Как в сказке

***

      — Что в этом году по песням? Есть достойные? — повернув голову влево, спросила миловидная женщина. Продолжая наслаждаться расслабляющим массажем и приятным запахом ароматических свечей, она едва ли не засыпала, с трудом двигая языком.       — Я же высылала Вам список текстов и клипы, — произнесла Софи, старательно высматривая что-то в очередном документе. Но свет в помещении был настолько тусклым, что она с трудом различала слишком мелкие буквы. — Вы не видели? Могу ещё раз прислать, если хотите, — сунув руку в карман небольшой сумочки, девушка выудила оттуда телефон и уже приготовилась по приказу начальницы повторно отправить материалы.       — Да нет, не стоит утруждаться, — протянула женщина, прикрывая глаза. — У меня всё равно нет времени отсмотреть все видео и перечитать все тексты. Так что оставляю это на тебя, Софи. Не пропусти того, что может вызвать проблемы.       — Конечно, — покорно кивнув головой, Бруно сделала пометку в записях.       — Кто отвечает за музыку?       — Мистер Мюлдер. Однако я всё же хотела бы попросить Вас ещё раз рассмотреть и другие кандидатуры. Все они местные, так что смогут быстро добраться и включиться в работу.       — Забудь об этом. Пусть всё останется так, как было. Не будем никого менять.       — Как скажете, — закусив губу, Софи еле сдержала рвущееся наружу негодование и, сделав ещё одну пометку, продолжила слушать.       — Проследи, чтобы не возникало никаких конфликтов. Лучше, чтобы вне конкурса участники вообще не контактировали. Все музыканты такие завистливые. Мало ли что может случиться.       — Зависть — это мощный стимул к развитию, — улыбнулась шатенка, переворачивая страницу документа.       — Может быть. Но для меня главное, чтобы всё прошло гладко. По возвращении домой они могут хоть переубивать друг друга, но там пусть ведут себя тихо. Такого рода пиар нам не нужен.       — Я Вас услышала.       — И найди кого-нибудь, кто будет чистить отзывы на трансляциях. Попроси убирать любые комментарии о политике и те, что могут привести к разжиганию межнациональных, межрасовых, межгосударственных — в общем любых конфликтов. И пусть ещё удаляют отрицательные отзывы, касающиеся организации мероприятия. Пусть в этом году всем и всё нравится.       — Если не будет отрицательных комментариев, это будет странно. Все не могут быть в восторге от организации и выступлений.       — Выполняй, Софи. Я наняла тебя сюда не думать и размышлять, а решать вопросы.       — Да, миссис Бекер, — перейдя практически на шёпот, сказала Бруно. Сжав в правой руке карандаш до жалобного треска, шатенка глубоко вздохнула. — Я могу быть свободна? — ответа не последовало. Просидев без единого движения примерно две минуты, шатенка окончательно пришла к выводу, что её начальница благополучно заснула. Спрыгнув с кушетки, она схватилась за ремешок сумки и, кивнув на прощание молчаливой, но очень улыбчивой массажистке, покинула помещение.       Таких людей, как миссис Бекер, Софи не переваривала. Женщина не разбиралась ни в музыке, ни в организации мероприятий, но зато до ужаса сильно любила раздавать приказы и советы всем вокруг. Куда больше времени она посвящала своему здоровью и внешнему виду, нежели работе, которая, что логично, ложилась на плечи приближённых. Единственным достижением жизни начальницы было удачное замужество, которое и открыло перед ней бесчисленные двери возможностей. Однако озвучь Бруно все свои мысли вслух, и об этой профессии можно было бы благополучно забыть, ибо мстительность миссис Бекер была прямо пропорциональна любви к ней её престарелого мужа (а он любил её действительно очень сильно).       «Это просто невыносимо», — подумала девушка, оказавшись за пределами душного массажного зала. Прислонившись к стене, она утёрла выступивший на лбу пот. Ей хотелось крыть ненавистную и неоправданно высокомерную начальницу отборным матом на всех трёх языках, на которых она говорила. Но возможность продолжать работать в музыкальной сфере стояла на десять ступеней выше собственной гордости.       Довольно-таки быстро найдя в телефонной книжке нужный номер, Бруно нажала на вызов.       — Софи, твоя встреча уже закончилась? — послышалось на том конце. — Как всё прошло?       — В следующий раз я её убью, — прошипела шатенка, озираясь по сторонам в поисках лишних ушей. — Агни, распечатай мне все тексты. Кажется, завтра в самолёте поспать не выйдет.       В свои тридцать два Софи Бруно мечтала лишь об одном — о стабильности. Бесконечное число планов на жизнь, сменяющих друг друга с завидным постоянством, и амбиции величиной с Тихий океан вместе с шумными тусовками и беззаботностью давно остались в прошлом.       Большинство ровесников уже обзавелись мужьями или жёнами, детьми и парой-тройкой верных друзей. Однако Софи не имела ничего из перечисленного, зато в её владении находились большой дом в пригороде Парижа, куда она изредка возвращалась в надежде найти спасение от людей и усталости, приличная сумма в швейцарском банке, двадцать одна печать в загранпаспорте за последние полгода и до ужаса мерзкий характер. Впрочем, счастливой её это определённо не делало, но и назвать себя совершенно несчастной шатенка тоже не могла. Ей просто было относительно комфортно с самой собой и такой жизнью.       Да и времени на грусть и жалость к себе, откровенно говоря, у девушки совсем не оставалось — его с натяжкой хватало на сон и на то, чтобы регулярно удовлетворять свои природные потребности, не растрачиваясь при этом на пылкие чувства и горькие эмоции.       Отношений в этой жизни Бруно решительно не искала, как не искала в общем-то ничего из того, чем не обладала. Замуж не собиралась, а наблюдению за смеющимися детьми в парках предпочитала абсолютную тишину и бокал вина. Будь у неё мать, она определённо была бы не в восторге от подобного поведения дочери. Вот только матери у Софи уже давно не было, а если учесть их отношения в прошлом, то можно смело заявить — матери у Софи не было никогда, как никогда не было и отца. Лет пятнадцать назад столь печальный факт то и дело вызывал у девушки слезливые приступы, но сейчас относительно этой части своей насыщенной биографии она не ощущала ничего, кроме ноющей боли в висках.       В целом Софи Бруно достаточно безразлично относилась ко всему, что происходило вокруг неё, а потому казалась большинству окружающих совершенно холодной и лишённой каких-либо эмоций. Подобные заключения, даже произнесённые вслух, Бруно ничуть не задевали, хоть и являлись правдой лишь отчасти. Всё же существовало в этом мире то, что по-прежнему вносило в жизнь шатенки новые краски, вызывало мелкую дрожь в руках и красноту глаз от скопившихся в них слёз. Этим «чем-то» с самого детства для неё было искусство, в первую очередь музыка. Конечно же, не вся музыка, а лишь отдельные произведения, которые могли заставить сердце Софи трепетать от радости или грусти. Как правило, все они были до краёв заполнены чувствами их же творцов. От серого однообразия и стремления делать музыку не качественной, а количественной Бруно откровенно тошнило.

***

      Оказавшись у двери подъезда, девушка закрыла зонт — погода в Женеве в последние дни апреля в этом году оставляла желать лучшего. Шатенка вообще не разделяла всеобщих восторгов по поводу Швейцарии. Жизнь здесь казалась Софи чересчур сложной и запутанной и сдавливала всё внутри так сильно, что ей становилось трудно дышать. Однако вряд ли это кого-то волновало, ведь миссис Бекер Швейцарию наоборот любила, а Швейцария, кажется, отвечала ей взаимностью: в этой стране её бестолковые дела по какой-то неясной причине действительно шли гораздо лучше, чем где-либо ещё.       Из всех местных городов сравнительно долго Бруно была способна выносить исключительно Женеву, пару дней могла провести в Цюрихе и Лозанне, один день — в Базеле. В Берн шатенка не заезжала никогда.       Куда ближе ей была соседняя Франция, особенно Париж. Даже в снимаемой компанией на постоянной основе женевской квартире, где сама шатенка проводила всего лишь около четырёх недель в год, напротив кровати висела большая фотография Триумфальной арки. Целый час (а в менее загруженные дни ещё дольше) перед сном девушка смотрела на это изображения, мечтая о скором возвращении.       Единственным плюсом Швейцарии, в частности Женевы, было, пожалуй, как раз то, что превалирующая часть населения говорила на французском. Этот язык Софи знала, как ей самой казалось, гораздо лучше родного итальянского.       — Долго здесь сидишь? — подойдя к самой двери, спросила Бруно, бросив лишь один короткий взгляд на продрогшего от ветра и дождя парня.       — Вы сегодня поздно, — проигнорировав её вопрос, негромко произнёс он, поднимаясь на ноги.       — Была занята. Я не ожидала тебя сегодня здесь увидеть, — наконец, открыв дверь, Бруно пустила гостя в подъезд.       — Когда Вы здесь, мы встречаемся с Вами каждую среду и пятницу. Сегодня — пятница, Софи.       — Серьёзно? Я была уверена, что сегодня только четверг, — произнесла девушка, удивлённо приподняв брови. — Проходи тогда.       Чётко выверенное расписание никак не сочеталось с творческой натурой, зато вносило хоть какую-то ясность в предстоящий день. Когда Бруно не забывала свой ежедневник на кухонном столе, всё проходило гладко. Но стоило ей его там оставить, как тут же всё рушилось, а даты и дни недели путались между собой.       Оказавшись в просторной квартире, шатенка не глядя бросила ключи на невысокую тумбу у самой двери и, не разуваясь, прошла вглубь коридора.       — Будешь что-нибудь: чай или кофе? — спросила она, скорее, из вежливости, а не от природного гостеприимства.       — Нет, у меня ещё дела есть, — она всегда предлагала, он всегда отказывался, но при этом всякий раз делал это несколько неуверенно, будто бы хотел согласиться, но в последний момент всё же менял решение.       — Как хочешь, — безразлично бросила она, пожимая плечами. — Иди в гостиную тогда, — добавила девушка, проходя на кухню и всё-таки включая чайник. Парню было, кажется, лет двадцать пять, а возможно и меньше. Софи никогда не интересовалась точными цифрами, нарисованными в его паспорте. Главным для неё являлось то, что ему точно есть восемнадцать, а значит, у неё не будет из-за него проблем. Он выглядел достаточно мило, много не болтал и знал обо всём, что она любит и не любит. Поэтому, в отличие от десятков других любовников, которые у неё когда-то были, его она всё ещё не выгнала.       Сделав глоток воды, Софи вытерла губы и, опустив полупустой стакан на стол, направилась в гостиную.       Своих многочисленных спутников Бруно никогда не водила в спальню, предпочитая придаваться плотским утехам либо в гостиной, либо даже на кухне, но точно не на той кровати, где потом ей предстояло спать всю ночь. Спальня была слишком личным местом, закрытым от посторонних глаз на ключ. Там всегда было прохладно и достаточно темно. В центре у стены стояла большая кровать. Под той самой фотографией с изображением одной из наиболее известных достопримечательностей Парижа расположилась небольшая тумбочка, а на ней — старенький магнитофон и пыльная пустая рамка с бордовой надписью «Con Amore da Bergamo». Эта самая рамка являлась единственной вещью, не позволявшей девушке потерять последнюю нить связи с родным краем. Жизнь в солнечной Италии была до того простой и беззаботной, а ещё наполненной тысячей счастливых воспоминаний, которые имеют забавное свойство со временем приобретать болезненно-бледный оттенок абсолютной безысходности и грусти по упущенным некогда возможностям, и запахом любимой выпечки, что Софи было безумно страшно туда возвращаться. Окажись она вдруг там и ей точно не захотелось бы ехать куда-либо ещё. Девушка днями напролёт прогуливалась бы по узким улочкам, изучая каменные фасады старых зданий, а вечерами, сидя на балкончике отельного номера, мешала бы слёзы с алкоголем. Скорее всего, в итоге она бы умерла от какой-нибудь болезни, к которой обычно приводят чрезмерная усталость и хроническая печаль.       Поднявшись с мягкого тёмно-синего дивана, шатенка накинула на плечи блузку и выжидающе посмотрела на юного любовника.       — Тебе пора, — уверенно произнесла она.       — Я могу остаться, — неожиданно (кажется, даже для самого себя) вдруг сказал парень, принимая сидячее положение.       — У тебя, вроде, были какие-то планы на этот вечер. Ты можешь быть свободен, — взяв с полки заготовленную заранее купюру, шатенка потрясла ей, будто бы пытаясь привлечь внимание любовника, и с громким ударом опустила её на журнальный столик.       — Софи, не стоит. Я же не из-за денег, мне с тобой просто нравится.       — Не надо этого. Я тебе ничего не обещала, — от такой её холодности у парня закололо в груди. — Уходи. У меня завтра самолёт, — добавила Софи гораздо мягче и тише, но всё с тем же жгучим безразличием в голосе.       — Улетаешь? Уже? — взволновался он, быстро натягивая влажные от дождевой воды джинсы. — А когда вернёшься? Ты же мне напишешь, да?       — Ага, — коротко бросила она, покидая комнату. Ей не слишком-то хотелось терпеть опечаленные взгляды его больших карих глаз, которые он то и дело бросал в её сторону. Его чувства её совершенно не волновали. И связываться с ним Софи тоже больше не планировала. Он совсем не интересовал её как личность, а вот она его, кажется, да. Подобное противоречие обычно приводило к огромному количество сложностей, но сложности Бруно не любила и всеми способами старалась избегать их вне работы.

***

      Последние дни в Женеве выдались на редкость мерзкими, и Софи была безумно рада тому факту, что сегодня, наконец, покинет это место. Выйдя из такси, она окинула глазами здание аэропорта и даже позволила себе еле заметно улыбнуться.       Народу внутри было не так много, поэтому все необходимые предполётные процедуры удалось пройти довольно-таки быстро.       — Софи! Я думала, ты будешь позднее, — произнесла Агнесс, встретив начальницу на входе в зал ожидания.       — Мне слишком хочется уехать отсюда, поэтому я решила поторопиться. Ты распечатала то, что я просила?       — Да. Вот тут все тексты, — ответила Агни, протягивая Бруно толстую тёмно-зелёную папку.       — Держи пока у себя, — произнесла шатенка, пряча руки за спину и как бы показывая, что сейчас ничего брать она не намерена. — Хорошо бы управиться за полтора часа полёта, потому что там на это времени уже не будет.       — Я помогу, Софи. Вдвоём мы должны быстрее закончить.       — Что бы я без тебя делала, Агни, — усмехнулась Бруно, переводя взгляд на помощницу. С уроженкой французской столицы, привлекательной блондинкой Агнесс Пети́ Софи познакомилась в деловой поездке в Брюсселе и на удивление быстро нашла общий язык. Особых симпатий к ней она, конечно же, не питала, но работать с француженкой ей определённо нравилось. Временами рассеянная и немного забывчивая Агни всё же была до ужаса трудолюбива и исполнительна. За долгие пять лет совместной работы она научилась понимать Софи с полуслова.       Бруно хоть и считала себя человеком самодостаточным, но всё же осознавала, что без Агнесс точно не справится, а потому на предложение миссис Бекер отправиться в Роттердам в одиночку отреагировала твёрдым уверенным отказом. Пети́ была гораздо мягче шатенки и обладала невероятным умением сглаживать углы в отношениях между начальницей и теми, с кем она работала. И что-то внутри подсказывало Софи, что именно эта способность Агни может очень пригодиться ей в самое ближайшее время.       Были естественно у девушки и свои недостатки, которые время от времени резали глаза Бруно, но об этом чуть позже…

***

      Погода в Роттердаме ничуть не отличалась от женевской, но почему-то здесь Софи хотелось широко улыбаться. Проигнорировав предложенный помощницей зонт, она уверенно двинулась вперёд, покидая сухой и тёплый аэропорт. Холодные дождевые капли кольнули лицо, и Бруно блаженно прикрыла глаза. В этом городе пахло свободой, что определённо ни могло не предать шатенке дополнительных сил.       — Машина будет через пять минут. Сначала мы поедем по гостиницам. Там нужно будет последний раз проверить все номера… — тараторила Агни, водя пальцем по рабочему планшету.       — Это я должна их проверить? — удивилась Софи.       — Миссис Бекер настояла на том, чтобы подобные вещи ты контролировала сама. Команда по размещению не хочет проблем, поэтому они попросили, по возможности, подъехать.       — Ладно. Что ещё?       — Нам нужно управиться до девяти, потому что в десять контрольное совещание. В принципе у нас всего три гостиницы, они недалеко друг от друга находятся, так что должны успеть, — развернув телефон экраном к себе, Пети́ посмотрела на время. — Да, определённо. Успеть мы должны.       — На совещании быть обязательно? Я имею в виду: есть ли в этом смысл? Не думаю, что нам расскажут что-то принципиально новое.       — Мне жаль, Софи, но нас там и правда ждут.       — Ясно, — ответ растворился в тяжёлом выдохе. — А теперь, пока не приехала машина, давай просто помолчим.       Работа, которую предстояло выполнить в ближайший месяц, была действительно очень насыщенной. Миссис Бекер ввиду собственной некомпетентности и отсутствия какого-либо опыта в организации подобного рода мероприятий, а может, из-за желания выпендриться перед другими, показав, как много её подчинённые могут сделать, совершенно не соотносила объём заданий с количеством часов в сутках. И это шатенку до ужаса расстраивало. Количественный показатель в этом мире практически во всём брал верх над качественным.       Однако куда больше Софи печалил и злил тот факт, что в случае возникновения каких-либо проблем, связанных со столь откровенной глупостью и непродуманностью её начальницы, отвечать придётся именно ей. Не то чтобы Бруно боялась ответственности, даже наоборот: ответственность в разумных пределах ей нравилась, ибо она вносила некую перчинку в её жизнь — но вот быть обвинённой в чужих промахах девушке определённо не хотелось.

***

      Стрелка больших настенных часов, висевших в холле гостиницы, указывала на половину второго, когда все проверки, наконец, были завершены. Поставив подпись в паре десятков документов, Софи отложила ручку в сторону. Облокотившись на стойку ресепшена, она потёрла покрасневшие от недосыпа глаза.       — Устала? — спросила Агни, протягивая начальнице картонный стаканчик с горячим кофе.       — Немного, — сделав небольшой глоток крепкого напитка, Бруно покрутила головой, разминая затёкшую шею. — Напомни, пожалуйста, чтобы на дверях номеров висели таблички с основными данными: имя, страна. Потом мы их естественно уберём, но пока что пусть будут.       — Уже сделано, — произнесла Пети́, поворачивая планшет с фотографиями тех самых табличек, выполненных на листах формата А4 и небрежно налепленных на двери, экраном к начальнице.       — Сойдёт, — кивнув головой, ответила шатенка, возвращаясь к изучению пометок, сделанных в ежедневнике. — Вот ещё что. Попроси Люка подготовить и разослать всем расписание на первые два дня. Я понимаю, что последний участник приезжает только во вторник, но остальным же нужно чем-то заниматься всё это время, раз на прогулку по городу их никто не отпустит.       — Я передам. Только, наверное, уже позже. Люк поехал в аэропорт. Но я могу написать ему сейчас.       — Не стоит. Утром напишешь. Сейчас пусть лучше нормально организует встречу. Кого он, кстати говоря, встречает?       — Азербайджан.       — О мой Бог! — демонстративно закатив глаза, протянула Софи. — Не могли отправить кого-нибудь другого? — Агнесс неловко улыбнулась и качнула головой. — Ладно. Напиши ему: если я узнаю, что он приставал к ней, лично оторву всё самое нужное. И на будущее: пусть Люк встречает только мужчин. Скандалы с домогательствами точно будут ни к чему, — на секунду Бруно показалось, что она ведёт себя точь-в-точь, как её начальница, однако она тут же поспешила отогнать подобные мысли. Между ними, кроме любви к раздаче приказов, не могло быть ничего общего. Хвастаться шатенка не особо-то любила, но в данном случае уверенно могла заявить: по уровню собственного профессионализма она определённо превосходит миссис Бекер. — Вот же чёрт! — воскликнула девушка, закрывая лицо двумя руками.       — Что такое?       — Я ставлю подписи не в тех местах. Здесь должны расписываться конкурсанты, — слишком сильно увлёкшись собственными мыслями, Софи допустила непростительную для неё ошибку.       — Ничего. Сейчас распечатаем ещё, — махнув рукой, Пети́ подозвала к себе портье. — Нам нужно распечатать кое-какие бумаги. Здесь возможно это сделать?       Пока её помощница добывала необходимую информацию у работника гостиницы, сама Бруно настойчиво гипнотизировала слишком медленно идущие часы. Она чувствовала, что вот-вот заснёт прямо здесь, так и не дойдя этой ночью до номера (что, впрочем, не грозило ей при любом раскладе).       «Это только начало, а у меня уже голова идёт кругом», — крутилось в мыслях шатенки.       — Я сбегаю и всё распечатаю, — произнесла Агни.       — Поторопись. Через пятнадцать минут нам с тобой тоже нужно ехать в аэропорт. Я тут пока с бумагами закончу.       — Софи, я могу и одна съездить. Ты лучше отоспись, завтра ещё много дел.       — Брось. Это будет как-то нечестно, всё-таки ты тоже не спала последние сутки.       — Я спала. Пока ты была на встрече, я немного вздремнула на диванчике в холле. Так что я в порядке. А ты иди, — недолго думая, Бруно коротко кивнула. Собрав все бумаги со стойки, она поплелась в сторону лифта, с огромным трудом переставляя отяжелевшие от длительной ходьбы и стояния на одном месте ноги.       Дойдя до нужной комнаты, Софи бросила папку с документами прямо на пол у самого входа и, оказавшись на кровати, сразу же провалилась в сон.