Как в сказке

***

      А следующим утром Софи уже со всех ног мчится в аэропорт, готовясь к встрече с очередными участниками. Пересчитывая соединённые чёрной блестящей скрепкой листы, она время от времени поднимает голову и озирается по сторонам, боясь пропустить только что приземлившихся конкурсантов.       — Синьорина, — раздаётся прямо за спиной, и девушка спешит обернуться. Ткнувшись носом в мужскую грудь, она невольно отступает назад, едва ли удерживая равновесие. — У Вас охуительные сиськи. Свои или сделали? — произносит незнакомец с таким невозмутимым выражением лица, будто бы спрашивает, с какой стороны здесь выход, а не о подобных пошлостях.       Подвиснув на секунду, шатенка нагибается в сторону и, минуя мужскую фигуру, смотрит ровно туда, где стоят три человека, одетые в том же стиле, что и парень прямо перед ней. Они громко заливисто смеются, сгибаясь чуть ли не напополам и обращая на себя внимание всех вокруг.       «Ну понятно», — проносится в мыслях, и она поднимает голову выше, сталкиваясь с насмешливым взглядом прищуренных карих глаз.       — Грудь своя. И за комплимент спасибо, — произносит шатенка, под стать ему расслабленно. — Но всё же я бы не рекомендовала тебе, мальчик, дарить подобные комплименты незнакомым женщинам. Можно крупно вляпаться.       — Ой, вот мы вас и дождались, — глупо улыбаясь, протягивает Агнесс, всё это время молча наблюдавшая за странным диалогом начальницы и певца.       От смеси голосов, звучащих со всех сторон, и от нехарактерной духоты просторного помещения у Бруно кружит голову.       — Закончи тут, Агни, — не разрывая зрительного контакта с юным нахалом, она перекладывает все бумаги в руки помощницы, чувствуя, что твёрдо стоять на ногах более не выходит. — У меня ещё есть кое-какие дела. Я напишу тебе позже.       Такой тип людей был хорошо знаком Софи. Показательно высокомерные и совершенно беспардонные, считающие, что они центр Вселенной и что в этом мире им всё по силам. Особенность старшего подросткового возраста, когда с виду уже большие, а в голове по-прежнему игрушки и сдавливающая мозг безнаказанность. Впрочем, бывает и хуже. Именно к такому выводу приходит шатенка, садясь в такси.       Смена обстановки хоть и заставляла Бруно почувствовать облегчение, но в то же время, как и всегда, становилась причиной возникновения сильнейших головных болей, спастись от которых помогали лишь редкие обезболивающие препараты. Перелёты давались девушке слишком тяжело, а летать в силу служебных обязанностей приходилось часто.       Облокотившись на ручку двери, шатенка на удивление вежливо попросила водителя сделать радио чуть тише, совсем забывая о том, что в Роттердаме мало кто мог похвастаться знанием французского языка. Впрочем, пожилой таксист, видя состояние пассажирки, просьбу всё же понял и музыку выключил. Но даже от этого девушке не стало легче. Сдавив ноющие виски, она зажмурила глаза, настойчиво игнорируя то и дело накатывающие на неё приступы тошноты. В ушах противно звенело, а после резкой остановки на очередном светофоре, вынудившей Софи качнуться вперёд, звон стал настолько громким, что больше ни единого звука она не слышала. Подобные приступы уже давно стали для Бруно чем-то привычным и совершенно обыденным. Последствия старой травмы, лечение которой девушка слишком долго и довольно-таки упорно игнорировала. А сейчас… А сейчас было уже слишком поздно что-либо делать, и она окончательно смирилась со своей участью.       — Девушка, может, Вам лучше поехать в больницу? — взволнованно произнёс водитель, наблюдая за бледной пассажиркой в зеркало заднего вида.       — Я в порядке, — тихо ответила она, едва шевеля губами и искренне надеясь, что это был вопрос, ибо ей удалось расслышать лишь невнятное бормотание.

***

      С огромным трудом добравшись до собственного кабинета, так великодушно выделенного ей на время конкурса по просьбе многоуважаемой миссис Бекер, Софи закинула в рот горсть таблеток и запила их большим количеством воды. Усевшись на небольшой чёрный диванчик, она откинулась на его достаточно узкую спинку.       «Если так продолжится, то мне лучше уйти прямо сейчас», — подумала Бруно. «Чудесные» таблетки, некогда прописанные одним из немецких врачей, начинали действовать. Боль хоть и медленно, но всё же стихала, и шатенка вновь вернула себе возможность более-менее сносно слышать. Веки отяжелели, и как девушка не пыталась сопротивляться, но сон всё равно постепенно брал над ней верх. За секунду до того, как Софи окончательно потеряла связь с реальностью, в голове её пронеслась мысль, что лучше бы она больше никогда не просыпалась.       Снов Бруно уже давно не видела, а потому яркое и достаточно чёткое видение несколько сбило её с толку. Ей снилось, как улыбчивый белокурый мальчик лет семи босиком бежит по траве и, протягивая ей свою маленькую пухлую ручку, громко смеётся. Шатенка улыбается ему в ответ и ступает на удивительно мягкий зелёный ковёр итальянского луга. Ребёнок, уже давным-давно покинувший этот мир, приходил к ней очень и очень редко, но всякий раз приносил в её жизнь частичку надежды. Софи не верила в сказки лет с десяти, но этот мальчик — её старший брат — каким-то чудесным, совершенно не объяснимым образом всегда забирал с собой в тот нереальный мир всю её боль и все её печали. И Бруно почему-то очень хотелось думать, что даже после смерти он продолжает заботиться о своей теперь уже совсем взрослой младшей сестрёнке.       Резко распахнув глаза, шатенка почувствовала небывалый прилив бодрости. В ушах всё ещё немного звенело, но боль полностью прошла, и только голова теперь казалась очень тяжёлой.       — У тебя снова был приступ, Софи? — от неожиданности девушка вздрогнула, хватаясь за сердце.       — Твою мать, Агни! — вскрикнула она. — Зачем так пугать?       — У тебя опять был приступ, и ты опять принимала эти таблетки, — утвердительно произнесла Пети́, опуская на диван белый тюбик. — Это уже не шутки, Софи. Тебе нужно показаться врачу.       — Ты правда думаешь, что он скажет мне нечто принципиально новое? — поднявшись на ноги, Бруно подошла к столу и, схватив с него кружку, сделала большой глоток воды.       — Я серьёзно, Софи, — выпрямив спину, Агнесс высоко закинула острый подбородок. Из милой и достаточно невинной относительно своего обычного поведения и прекрасных манер блондинка вмиг превратилась в пугающе-грозную и довольно-таки смелую, готовую отчитать даже свою собственную начальницу.       — И я серьёзно, Агни, — опершись обеими руками на серую столешницу, невозмутимо произнесла Софи. Критику в собственный адрес и бесполезные, как ей самой казалось, поучения девушка переносила на редкость плохо. Однако нападки помощницы она всё же способна была выдержать, тем более что Агнесс не так часто набиралась смелости, чтобы сделать нечто подобное. — Мне просто выпишут ещё один рецепт на эти же самые таблетки. Понимаешь? — сложив руки на колени, блондинка покачала головой, прекрасно осознавая, что с Софи спорить совершенно бессмысленно. — Лучше расскажи мне, что я пропустила, — размяв затёкшую от длительного пребывания в не слишком удачном положении шею, Бруно глубоко вздохнула. Усевшись на мягкий стул, она приготовилась восполнять пробелы приближавшегося к своему завершению дня. У входа скопилась внушительная бумажная стопка, от одного лишь взгляда на которую у любого офисного работника по всему телу прошлись бы толпы мурашек. Но вот шатенку это совершенно не пугало. Впереди её ждала целая ночь, которую она целиком и полностью собиралась посвятить работе. Тем более, что настроение её теперь к этому располагало. — Ну так что там?       — Всех, кто сегодня прилетел, мы благополучно встретили и расселили. Осталось всего три участника. Двое приедут завтра, один — во вторник. Что ещё… А. Вот. Завтра в десять нас приглашают на репетицию.       — Если это приглашение, то, значит, можно отказаться, — вопросительно изогнув бровь, произнесла Бруно.       — Софи, — отрицательно помотав головой, ответила Пети́. Столь внезапная и, скорее всего, довольно недолговременная перемена в начальнице, настойчиво склонявшая её в сторону некоторой лени, начинала заметно раздражать.       — Нет, Агни. Первая репетиция. Ты вообще представляешь, что это такое? — схватив со стола первый попавшийся предмет — чёрного цвета острозаточенный простой карандаш, — девушка сжала его в руках, едва ли не разламывая на две части. — Это полная неразбериха. На сцене никто толком не ориентируется, все теряются и путаются, сам по себе график сырой, поэтому могут возникнуть ещё и проблемы с очерёдностью. В итоге двухчасовая репетиция затянется на полдня, а то и на весь день. Я могу прийти туда и посидеть в зале, но посвящать столько времени непосредственно прослушиванию я точно не стану.       — Думаю, этого будет достаточно.       — Ладно. Ты хорошо поработала, Агни. Тебе стоит выспаться.       Как и предполагала Бруно, накопленной за предыдущий день энергии ей хватило с лихвой, чтобы без каких-либо проблем просидеть над бумагами всю ночь, при этом даже не притронувшись к заранее заготовленной баночке чёрного кофе. К девяти часам утра та самая стопка бумаг, неуместно расположившаяся у двери, благополучно перекочевала на стол, пополнившись всеми необходимыми подписями и исправлениями. Ломота в запястьях как следствие слишком длительного и практически беспрерывного печатания хоть и была весьма неприятной, но всё же не мешала шатенке прийти к выводу, что сил у неё хватило бы ещё очень и очень надолго.       Бумажная работа не являлась любимой частью её профессии, но всё же приносила Софи определённую выгоду. Так, бумаги имели наипрекраснейшее свойство хранить молчание. Они не задавали вопросов, не закатывали истерик и ничего не требовали, а лишь изредка разрезали тишину негромким шуршанием. В какой-то степени документы позволяли Бруно расслабиться и насладиться столь сладостным одиночеством перед тем, как приступить к гораздо более энергозатратной деятельности.       Поднявшись со стула, шатенка схватила со столешницы ключи и маленькую коробочку, в которой хранились беруши на тот случай, если слушать конкурсантов станет просто невыносимо и головная боль снова вернётся.       Предварительно пересмотрев клипы не менее пяти раз, Софи так и не смогла воспылать симпатией хотя бы к одному из десятков исполнителей. Если бы её попросили подобрать всего одно слово, которое могло описать предстоящий конкурс, она бы уверенно ответила: «Обычно». Работая в музыкальной сфере уже достаточно долго, Бруно слышала тысячи подобных композиций, лишь единицы из которых смогли пробудить в ней хоть какие-то эмоции. И трудно сказать, в чём именно заключалась проблема: то ли в том, что сама девушка в силу своего опыта (по большей части не слишком-то приятного) уже заранее настраивала себя на подобный лад; то ли в том, что весь музыкальный мир сегодня медленно скатывался куда-то вниз. Так же вероятно, что имели место и обе причины.       Изначально Софи вообще не хотела соглашаться принимать в этом участие, несмотря на все уговоры со стороны Агнесс, которая, как раз, оказаться задействованной в мероприятиях подобного масштаба была очень даже не против. Самой же шатенке куда больше по душе приходились фортепианные концерты и оперы, где, как ей казалось, настоящие таланты проскакивают куда чаще, чем здесь. Однако миссис Бекер всё же смогла убедить её, откровенно намекнув, что в случае отказа Бруно сможет заниматься исключительно организацией выступлений в дешёвых барах где-нибудь на окраине Парижа или Дублина. Тем не менее, собственное нежелание никак не могло сказаться на качестве самой работы, которую шатенка всегда старалась выполнять до сумасшествия профессионально, лишь изредка позволяя себе, как правило, вынужденные послабления.       Вот и сейчас она вновь спешила выполнять очередное задание, отмеченное в ежедневнике простым карандашом, что означало в системе придуманных самой Софи условных обозначений абсолютную бесполезность.       Уверенно перешагнув порог зала, Бруно пожелала всем немногочисленным присутствующим доброго утра и села за один из заранее расставленных столов. Сложив руки на груди, она окинула изучающим взглядом пространство перед собой. Предметы декора интересовали её куда больше, нежели находившиеся здесь люди — небольшое число музыкантов и парочка рабочих, настраивающих один из осветительных приборов. Посмотрев на экран телефона, шатенка нахмурилась: до начала репетиции оставалось меньше четверти часа, а некоторых конкурсантов по-прежнему не было видно. Откровенно говоря, Софи сильнее волновал не сам факт их отсутствия, а возможность некоего происшествия или проблемы, с которыми они могли столкнуться в гостинице, по пути в Ahoy или же непосредственно где-то здесь. Поэтому, когда в зал вбежала Агнесс, девушка вздрогнула, автоматически цепляясь за мягкий подлокотник.       — Софи, нужна твоя помощь. На флешку мне нужно скинуть все треки участников в том порядке, в котором они будут выступать в двух полуфиналах, — проговорила Пети́, пытаясь перевести дыхание от длительной, уже порядком надоевшей ей беготни. Сама же Софи, услышав просьбу помощницы, облегчённо выдохнула. — Добрый всем день! — громче произнесла блондинка, оборачиваясь в сторону сцены, рядом с которой расположились представители Франции, Литвы и, кажется, Финляндии. В последнем Агни была не до конца уверена, ибо всё ещё путала их с итальянцами. По сцене в это самое время, покручивая микрофон в руках и будто бы стараясь найти в нём какой-то несуществующий изъян, медленно двигался молодой парень. Когда зазвучало приветствие, он, в отличие от всех остальных присутствующих здесь, единственный вместо ответа предпочёл молчание и лёгкий кивок головой. Зарывшись свободной рукой в кудрявые тёмные волосы, он внимательно осмотрел зал, пытаясь то ли обнаружить что-то конкретное, то ли просто-напросто всё ещё продолжая изучать интерьер. Столкнувшись с озадаченными взглядами двух девушек, певец прикусил губу и поспешил опустить глаза в пол, заставив улыбку расцвести на лице чересчур влюбчивой Агнесс.       — Без проблем. Пошли, — пожав плечами, произнесла Софи, и стукнув помощницу по руке в попытке вернуть её, кажется, напрочь утраченное внимание, зашагала вверх по лестнице.       Достаточно уютная, по мнению самой Бруно, небольшая кабинка диджея встретила их теплом обогревателя, разместившегося в противоположном от двери углу, и запахом яблочного пирога, кусок которого лежал на салфетке вблизи ноутбука.       — Ян, — довольно-таки громко протянув имя ответственного за музыкальное сопровождение, шатенка по привычке облизала губы.       — Софи, здесь никого нет.       — Я вижу, Агни. Я вижу, — несколько отстранённо произнесла она, будто бы отсутствие диджея на его рабочем месте за пять минут до начала репетиции её совершенно не волновало.       — Может, вышел? — предположила Агнесс, отчего-то испытывая чувство лёгкого дискомфорта, находясь здесь, так близко к высокомерной и безэмоциональной Софи, которая порой достаточно сильно пугала её своим поведением.       — Полагаю, что вышел. Не думаю, что где-то здесь спрятался, — съязвила Бруно, продолжая сохранять прежнее безразличие и, как всегда, завидное спокойствие. Ян Мюлдер хоть и являлся настоящим профессионалом, но был в крайней степени неприятным человеком. Все те качества, которые Софи ценила в людях, у него отсутствовали напрочь и его это ничуть не беспокоило. Вечно улыбающийся и очень общительный, но при этом неторопливый и совершенно не обязательный, а ещё в крайней степени лицемерный (так казалось самой Бруно, хотя весомых доказательств у неё всё-таки не было).       Сегодня, в очередной раз не застав его на рабочем месте, она испытала одновременно и злость, и какую-то радость. Хоть что-то в этом мире оставалось постоянным. И именно этой стабильности шатенке в последнее время и не хватало.       — Проходи и давай свою флешку, — по-хозяйски усевшись за стол, Софи потянулась в сторону, выхватывая небольшой жёлтого цвета предмет из рук блондинки.       — Как он тебе? — спросила Агни, качнув головой в сторону зала, прекрасно обозревавшегося через затонированное тёмное стекло.       — Ты о ком? — поинтересовалась Бруно, продолжая быстро стучать пальцами по клавишам чужого ноутбука.       — О том мальчике на сцене. Сколько ему? Выглядит лет на двадцать.       — Ага, — Бруно по-прежнему не отрывалась от своего занятия и, кажется, даже не особо вникала в вопрос помощницы, отвечая на автомате.       — Он очень похож на того парня, который приходил к тебе, когда мы были в Женеве.       — Ты про Андре? — подняв глаза над светящимся экраном, шатенка скользнула по сцене. — Если так, то у них определённо есть схожие черты, — произнесла она, возвращаясь к прежнему занятию.       — Он твой друг? — поинтересовалась Агнесс. — Ты никогда не рассказывала о нём.       — Андре? Друг? Шутишь что ли? — усмехнулась Софи, бросая косой взгляд на Пети́. — Он мой любовник. Я сплю с ним, Агни.       — Он… милый. Ну, я про того парня, — протянула блондинка, растягивая тонкие бледно-розовые губы, покрытые приятно пахнущим ягодным блеском, в еле заметной улыбке.       — Боже мой, Пети́. Почему мы вообще обсуждаем здесь какого-то ребёнка? Если он тебе интересен, то иди и познакомься с ним. Я могу тебе даже дать какое-нибудь задание в зале или за кулисами на время его репетиций. Только, пожалуйста, не забывай, что мы сюда, впрочем, как они, в первую очередь, приехали работать, а не устраивать личную жизнь. В конечном счёте я могу тебя познакомить с Андре во время нашего следующего визита в Женеву, — Агнесс тяжело вздохнула, потупив взгляд. При всей своей миловидности и ненавязчивой привлекательности блондинка являлась человеком поверхностным, как в отношении других людей, так и в плане работы. Вглубь проблем, выискивая причину, она не смотрела никогда, точно так же как никогда не смотрела и вглубь души или хотя бы разума. Последний её парень едва ли мог связать вместе два слова и верил, что Милан — столица Италии. Зато внешностью он походил на Ди Каприо в молодости и весьма этим гордился.       Софи понимать подобные увлечения в этой жизни, очевидно, дано не было. И если за привлекательной обёрткой ничего не скрывалось, то человек сразу же принимал для Бруно картонный вид. В людях шатенка больше ценила облик внутренний, а не наружный: рельефному телу она предпочитала острый ум и начитанность, голливудской улыбке — целеустремлённость и трудолюбие, а красивым глазам — стойкость характера. Так, если повар не умеет жарить утку, а вместо макарон у него получается какая-то непонятная слипшаяся субстанция, то будь он хоть самим Аполлоном, а в этом ресторане заказывать ничего больше не захочется. Агнесс же была совсем другой. И в этот ресторан она бы пришла ещё раз, а затем ещё раз и назаказывала бы кучу всего, лишь бы как можно дольше быть вблизи этого самого повара.       — Налюбовалась?       — Что? — переспросила Агни, удивлённо поднимая брови.       — Флешку свою забирай, Джульетта, блин, — поднявшись с места, шатенка положила на раскрытую ладонь помощницы устройство и направилась в сторону выхода.       — Ничего ты не понимаешь, Софи, — пробурчала Агнесс, обиженно дуя губы и в очередной раз отмечая про себя, насколько всё-таки чёрствой была её начальница.