День, которого никогда не было

      Хмурясь от мощного порыва ветра, взъерошившего его отросшие волосы, Эрен нервно одернул рукав темно-зеленого военного кителя и всмотрелся вдаль. Тяжелые грозовые тучи надвигались со стороны моря. Со стороны врагов. Раньше врагами были титаны, но позже выяснилось, что это такие же несчастные люди как и они, жители острова Парадиз. Все это время они сражались не с тем противником, и угрозу им представляли не титаны. А люди. Другие люди.       Последние три года Эрен не мог думать ни о чем другом, и он ужасно устал. Ему едва исполнилось пятнадцать, когда он впервые увидел часть того, что их ждет, и с тех пор его жизнь превратилась в сущий кошмар наяву. Резкая перемена в поведении была свалена капитанами на переходный возраст, а окружающие товарищи по службе оправдывали его странности «синдромом героя» и более не обращали внимания. Все, кроме самых близких. Армин несколько раз пытался поговорить с ним, выведать, что же беспокоит его друга, но Эрен свел все его попытки к минимуму. А Микаса… Микаса, к его удивлению, больше не влезала в его личное пространство, но Эрен видел невысказанную тревогу во взгляде ее серых глаз.       Поначалу он вздохнул с облегчением. Микаса всегда проявляла чрезмерную опеку над ним, словно он был ей младшим братом, и это изрядно злило его. Раньше. Однажды он неожиданно для самого себя взглянул на нее по-другому, как-то иначе. Она слишком долго возилась с уборкой курятника на ферме. Это был один из дней, когда они помогали Хистории с ее новым хозяйством. Эрен застал ее за тем, как она отвоевывала у дикой кошки вылупившихся цыплят.       — …голодная, знаю… — бормотала она, закрывая птенцов в клетке. Кошка недовольно урчала, сверкая злыми глазами. — Вот, ешь лучше это. Микаса осторожно опустила миску с покрошенной рыбой и, отступив на шаг, присела на корточки, замерев. Эрен невольно затаил дыхание. Кошка была такой же черной, как блестящие волосы Микасы. Девушка и сама напоминала чем-то дикое животное: ее глаза странно блестели, а иссиня-черные волосы, отросшие до плеч, растрепались. Они сверлили друг друга выжидающим взглядом какое-то время, но голод победил, и кошка резко дернулась к тарелке. Изредка бросая на Микасу настороженные взгляды, она с громкими звуками быстро опустошала миску.       — Теперь и твоим деткам будет, что поесть, — улыбнулась Микаса, поднимаясь и вновь беря метлу. Кошка пулей проскочила на улицу между ног Эрена.       — Чем это ты занимаешься, Микаса? — почему-то строго спросил Эрен. Девушка вздрогнула, только сейчас замечая его. Эрен переступил через порог курятника, слегка прикрывая за собой дверь. — Подкармливаешь диких кошек? Ты же знаешь, что они источник инфекции? Повадятся сюда бегать еще.       — У нее котята, — странным голосом начала Микаса. Ее рука взлетела вверх, желая коснуться пресловутого красного шарфа, но тут же вернулась на место, перехватывая метлу. Эрен зацепился взглядом за раздражающий его красный шарф. Микаса периодически чинила его, добавляя новые красные нити, но все же он выглядел изрядно поношенным.       — Отлично, значит в следующий раз здесь будет не одна, а десять кошек, — раздраженно буркнул Эрен, разворачиваясь и направляясь к выходу. Он поморщился и потер лоб, сам не понимая причины своего поведения. Замер у выхода, спиной чувствуя, как она смотрит на него. Слегка повернул голову, небрежно бросая: — Ужин в шесть вечера, не опаздывай. А то я не смогу отвоевать твою порцию у Саши.       Эрен моргнул, вспоминая, что это было три года назад. В тот момент он почувствовал что-то странное, другое. Его терзало множество чувств с тех пор, как он понял свое ужасное предназначение, но это чувство… он никогда не знал его. Точнее, смутно ощущал его, но в чужих воспоминаниях. Оно проскальзывало в воспоминаниях Эрена Крюгера, Гриши Йегера, но на этот раз оно принадлежало ему. От этой мысли его сердце начинало биться чаще, дыхание сбивалось, а щеки начинали гореть.       В тот самый день, три года назад, Эрен Йегер впервые понял, что почувствовал любовь.       Эрен возвращался в корпус, проходя мимо тренировочного ангара, зная, что в такое позднее время там никого нет. Никого, кроме нее. Он услышал раскат грома, донесенный резким порывом ветра, и непроизвольно ускорил шаг. Эрен выругался, когда в глаза попала пыль. Потянув на себя тяжелую дверь, он успел протиснуться внутрь до того, как очередной мощный порыв ветра захлопнул ее за его спиной. В помещении царил полумрак, одна лампочка освещала дальний угол. Эрен услышал, как просвистело лезвие брошенного ножа, а затем с характерным звуком воткнулось в древесину. Микаса слегка склонила голову, оценивая результат. Три из пяти ножей попали в голову, а вот два других, миновав мишень, воткнулись в дальнюю стену. Он услышал, как она прошипела ругательство и, слегка сутулившись, направилась к стене.       — Теряешь хватку, Микаса, — усмехнулся Эрен, на ходу расстегивая военный китель и снимая с плеч.       Микаса лениво обернулась, смерив его задумчивым взглядом.       — А? Это ты… — пробормотала она, быстро теряя интерес.       Эрен громко выдохнул, складывая руки на груди, наблюдая за тем, как она вынимает ножи и возвращается на исходную позицию. Микаса встала в стойку. Он видел, как мышцы на ее руках напряглись, стоило ей поднять руку и прицелиться. Все ее тело словно окаменело. Эрен нахмурился, предвидя результат. Свист рассекающегося воздух лезвия разрезал тишину между ними, пролетая мимо мишени. Микаса быстро кинула второе, но результат оказался не лучше.       — Дерьмо…да чтоб… — резко, но тихо выругалась она, тут же кидая третье, четвертое.       — Что с тобой?       Эрен оказался рядом, мягко перехватывая ее запястье. Воспользовавшись ее замешательством, он перехватил пятый нож и небрежным взмахом руки воткнул его в землю, не отводя обеспокоенного взгляда от ее лица. Микаса проследила за его движением, на мгновение опуская глаза вниз, но тут же резко выдернула руку и отступила в тень.       — Я в порядке, — отмахнулась она, отворачиваясь и упирая руки в бока, а затем складывая их на груди, обтянутой коротким топом, в котором обычно она проводила тренировки по рукопашному бою. Эрен успел заметить свежие следы пропущенных в спаррингах ударов. Это совсем не было похоже на ту Микасу Аккерман, которую он знал.       — Микаса, — мягко начал он, подходя к ней со спины. — Пожалуйста, поделись со мной…       — Я же сказала, что в порядке, Эрен! — резко обернувшись, повторила она, гневно сверкая глазами. Впрочем, это было недолго. Осознав ситуацию, она тут же смутилась, отводя взгляд и наверняка заливаясь румянцем. — Извини, я просто… плохо сплю… из-за этого немного раздражительная и…       — Все нормально, не извиняйся, — он попытался улыбнуться, но вышло скверно. Его взгляд бродил по ее лицу, она и правда выглядела уставшей. Они замерли друг на против друга, и пустота между ними оказывала на него давление. Будто на его грудь положили тяжелый камень, и он не мог сделать вдох, полностью расправляя ребра. Ему хотелось протянуть руку и коснуться ее, чтобы успокоить и успокоиться самому, но вместо этого он отступил на шаг, снимая с вешалки свой китель и вновь подступая ближе.       — Пойдем, скоро ужин, — произнес он, накидывая его ей на плечи. — И скоро начнется гроза…       Микаса молча кивнула, не поднимая головы, и направилась к выходу, не дожидаясь его. Эрен остался стоять на месте, смотря ей вслед. Нахлынувшее чувство одиночества сжало его сердце, и он резко отвернулся, направляясь к стене, затем вынимая ножи, вслушиваясь в то, как открывается тяжелая дверь, раздается громкий раскат грома и тут же затухает в тишине ангара.       Эрен встал на то самое место, где несколько минут назад стояла она и вытянул руку, прицеливаясь.       Раз.       Два.       Три.       Точно в цель.       Он покрутил четвертый нож в руке и резко отшвырнул его в сторону.       — Черт возьми, как же вкусно готовит Николо! — практически неразборчиво проговорила Саша, продолжая набивать рот. Они с трудом могли поверить в то, что с таким аппетитом она оставалась в прекрасной форме.       Конни спародировал подругу, за что ему тут же прилетело от нее же. Жан начал успокаивать обоих товарищей, пытаясь при этом уследить за своей тарелкой. Армин, сидевший вместе с Эреном поодаль, смотрел на них с легкой улыбкой, подперев рукой голову. Эрен все еще не мог привыкнуть к новому образу друга. Арлерт состриг свои золотистые волосы и отдаленно стал напоминать Эрвина Смита.       — Ты чего не ешь? — вдруг спросил Армин, поворачиваясь к Эрену. Йегер посмотрел на свою тарелку, а затем покосился на пустующее рядом с Армином место.       — И где Микаса? — вновь спросил Армин, тоже поворачиваясь к пустующему месту.       — Мы целый день не виделись; так, мельком, когда проходил мимо тренировочной площадке, видел ее в центре. Мне показалось, что она выглядела растерянно…       — Мы виделись полчаса назад, с ней и правда что-то не так, — задумчиво пробормотал Эрен, лениво ковыряясь в своей тарелке. Шум за соседним столом начал усиливаться, видимо, Саша начала выходить из-под контроля.       — Наверное, она у себя в комнате, я отнесу ей ужин, пока его не съел кто-то другой, — поднявшись из-за стола, произнес Эрен.       Не став дожидаться новых вопросов, Эрен быстро покинул столовую и направился по коридору в женское крыло. На самом деле, делать это после определенного времени было категорически запрещено, но сейчас ему было все равно. Страх перед наказанием от капитана Леви давно начал сдавать позиции.       — Куда это ты направился, Эрен? — вдруг раздался голос за его спиной.       Оборачиваясь, он все же мысленно поблагодарил небеса за то, что это Ханджи Зоэ, а не капитан Леви.       — Добрый вечер, главнокомандующий, — он учтиво склонил голову.       — Не заговаривай мне зубы, Эрен, — поправив очки, отмахнулась Ханджи. — Что ты забыл в женском крыле? Что это?..       — Микаса пропустила ужин, — уверенно начал он. Все вокруг знали, что у них были «особые» отношения. Микаса росла под опекой семьи Йегер, потому что потеряла родителей в раннем возрасте. Мальчик и девочка росли и воспитывались вместе, вместе пережили падение стены Мария, к тому же, были объединены мутной кровавой историей, а потому крепкой связи между ними никто не удивлялся. Когда говорили о ком-то одном, второй обычно подразумевался безоговорочно.       Впрочем, раньше они были детьми, а сейчас…       Ханджи неодобрительно покачала головой, медленно подступая ближе.       — Если бы здесь был «кое-кто», то другой «кое-кто» уже скулил бы в углу, избитый первым «кое-кем»… в общем, ты меня понял, — понизив голос, откашлялась Ханджи Зоэ, вновь поправляя очки. — Но учитывая все обстоятельства, я могу сделать одно исключение, Йегер. Отдаешь тарелку и возвращаешься в свою комнату. Понял?       — Так точно! — отчеканил Эрен, нервно сглатывая.       — Даже порог комнаты не переступаешь, понял?       Эрен вновь кивнул. Ханджи, смерив его пристальным взглядом, медленно зашагала в сторону столовой.       — Надеюсь, ты не попадешься «кое-кому» на глаза, но если что, я тебя прикрою, так и быть.       «И на том спасибо».       Эрен поспешил в дальнее крыло, искренне надеясь на то, что оставшийся путь пройдет без приключений. Оказавшись напротив ее двери, он отдышался, оглядываясь словно преступник, а затем, выпрямившись, занес руку и постучал. Вышло как-то не очень уверенно, и он хотел было постучать снова, как дверь слегка приоткрылась.       — Эрен? — Микаса удивленно приоткрыла рот. — Что ты тут?..       Он молча протянул ей тарелку, почему-то опуская взгляд зеленых глаз в пол.       — Вот… тебя не было на ужине… Сегодня давали мясо, и Саша…       Он запнулся, поднимая глаза, тут же жалея об этом. Она выглядела так… прекрасно. Его сердце пропустило удар, а затем мучительно сжалось. Черт!       — Спасибо, — ее голос звучал мягче, чем час назад. Она благодарно приняла тарелку из его рук, невзначай касаясь его пальцев. Его поразил холод ее рук.       Они вновь замерли напротив друг друга, и каждый смотрел куда угодно, избегая встречи с блестящими глазами. Эрен почувствовал, как дыхание снова сбилось, а сердце забилось чаще. Он поднял глаза, цепляясь за ее лицо, отмечая, как на ее бледных щеках проступил румянец. И как заметны темные круги под миндалевидными глазами.       — Могу я войти? — вдруг спросил он; в его голове набатом звучал голос Ханджи, но он быстро заглушил его. Вместо ответа, неуверенно замявшись, Микаса все же отступила вглубь комнаты, пропуская его. Эрен тихо захлопнул дверь, тут же задвигая засов. Поймав ее вопросительный взгляд, пояснил:       — Где-то там может быть капитан…       Микаса неловко кивнула, отступая к столу и ставя тарелку с едой.       — Ты поешь, наверное, оно уже остыло, но все равно вкусное, — небрежно кивнув головой, Эрен отошел к окну, попутно разглядывая обстановку ее комнаты, пока Микаса уселась на кровати и принялась за еду. Судя по всему, она была достаточно голодна.       Эрен никогда не был в ее комнате, но она выглядела точно так, как и его. Быть может, у других девушек комнаты были другими, но Микаса и раньше довольствовалась малым. Ей всегда было все равно, на чем спать и чем укрываться. Лишь бы была крыша над головой и было тепло. К слову, в ее комнате было значительно холоднее.       — Почему ты не?.. — он обернулся, замечая, как она отставила пустую тарелку и откинулась спиной на стену.       — Микаса, что происходит? Не говори, что все в порядке, — не выдержал Эрен, подходя ближе и усаживаясь на стул напротив нее. Он подался вперед, всматриваясь в ее лицо.       Эрен всегда ненавидел то, как она опекает его, но никогда не обращал внимания, что часто делает точно также. Никогда, до того самого дня три года назад, когда он вдруг посмотрел на нее по-другому.       Конечно, откуда им было знать, как нужно любить? Она проявляла свои рано возникшие чувства как успела запомнить, наблюдая за отношениями в семействе Йегер. Они росли в постоянных условиях выживания, их учили владеть оружием, чтобы убивать, а не чувствами, чтобы любить. Они повторяли одну и ту же фразу, которая теперь казалась Эрену абсолютно не абсолютной!       «Отдадим свои сердца ради человечества!»       Нет! Черт возьми, не так!       Он потянулся, не успевая отдать себе отчета и взял ее руку, крепко сжимая ее ладонь своими, чувствуя, как холод ее кожи соприкасается с огнем его. Она вздрогнула, поднимая уставшие глаза.       — Ты… мы… я чувствую твою боль, Микаса. Как и ты — мою. Прошу тебя, расскажи мне, что тебя тревожит, — с мольбой произнес он, не позволяя ей отвести взгляда. Перед его глазами проносилась вся жизнь от начала и до конца, которого она не знала. Почему у них не было ни единого шанса на другую жизнь? Он видел все возможные варианты, но ни в одном они не были счастливы. Он мог уничтожить человечество, он мог спасти его, но он не мог спасти то, что между ними было. Ни единого шанса!       — Эрен, ты… плачешь? — удивленно произнесла она, несмело касаясь его щеки. — Почему?       Он молча опустил голову, утыкаясь в ее колени, глотая соленные слезы.       — Почему?.. — повторил он, задавая себе тот же самый вопрос. Ни единого шанса.       Он чувствовал, как ее дрожащие руки обхватывают его голову, как она склоняется над ним, что-то шепча. Он видел ее спустя года, красивую, но абсолютно несчастную и одинокую. Она так и не сможет отпустить его.       — Прости меня… Прости за все, что сделал, еще сделаю… за то, что не сделал и никогда не сделаю… Прости… Я просто ищу способы… чтобы ты была счастлива, — словно в бреду шептал он, целуя бледную кожу ее рук и крепко обнимая ее колени.       Микаса обхватила его горячие влажные щеки. Он резко потянулся вверх, тут же накрывая ее соленые губы своими, прижимаясь так, словно от этого зависела жизнь… Если бы только от этого зависела жизнь! В детских сказках поцелуем разрушали даже самое сильное проклятье.       Но их проклятье могла снять лишь его гибель.       Микаса замерла на мгновение. Он чувствовал, как ее губы медленно становятся мягкими и податливыми, как дрожат ее пальцы, касающиеся его щек. Бешенный стук собственного сердца заглушал все оставшиеся мысли.       Это было неправильно. Они нарушали устав. Он подставлял Зое. Капитан Леви не оставит на нем живого места…       Все равно!       Они отстранились друг от друга, когда воздуха в легких стало катастрофически мало. Тяжело дыша, обжигая кожу, смотрели друг на друга в полумраке, словно впервые. Эрен гладил ее лицо, стараясь запомнить этот момент до мельчайших подробностей. Микаса слегка качнулась вперед, опуская взгляд и вновь коснулась его губами. Мягко и неумело. Они смаковали первые поцелуи уже менее резко и требовательно. Новые ощущение, о которых оба слышали лишь от более старших солдат, отзывались приятным теплом в животе, медленно охватывающим все тело.       Микаса неуверенно потянула его на себя, заставляя подняться с колен и сесть на ее кровать. Она слегка наклонила голову, когда его губы оставили ее и скользнули вниз по краю челюсти, а затем еще ниже, на шею. Он стал совсем медленным, пробуя ее кожу на вкус, заставляя отпечататься в своей памяти навечно. Его руки невесомо скользнули по ее ребрам вниз, заставляя невольно вздрогнуть от приятного покалывания. Тепло его кожи ощущалось ею через тонкую ткань майки. Резко втянув воздух носом, Микаса запустила ладонь в его отросшие волосы, другой обхватывая его плечи, чтобы прижаться еще ближе, ощущая его дыхание между плечом и шеей. Он замер, нежно проводя рукой по ее спине, затем поднял голову, заглядывая в ее глаза.       — Нам нельзя… — с придыханием прошептал он, отчего Микаса словно проснулась. Она испуганно округлила глаза, осознав, что потеряла контроль.       — Но можно другое… — продолжал он, не заметив ее беспокойства.       Стоило ему снова мягко накрыть ее губы, как она вновь перестала отдавать себе отчет. Микаса слышала от других девушек о том, как это бывает, но раньше не придавала этому значения. Когда он аккуратно уложил ее на кровать и навис сверху, она снова напряглась. На этот раз он заметил.       — Ты… боишься? — прошептал он.       — Я… — она чувствовала, как горят ее щеки, но не понимала, с чем конкретно это сейчас связано. Микаса не отдавала себе отчета о том, как крепко сжимает шнурок его хлопковой рубашки цвета хаки. — Не боюсь… просто…       — Я могу остановиться, — слегка разочаровано произнес Эрен, приподнимаясь. Он ни в коем случае не хотел, чтобы она плохо чувствовала себя.       — Нет!.. просто… нам же рассказывали, что… ну… у этого могут быть последствия, — она заикалась, нервно обводя взглядом комнату. Ей абсолютно не нравилось это чувство! Микаса поняла, что еще никогда не испытывала такого дикого смущения, как сейчас.       — Мы не будем заниматься этим, — слегка смущенно произнес Эрен, усмехаясь. На мгновение он задумался.       Быть может, было бы не так плохо, если бы у них был ребенок?.. Для Микасы. Быть может, после его смерти она была бы счастливее?..       — А?.. — Микаса совсем сбилась с толку. Он был уверен, что оба сейчас выглядят очень смешно. И это он тоже хотел запомнить.       Он вновь приблизился к ней, невесомо проводя пальцами по ее длинной шее вниз, упираясь в шершавую ткань белой майки. Он скользнул ими чуть ниже, наблюдая как расширяются ее зрачки и приоткрываются губы.       — Ты мне веришь? — прошептал он у ее уха, обжигая горячим дыханием. Его рука плавно переместилась на плоский напрягшийся живот, задерживаясь недолго, а затем еще ниже, упираясь в резинку спортивных брюк.       Поняв, что он намерен сделать, Микаса повернула голову, ловя его губы и закрывая глаза, чтобы скрыть смущение. Эрен удовлетворительно замычал что-то ей в губы, и его рука смелее ослабила шнурок на ее поясе. Он перекатился на бок, прижимаясь к ней всем телом и забираясь ладонью под плотную ткань.       Микаса резко выдохнула и слегка выгнулась, подаваясь навстречу его касаниям. Ее отросшие иссиня-черные волосы разметались по подушке. Прикрыв глаза, она издала тихий стон, одной рукой тут же накрывая его руку и направляя движения. Эрен не мог отвести восхищенного взгляда от ее лица, подкармливая свое эго ее шумными вздохами. Он подался вперед, накрывая ее рот своим, углубляя поцелуй в тот момент, как его пальцы скользнули ниже. Она глухо простонала, насаживаясь на его пальцы.       Эрен прошипел что-то неразборчивое, почувствовав, как плотно она обхватила его. В конце концов, ему становилось сложнее игнорировать чувство жжения в паху. Он немного помедлил, высматривая ее реакцию на разные движения и, найдя ту, которая ему понравилась, слегка ускорился. Его вторая рука запуталась в ее волосах, и лежа на боку ему было крайне не удобно хоть как-то попытаться ослабить ремень армейских брюк.       Издав, как ему показалось, более громкий стон, Микаса слегка приподнялась на локте, опуская взгляд. Он не успел сообразить, как она ловко расстегнула бляшку ремня и дернула ширинку вниз. Скользнув одной рукой по четкому контуру пресса вниз, она другой притянула его голову к себе, вжимаясь губами в его губы и вместе откидываясь на подушку. Эрен охнул ей в рот, почувствовав, как она обхватила его рукой, зажмуриваясь от приятных ощущений и тяжело дыша. Ее движения были рванными, чуть более быстрыми, когда он касался ее в самом чувствительном месте, и медленно-тягучими, когда останавливался, чтобы поласкать другое. Тяжело дыша, он слегка отстранился, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза, иногда дергая бровями.       — Ты?..       — Нет, — прошипел Эрен, и вышло немного злобно. Выдохнул, наклоняясь вперед и открывая глаза. Его взгляд уперся в ее вздымающуюся грудь. Убрав свою руку, вызвав тем самым у нее возмущенный вздох, Эрен потянулся к ее майке и рывком дернул ее вверх, намеренно задевая затвердевшие соски. В его голове лихорадочно кричала одна единственная мысль. Отбросив ткань в сторону, он с ее помощью стянул с себя рубашку, которая полетела в том же направлении. Его дрожащие от нетерпения руки устремились к ее штанам, стягивая их с длинных стройных ног. Нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд показались Микасе неуместно забавными. Она нервно хихикнула, насторожившись его решимостью. В ответ он навис над ней, приподнимая ее лицо за подбородок.       — Расслабься, я же сказал, мы не будем заниматься этим… — выдохнул он. Его затуманенный взгляд прошел по ее лицу, прежде чем он сладко поцеловал ее, затем спустился ниже, сразу влажно целуя оголенную грудь, живот, спускаясь еще ниже.       Микаса сдержала стон, испугавшись нового ощущения и того, что кто-то может ее услышать. Эрен устроился между ее ног, крепко обхватывая ее бедра так, что на утро там наверняка останутся следы от его пальцев. Откинувшись на подушку, Микаса зажала рот рукой, выгибаясь и дергаясь, когда почувствовала его язык. Он сразу нашел то, как ей нравится, подбадриваемый ее тяжелым мычанием и тем, как она сжала его волосы. Она опустила взгляд, когда почувствовала, что сознание начинает уплывать, а руки и ноги покалывать словно от электричества. Через пелену перед глазами она увидела, как его рука быстро двигается на его члене, и сквозь протяжный приглушенный стон, который принадлежал ей, услышала его глухое рычание и обрывки фразы:       — …ноги…ты меня… задушишь…       Микаса не помнила, когда сознание начало возвращаться к ней. Она чувствовала тепло его тела и то, как он укрыл их одеялом. Она чувствовала, как он рассеяно водит рукой по ее животу, что-то бубня себе под нос. Она чувствовала их запах. Его шумное дыхание на своей макушке. Второй рукой он пытался распутать ее волосы. Она задрала голову, посмотрела на него мутными глазами. Эрен погладил ее по щеке и оставил несколько долгих поцелуев на лбу и щеках.       — Как ты?..       Микаса лишь удовлетворенно кивнула, с улыбкой прикрывая глаза и тяжело выдыхая, непроизвольно сводя ноги, когда его рука с ее живота случайно скользнула вниз. Она устало зевнула, вызвав его улыбку.       — Надеюсь, сегодня твой сон будет спокойным, — нежно прошептал он, переворачиваясь на спину и утягивая ее за собой.       Капитан Леви стоял по середине комнаты Эрена Йегера. Солнечный свет освещал все пустующие поверхности спартанской обстановки солдатской комнаты. Стоило отдать ему должное — пыли нигде не было.       — Не понял…       Ханджи Зоэ, стоявшая за его спиной, нервно усмехнулась, поправляя очки.       — Наверное, уже тренируется… где-нибудь…       — В такую рань? Никогда не поверю, — нахмурился Леви, осматривая комнату. Он провел пальцем по тумбочке, но, к его сожалению, ни крупинки пыли на ней не оказалось. — Что же, ладно.       Капитан Леви прошел мимо Ханджи, намереваясь продолжить обход солдат.       — Вот же засранец, ну я ему устрою, — тихо пробубнила Ханджи, продолжая нервно улыбаться и обводить пустую комнату глазами.       — Что ты там ворчишь, очкастая?       — Д-да, говорю, молодец какой! Такая рань, а он тренируется! Твое воспитание! Сразу видно!       Леви лишь странно хмыкнул и усмехнулся.       Иногда он позволял всем этим олухам думать, что они могут провести его.