Глава 4
27 июня 2022 г., 21:24
***
Утро Софи всегда начиналось примерно одинаково. Пробудившись, она лежала в постели ещё пятнадцать минут, бессмысленно пялясь в высокий потолок. Затем всё же поднималась и шла в ванную. После всех водных процедур скорость её сборов заметно увеличивалась. Включив электрический чайник, она быстро натягивала на себя заготовленные с вечера вещи — как правило, что-то классическое: тёмную юбку и светлую блузку. Дальше собирала волосы в крепкий пучок, закрепляя его большим количеством длинных чёрных шпилек, от которых к вечеру у неё определённо будет болеть голова. Между кофе и чаем Бруно делала выбор в пользу последнего: проблем с ранним пробуждением у неё никогда не было и в дополнительном источнике энергии по утрам она не нуждалась. Зато она прожить не могла без кусочка шоколада, плитку которого носила с собой абсолютно везде. Одновременно с «лёгким» завтраком шатенка пролистывала ленту новостей, цепляясь взглядом за отдельные слова в заголовках, и проверяла почту, где за ночь скапливался добрый десяток рабочих писем. Другими словами утро Софи проходило точно так же, как и у миллионов других людей. Если бы кто-нибудь спросил шатенку, что в этой работе привлекает её больше всего, то она бы, не задумываясь, ответила: «Возможность руководить». Командовать Софи действительно любила. Стремление к захвату лидерства всегда и во всём было присуще ей ещё со школьных времён. В критических ситуациях она не терялась и не впадала в панику, умела быстро принимать решения и чётко распределять роли в сконструированном за считанные минуты плане. Однако самым главным являлось то, что Бруно обладала достаточным мужеством, чтобы в полной степени брать ответственность за свои действия. И даже миссис Бекер, отношения с которой у шатенки не сложились с первых же минут их знакомства, признавала её безусловный управленческий талант. Излишней стеснительностью и чувствительностью, которые обычно мешают людям раздавать указания и жёстко наказывать за их неисполнения, Софи, к счастью, тоже не отличалась. А потому, едва оказавшись в Ahoy, она уже мчалась в сторону главного зала, надеясь в коем-то веке застать там неудачливого диджея и устроить ему хорошую взбучку, что однозначно заметно улучшило бы её настроение. Предвкушая серьёзный разговор, который вот-вот должен был состояться, Бруно с приятным волнением вновь и вновь прокручивала в голове свой грядущий монолог, постоянно пополняя его ещё большим количеством нелестных слов. Шатенка не относилась к той категории людей, которые изливают все свои неудачи в виде обидных высказываний и показных истерик на окружающих. Однако с некоторыми, по её мнению, иначе было никак нельзя. Таким человеком как раз был необязательный, вечно опаздывающий и безумно несобранный работник, которого многоуважаемая миссис Бекер назначила сюда из каких-то личных соображений, крайне далёких от самой Софи. Без стука ворвавшись в диджейскую будку, она уже было набрала воздуха, чтобы начать делиться с Яном Мюлдером всеми своими мыслями на его счёт. Но её сразу же прервали. — Софи, у нас проблемы, — произнёс Марко — один из тех сотрудников, главная задача которых заключалась в обеспечении благоприятного климата в сети. Как раз он был одним из тех немногочисленных людей, к которым Бруно сразу же воспылала профессионально-человеческой симпатией. Однако это, конечно же, не могло послужить достойным поводом, чтобы простить ему такой облом. Поморщившись, Софи проглотила нелепую обиду вместе с застрявшими в горле словами, которые она так долго продумывала. — Что такое? — спросила она, настойчиво игнорируя, как и всегда, улыбчивого диджея, помахавшего ей в знак приветствия обеими руками. — Комментарии, — ответил Марко, жестом подзывая девушку подойти ближе. — А что с ними не так? — опершись рукой на стол, шатенка уставилась в экран ноутбука и принялась быстро прочитывать имеющиеся отзывы. Большая их часть относилась к категории положительных и отражала большие ожидания и надежды, которые будущие зрители связывали с этим шоу. Однако оставшаяся, казалось бы, совсем не значительная доля комментариев содержала аспекты, которые смело можно было бы отнести к негативным. В первую очередь, скептическое отношение высказывалось по поводу самого проведения столь масштабного мероприятия в жестоких условиях сегодняшней реальности. Соблюдение всех предписанных мер предосторожности, по мнению некоторых авторов, было совершенно не возможно, а следовательно, в будущем могли возникнуть серьёзные проблемы, вплоть до введения в отдельно взятом городе или целой стране строгого карантина. — Мы не можем удалять все отрицательные отзывы, тем более те, что содержат не банальные оскорбления, а конструктивную критику, — разъяснял мужчина.— Блокировать пользователей, оставивших их, мы тоже не можем. Это нарушает право на свободу слова в сети. — Так, — протянула Бруно, замолкая на бесконечно долгие две минуты. Прикусив губу, она свела брови к переносице, отчего её лицо приобрело поистине грозный вид. — Вот как поступим. Такие комментарии не трогай, пусть будут. Тем более особой популярности, как я погляжу, они не имеют, — наконец, ответила она, расправляя плечи. — Софи, но миссис Бекер… — мужчина выглядел весьма взволнованным в отличие от самой девушки, которая по-прежнему сохраняла, казалось бы, непоколебимое спокойствие. «Я правильно поступаю», — произнесла она про себя, лишний раз убеждаясь в том, что подобное её решение хоть и способно было повлечь за собой неприятные последствия, но всё же являлось верным. — Если у неё возникнут вопросы, скажи, что я приказала так делать. Я возьму ответственность за это на себя, — Марко несколько неуверенно пожал плечами, вроде бы, и соглашаясь с указанием, но в то же время намекая на те сложности, которые определённо будут ждать их в будущем. — Ты почему, кстати, вообще здесь? — спросила Софи. — Агнесс сказала, что ты точно придёшь сюда утром, и что лучше будет подождать тебя именно здесь. — Всё ясно, — негромко произнесла шатенка, мысленно проклиная свою помощницу, которая отличалась особым милосердием и сострадательностью и всегда выступала против пусть даже и обоснованной, но чересчур прямой критики со стороны начальницы. Приверженкой публичных наказаний не являлась и сама Бруно. Агнесс определённо знала это, а потому отправила мужчину сюда с самого утра, прекрасно осознавая, что после пары залётов милого и добродушного диджея ждёт отнюдь не похвала. — Ну, работайте тогда, — добавила она, бросив напоследок короткий взгляд в сторону Яна, тем самым давая тому понять, что в следующий раз ему так не повезёт.***
Событие, открывшее этот день, трудно было отнести к крайне неприятным, но определённый осадок у Бруно всё равно остался. «Твоя чрезмерная доброта, Агни, не доведёт ни до чего хорошего», — произнесла про себя шатенка, продолжая движение по тому самому пугающему коридору, который, впрочем, сегодня таким уже не казался. По её распоряжению работающий с перебоями осветительный прибор был оперативно заменён, а негромкое жужжание ламп заглушалось беспрерывными звуками человеческой речи. Людей здесь сегодня было действительно на порядок больше. Все они выглядели весьма счастливыми и не столь изнурёнными многочасовой работой. Каждый из них широко улыбался в знак приветствия, на что Софи сдержанно кивала, позволяя себе через раз приподнимать уголки губ. Многих Бруно не видела до этого ни разу, а они не видели её. И тем не менее каждый работник: начиная от слесаря, заканчивая организатором — чувствовал себя неотъемлемой составляющей большого многонационального коллектива, причастного к организации чего-то поистине масштабного. Несмотря на то, что до начала конкурса оставалось ещё несколько недель, атмосфера праздника уже витала в воздухе. Она имела ненавязчивый аромат цветов — обязательного элемента почти что каждого мероприятия в Нидерландах, и дарила необычайную лёгкость, придавала дополнительных сил, а самое главное — позволяла поверить в успех всё же весьма рискованной кампании. Дойдя практически до конца этого самого коридора, Софи вдруг остановилась. Прищурив глаза, она устремила взгляд в сторону небольшой группы людей, что-то увлечённо обсуждающих. — Месье Дюран? — с еле заметной неуверенностью в голосе произнесла Бруно, приблизившись к компании практически вплотную. Мужчина обернулся. От удивления его густые седые брови поползли наверх, а тонкие бледные губы растянулись в доброй улыбке. Кажется, даже часть глубоких морщин, которыми было испещрено лицо пожилого человека, разгладились, сразу же делая его моложе на много лет. Пожав плечами, мужчина дал понять своим собеседникам, что разговор их на этом окончен, и те быстро исчезли из поля зрения. — Софи! — восторженно воскликнул он и протянул свои руки к девушке, желая крепко обнять её. Но она лишь отрицательно покачала головой: столь близкие контакты всё же оставались под запретом и она, как организатор, обязана была следовать этим правилам, подавая пример всем остальным. — Моя дорогая Софи! Как я рад видеть тебя здесь. — Вы просто чудесно выглядите, — произнесла девушка, наконец, позволяя себе улыбнуться действительно искренне. — Вы совсем не изменились с нашей последней встречи! — Брось, Софи. Я постарел на восемь лет с тех пор. «Восемь лет! С нашей последней встречи действительно прошло так много?!» — подумала Бруно, с неким сожалением отмечая, что совершенно не заметила, как пролетело это время. — Я тоже, — выдохнула она, почувствовав, как внутри что-то неприятно кольнуло. Очевидно, то была пробудившаяся совесть, злорадно напомнившая шатенке, что та после окончания учёбы обещала регулярно навещать своего любимого педагога. Обещание своё Бруно сдержала лишь частично. Первые два года после выпуска, пока и сама шатенка, и её учитель жили в Париже, она приходила чуть ли не каждый месяц. Однако потом всё как-то закрутилось, стало больше работы и меньше времени, чуть позже начались бесконечные разъезды, да и сам мужчина неожиданно сменил место жительства. После этого им удалось пересечься только однажды — как раз восемь лет назад. — Но что Вы делаете здесь? Вас позвали в качестве эксперта? — Не совсем так. — Привезли сюда кого-то из своих подопечных? — Всё верно, Софи. Я был его учителем, а сейчас просто консультирую. Он моя гордость. Такая же гордость, какой ты была в своё время, — произнёс мужчина, заметно смущая девушку. — Он так горит тем, что делает. Увы! В наше время это такая редкость. Искусство сегодня мало волнует молодёжь, у всех на уме лишь веселье. — Их нельзя в этом винить. Они просто слишком молоды и глупы. Их приоритеты каждый день меняются. — Думаю, ты права. Но меня как ценителя музыки подобное немножечко задевает. — Понимаю. — А ты, Софи. Что тебя привело сюда? — поинтересовался учитель, обводя руками пространство вокруг. — Я слышал, ты больше не преподаёшь в Академии. — Слухи распространяются весьма стремительно, месье Дюран. Я правда больше не преподаю и в Париже теперь появляюсь очень редко. Сейчас занимаюсь организаторской работой по большей части, иногда даю частные уроки. Но поскольку вся моя жизнь — сплошные переезды, ничего хорошего из этого не выходит. — А семья, муж, дети? — не унимался мужчина, как и раньше, проявлявший огромное любопытство в отношении своих учеников, порой пересекающее грань отцовской озабоченности судьбами своих детей. — Никого нет. Я живу своей работой. — Эх, Софи! Такая красота пропадает, — месье Дюран покачал головой, но, как показалось самой Бруно, намёка на осуждение в его голосе всё же не было. — Вы правда всё такой же. Не скупитесь на лестные отзывы, — усмехнулась шатенка. — Почему же это я должен молчать, если это правда? — В любом случае мне, как и всегда, приятно слышать это от Вас. Но где же Ваш хвалёный ученик? Я, безусловно, хочу с ним познакомиться. — Так вы уже знакомы, дорогая Софи. Он, конечно, несколько изменился за последние восемь лет, но тем не менее… — О! Так это тот мальчик, — воскликнула девушка, воскрешая в памяти едва различимый образ подростка. — Полагаю, мне будет немного неловко смотреть ему в глаза. Ведь я его даже не узнала, хотя видела уже всех участников.***
2013 год — Месье Дюран, я приехала сюда исключительно для того, чтобы увидеть Ваше дарование, о котором Вы мне так много говорили, — шествуя по коридору рядом со своим учителем, произнесла Софи, храня привычную для себя внешнюю невозмутимость, но в тайне всё же надеясь услышать нечто действительно стоящее. — Специально для Вашего ученика приберегла место в школе. Я могу его послушать прямо сейчас? — Сью минуту, Софи, — толкнув дверь зала, мужчина пропустил её вперёд и жестом предложил присесть на один из многочисленных выставленных в несколько рядов чёрных стульев. Разместившись в самом центре, шатенка закинула ногу на ногу и заправила за ухо упавшую на лицо прядь волос, готовясь слушать весьма перспективного, по словам её педагога, ребёнка. Когда перед ней появился мальчик лет четырнадцати-пятнадцати на вид, Софи прикусила губу, а на лице её промелькнула тень лёгкого разочарования. Бруно никогда не работала с представителями противоположного пола, ибо при работе с ними, как ей самой казалось, возникает слишком много проблем. В один момент они становятся очень несдержанными и порой даже агрессивными, природа берёт над ними верх и на первое место в их жизни выходят вещи, слишком далёкие от музыки. Другими словами, шатенка не видела смысла в том, чтобы тратить драгоценное время на помощь в совершенствовании их способностей, ведь в конечном счёте большая часть из них всё равно забьёт на постоянные занятия, предпочтя иной вид деятельности. Однако Софи промолчала. Сказать обо всех своих соображениях и принципах, даже не послушав подростка, казалось ей чем-то безумно неправильным и неэтичным. Хотя никаких ожиданий у неё более не осталось, она смирно сидела до тех пор, пока мальчик не замолчал. Выглядел он весьма взволнованным, постоянно одёргивал край тёмно-синего свитера и регулярно бросал взгляды больших карих глаз на своего учителя, стараясь, по всей видимости, найти у того защиту от внешне приятной, но всё-таки сильно пугающей его девушки. — Ну что, как Вам? — поинтересовался мужчина, уверенный в том, что Бруно равнодушной не осталась. — При всём моём уважении к Вам, месье Дюран, я не увидела ничего выдающегося, — произнесла она, сложив руки на груди и продолжив наблюдать за испуганным, а теперь ещё и заметно расстроенным мальчиком. — Его голос всё ещё меняется и те данные, которые есть сейчас, могут исчезнуть. И глаза у него пустоваты. Он будто не понимает вообще, что здесь делает. Кроме того, Вы прекрасно знаете, что я предпочитаю работать с девочками. Вы не сказали мне, что будет мальчик, да и к тому же в таком большом возрасте, — продолжила шатенка, ничуть не смягчившись даже тогда, когда по щекам подростка потекли слёзы. — Да, но, Софи, мальчик живёт тем, что делает. Он очень старательный и воспитанный. Он не доставит тебе проблем. — Вы же сами знаете, как это обычно бывает. Сегодня для него главное в жизни — это музыка, а завтра на первое место выйдут девочки и друзья. Проблем определённо было бы меньше, живи я в Швейцарии. Тогда я, безусловно, согласилась бы с ним работать из уважения к Вам, в первую очередь. Но взять его с собой в Париж — слишком большой риск. Мне очень жаль, — и жаль Бруно действительно было, жаль, что своими принципами и убеждениями расстроила своего учителя, жаль, что впустую потратила время. В отношении же всего остального девушка хранила всё то же равнодушие. Незначительные внутренние терзания быстро сошли на нет, и шатенка благополучно забыла и имя этого мальчишки, и черты его лица. В памяти по какой-то неясной причине запечатлелись лишь его покрасневшие от слёз карие глаза, обрамлённые длинными тёмными ресницами.***
— Не думаю, что он обидится на тебя, Софи. Но всё же ты тогда ошиблась, моя дорогая, — хитро прищурив глаза, произнёс мужчина. — Его голос по-прежнему чудесен, а он сам всё так же ответственен и верен музыке. — Я рада, что ошиблась. — Если у тебя найдётся свободная минутка, посмотри на него. Поделись своим профессиональным мнением. — Вы гораздо больший профессионал, чем я, месье Дюран. Я уже давно променяла музыку на бумажки и возможность покомандовать. Не знаю, имею ли право давать советы и оценивать кого-то. — Обстоятельства твоей жизни, Софи, тебя подтолкнули к подобному выбору. — Это всё отговорки, — тяжело вздохнув, ответила шатенка, смотря на горящий экран телефона. Кажется, без неё снова где-то не справлялись. И то, что этот факт заставит прервать общение со столь близким человеком, не на шутку печалил её. — И всё же я настаиваю. Весь мир движется вперёд, стандарты меняются. Я уже стар для того, чтобы гнаться за этими изменениями, но вот ты совсем другое дело. — Как я могу отказать своему учителю? У меня есть свободное время в пять. Если у вас что-то запланировано, то я могу попросить тех, кто занимается расписанием, внести некоторые корректировки. — Нет-нет, Софи. В это время мы свободны. — Что ж, тогда договорились. Я буду ждать Вас с этим мальчиком ровно в пять у входа в главный зал. Туда мы попасть определённо не сможем, но вот найти что-нибудь менее масштабное, думаю, у меня получится. Кажется, напротив моего кабинета есть нечто подходящее. В любом случае я разберусь с этим, — учтиво кивнув на прощание, шатенка зашагала в противоположном направлении, уже и забыв, зачем вообще шла до этого в сторону гримёрок. Но успокоив себя мыслью, что будь это нечто действительно важное, она бы точно помнила об этом, уверенно двинулась по коридору, с упоением слушая, как стук каблуков её новых туфель разносится громким эхом, заполняя всё пространство вокруг. — Софи, я искала тебя, — подбежав к начальнице, Агнесс протянула ей скреплённые бумаги. — Подпиши вот здесь, — ткнув пальцем на пустое поле в самом низу страницы, произнесла блондинка. — Ещё раз такое повторится, Агни, и получишь уже ты, а не тот, кто провинился, — смерив Пети грозным взглядом, Софи всё же поставила свою подпись.
