в сотый раз за то, что подставляю не только себя, но и нашего с Никитой ребёнка. Я молилась каждый день, чтобы с ним было все хорошо. Но я не могу бездействовать. — Вот такая вот у тебя сумасшедшая мама, не сидиться ей на месте. — Я погладила свой живот. Срок у меня был небольшой, да и живота толком не было видно, я очень надеялась, что всё в порядке. Пора выезжать. Предупредив Любу и выслушав от неё куча поучений, нам наконец удалось выехать. Служанки собрали мне целую корзину еды и питья, чтобы я ни в чем не нуждалась, по настоянию Алёши с нами поехала служанка. — За сколько мы доедем? — За 3 суток. — Я слышала голос Алёшки. — Долго! — Мы и так запрягли самых быстрых лошадей, я постараюсь как можно быстрее гнать их.

***

Путь наш был не такой уж и долгий, случилось так, как и сказал Алёша. Лошади были очень быстрые и мы сумели за двое суток доехать до Москвы. Алёша практически не отдыхал. Пару раз, днём, я заставила его отоспаться в карете, и села за поводья. Конечно, вела я лошадей не так умело и быстро как Алёша, но как никак, хотя бы так, он отдыхал и кушал. Остальное время я спала, меня не интересовали виды жёлтых листьев за окном кареты, я просто очень быстро утомлялась. Переждав ночь в гостевом доме у родственников Алёши, он стал думать, как найти и оповестить Никиту. А я не хотела терять и минуты. Каждую ночь я задумывалась, где и как Никита сейчас? А вдруг уже поздно? Нет. Я старалась отгонять плохие мысли и как можно меньше волноваться. Наконец-то следующим днём после приезда Алёша мне сказал: — Лина, ты остаёшься здесь, в безопасности, а я еду в дом к Витловым. Судя по разговорам, у их дома видели двух молодых юношей, похожих по описанию на Сашу и Никиту. Я понимала, что спорить бесполезно и Алёша никак не возьмёт меня с собой, и я без возражений согласилась. — Только пообещай, что с вами всё будет в порядке! — Обещаю. Не вешай нос, жена гардемарина. — Алёша прибодряюще улыбнулся и ушёл. Он и Саша стали мне как братья. Я очень была рада, что судьба подарила мне таких людей. Ближе к ночи я уснула. Мне снова снился сон. Снова мужчина, только на этот раз я не видела ни лица, ни фигуры. Просто голос, но этого мне хватило. — Лина, домой. — М? — Я попыталась оглянуться в попытках найти источник голоса. — Папа? — Наш дом... Я снова резко проснулась. Витлов мёртв. Мой дом пуст. Я твёрдо решила направиться туда. Родные стены же лечат. Или калечат?

***

Вскоре добравшись до дома, который был не так далеко, меня охватила грусть и пустота. Я легко попала в давно опустевший дом, я помнила где отец всегда хранил запасные ключи. Идя к входной двери, я вспоминала, как будучи ребёнком баловалась здесь с папой и как всегда помогала Серафиме сажать цветы.

— Дитя, не так. Нужно аккуратнее, нежнее. — Тёплые руки Серафимы накрыли мои и помогли посадить росток в землю. — Это твоя родная земля. Она полностью зависит от тебя. Будешь относиться к ней с любовью, она будет радовать тебя своей красотой и плодородностью.

— Дочка, как ты умудрилась упасть? — Сильные отцовские руки отряхивали моё платье от грязи. — Это не я. — Отвечала я надутым голосом. — Будь остожнее, бельчонок. — Он аккуратно поцеловал меня в лоб. — Иди, играй.

Все воспоминания резко нахлынули на меня. Зайдя в дом, я вспоминала каждый день, вечер, проведённый здесь. Придя на кухню, я вспомнила, как каждый день мы собирались здесь, и ужинали, и обсуждали всё что угодно. Зайдя в гостиную, перед моими глазами возникли воспоминания не так уж и давней поры:

— Опять ты за своими книжками. — Александр Иванович сидел на диване и пил чай. — Папа, doctrina levis est, qui plura novit ¹. ( Doctrina levis est, qui plura novit ¹ — Ученье свет, кто учится, тот больше знает) — Лина, Лина, опять со своей латынью. Кто меньше знает, тот крепче спит. Suus ²? ( Suus ²? — Понятно?) — А говоришь, что латынь не знаешь. — В твоём возрасте нужно о замужестве думать, а не о латыне. — А вот будет у меня жених знать латынь, а я не буду и он скажет, что не возьмёт меня в жены. — Не неси чушь, Лина. Тебя? И не возьмёт? Да тебя с руками и ногами заберут. — Мне всего лишь шестнадцать. И я не хочу замуж, буду учиться, может дело своё открою. — Дело? Твоё дело — детей рожать. Мы ещё долго смеялись в тот вечер.

На моих глазах возникли слёзы. Было больно видеть опустевшие комнаты. Нет, мебель и вещи остались. Как же хорошо, что Витлов не успел всё продать. Пусто было из-за того, что не было больше радостных и звонких голосов. Не слышно больше того, беззаботного смеха. Здесь больше не кишит жизнь. Здесь больше нет той любви и мира, который царили здесь раньше. Как же всё очень быстро изменилось за два года... Я направилась в свою комнату. Место, где я жила семнадцать лет. Место, где я впервые поцеловалась с Никитой. На удивление, большая часть дома не выглядела заброшенной, может Витлов ни всех крестьян распустил? Зайдя в свою комнату, я ощутила приятное чувство на душе, ведь я в родном месте. Я огляделась и увиденное, заставило меня сильно ужаснуться. На стуле, посередине комнаты кто-то был связан. Я быстро справилась с паникой и подошла поближе, пытаясь разглядеть кто это и жив ли он. — О боже, Даша! — Я быстро кинулась к ней. — Пульс есть. Жива! Слава Богу! У неё были связаны ноги и руки, и была повязка, которая закрывала ей рот. Она выглядела бледной, на её теле были синяки. Она находилась без сознания, еле дышала. — Что с тобой сделали? Бедная... Я пыталась привести её в чувство, как сзади послышался скрип двери и два коротких шага. — Лина?