Как в сказке

      Привычные каблуки сильно утомили, поэтому, когда многочисленные встречи остались позади, Софи не раздумывая скинула дорогие туфли и теперь несла их в руках. Пальцы ног неприятно покалывало холодом белой плитки и мелкие частицы песка и камней время от времени болезненно впивались в кожу. Впрочем, Бруно это ничуть не раздражало. Не будь в коридоре камер, она бы, безусловно, предпочла снять и сдавливающие живот брюки, и шуршащую неудобную блузку, и кружевной лифчик со слишком твёрдой косточкой. Всё в её сегодняшнем образе её не устраивало. Но даже там, под брендовой одеждой и аккуратной причёской, девушка чувствовала себя неуютно. Ей казалось, что с ног до головы она выпачкана грязью, которую ни одна мочалка не смоет, сколько не пытайся. Эта грязь через кожу, рот, нос, глаза уже просочилась внутрь, приобретая живой облик, и заставляла теперь творить странные вещи.       Размышлению над своим поведением и поступками Софи Бруно придавала мало значения. Ей казалось, что вещи, изменить которые она более не способна, не стоят того, чтобы тратить на них силы и время. Но сегодня мерзкие мысли никак не хотели покидать её разум. То ли стыдно ей было за то, что она делала в этой жизни, то ли её мучило иное чувство, понять которое она совершенно не была способна, а только уйти и спрятаться от этого больше почему-то не получалось. И даже работа, всегда служившая для шатенки самым лучшим лекарством, больше не спасала её от фрустрации и чуть ли не хронической тревожности.       — Меня ждёшь? — спросила она, не замедляя шаг. — Только не говори, пожалуйста, «У нас проблемы». Тошнит уже от этой фразы.       — Софи, не лезьте к нему.       — Так, — выдохнула Бруно и, потерев уставшие глаза, пихнула ключ в замочную скважину. — У нас тут явно намечается некоридорный разговор. Проходи, — произнесла она, пропуская артистку вперёд.       От предложения присесть на диван блондинка молча отказалась и, дождавшись, когда Софи разместится за своим столом, негромко, но чётко повторила: — Не лезьте к нему, Софи.       — А ты весьма прямолинейна, — разъяснений Бруно не требовалось, она всё прекрасно понимала и без них. Да и моментальный переход к делу без всяких прелюдий её ни капли не смутил, а наоборот весьма порадовал. — Но это не я к нему лезу, дорогая. Всё с точностью наоборот.       — Но Вы даёте ему повод.       — Интересно какой? — усмехнулась шатенка.       — Вам смешно?       — Ни в коем случае, — почти натурально сказала она, поднимаясь со своего места. Обойдя стол, Бруно встала прямо перед артисткой и, скрестив руки на груди, приготовилась слушать её более внимательно. Общение никогда не являлось для Софи чем-то, что действительно доставляло удовольствие, но подобные моменты она и правда любила. Было в них что-то наивно-очаровательное и до безумного привлекательное, в этой неоправданно сильной заботе о ком-то другом. Сама Бруно на такое могла смотреть только со стороны, ведь заботиться ей было решительно не о ком. Заботиться о ком-то у неё и не особо выходило, ведь даже золотая рыбка, подаренная Агнесс на день рождения, всплыла через пару дней. Ей порой и правда казалось, что она, как вампир, вытягивает энергию из всего того, что её окружает, только поэтому живым существам сложно с ней находиться и они, как можно скорее, стараются от неё сбежать. Была ли она такой с рождения или приобрела это необычное качество в течение жизни, Бруно не знала, да и нужно ли было ей это знать, если менять она всё равно ничего не собиралась.       — Я заходила к нему в номер прошлым вечером. Но его там не было. И я предполагаю, что в это время он был у Вас. Вы спали с ним, Софи, — уверенно сказала девушка, ни секунды не терзаемая сомнениями. Шатенка даже удивилась немного от столь откровенного заявления, переходящего тонкую грань настоящего обвинения.       — Твои слова очень громкие и категоричные, — начала она. — С чего ты взяла, что он был у меня? Он мог пойти к кому-то из вас, к вашему менеджеру или ещё куда-то. Может, пока ты ждала его у его номера, он ждал тебя у твоего.       — Если этой ночью он не был у Вас, Софи, то я извинюсь. Только не надо врать.       «Смелая и умная», — подумала шатенка, облизывая губы. Волноваться ей совершенно точно было не из-за чего, ведь никаких весомых доказательств у юной артистки не было, а без них все обвинения походили на пустой звук.       — Он не ночевал у меня, — произнесла Бруно слегка надменно. — Устраивает такой ответ?       — В сексе всегда есть двое. И после этого Вы будете говорить, что не даёте ему повода.       — Это случилось один раз. И этого больше никогда не повторится. Ты хочешь меня пристыдить? Хочешь, чтоб я работу оставила? Извинилась перед вами за что-то?       — Нет, Софи. Я хочу, чтобы Вы к нему не приближались. И всё. У него уже был неприятный опыт общения с такими, как Вы.       — С такими, как я, это с какими? — спросила Софи, удивлённо выгибая бровь. Уж не подумает же эта храбрая малышка оскорбить её сейчас. Впрочем, это лишь добавило бы остроты в их честный диалог.       — Со взрослыми… женщинами. У него была девушка старше его вдвое. И всё плохо закончилось. Очень плохо, Софи.       — Безумно грустная история, — ответила шатенка, закатывая глаза. В подобных откровениях она, естественно, не нуждалась. На чужие трагедии ей было плевать, и эта короткая история её почти что не заинтересовала. — И я правда в восхищении от того, как ты защищаешь интересы своего друга, малышка. Но тебе стоит обо всё этом поговорить с ним. Потому что я никаких отношений с ним строить не собиралась и не собираюсь.       — Я надеюсь, что Вы меня услышали, Софи. До свидания! — не дожидаясь ответного прощания, блондинка покинула кабинет Бруно, оставляя после себя своеобразное послевкусие.       «Вы сводите меня с ума, детишки», — произнесла про себя Софи, присаживаясь на край стола.       Красивые в недавнем прошлом тюльпаны начинали вянуть. Малиновые и белые лепестки бесшумно осыпались на стол и сочные листья постепенно увядали, теряя свою свежесть и насыщенный зелёный цвет. Едва уловимые гнилостные нотки появились в воздухе.       — Даже вы не выдержали моей компании, — с горечью усмехнулась Софи, счищая на ладонь остатки цветных бутонов.       Бруно любила цветы, самые разные: и стойкие тюльпаны, и изящные розы, и нежные лилии, и сказочные орхидеи. Но прелесть их была совсем не вечна, и это нагоняло на шатенку тоску. Поэтому цветами Софи Бруно предпочитала любоваться исключительно на картинках или же в таких местах, где она совершенно точно не могла увидеть их неминуемый скорый конец.       В дверь постучали, и Софи быстро выкинула измятые в руках лепестки в урну.       — Можно? — вслед за вопросом в проёме показалась и белобрысая макушка Агнесс.       — Да, заходи, — махнув рукой, ответила Бруно. Пети вошла в кабинет, прикрывая, но не захлопывая дверь. В этот день каким-то чудесным образом она с начальницей не пересекалась, а потому не имела ни малейшего понятия о её сегодняшнем настроении. На всякий случай следовало оставить себе пути к отступлению.       — Я не увидела твоё сообщение. Я бы раньше зашла, — поправив коротенький подол, будто бы специально, а может, и по случайному совпадению изрисованный десятками мелких ярко-красных тюльпанов, блондинка опустилась на ручку дивана. — Почему без света сидишь? — спросила она, не рискуя самовольно тянуться к выключателю.       — Я и сама только что пришла, — сказала Бруно, поднимая взгляд на помощницу. И, ей богу, Агнесс была готова поклясться, что даже в полутьме она видела, как зло и в то же время насмешливо сверкнули глаза шатенки.       — Я встретилась в коридоре с… Ну, думаю, ты поняла, — прочистив горло, заговорила Агнесс. — У них что-то случилось?       — Нет, ничего не случилось. Всё хорошо.       — Софи, я с ними не справляюсь, — девушка обиженно застонала и как-то странно дёрнулась, подпрыгивая на мягком подлокотнике. Определить настроение Софи ей так и не удалось, но поскольку их встреча не началась с ругани и придирок, Пети решила, что всё не так уж и плохо. И даже волнующая загадочность Бруно её совершенно не смутила.       — Я знаю, Агни.       — В смысле? — блондинка вытянулась, едва ли не скатываясь со скользкой кожи на пол, и слегка приоткрыла рот в недоумении.       — Потому что решением их проблем почему-то занимаюсь я. Ты либо не знаешь, что делать, либо тебя вообще найти не могут. Я готовлю расписание, прошу заменить кондиционер в номере Томаса, экстренно ищу швею, потому что Виктория похудела на нервах и костюм ей нужно подшивать. А ты даже имена их не запомнила за всё это время, — ни на мгновение не повышая голоса, произнесла Софи.       — Это неправда! — вскрикнула Пети.       — Серьёзно? И как же зовут девочку, которую ты в коридоре встретила?       — Ну я… Софи, я… — глаза блондинки лихорадочно забегали, а в голосе послышались детские интонации.       — О чём я и говорю, Агни. У тебя их всего четверо, всего одна команда, а у меня, помимо них, ещё девять команд. И я как-то справляюсь. Я тебя вообще не узнаю в последнее время.       — Ну Софи… У тебя опыт. А для меня это первый раз.       — Я не родилась с этим опытом. Но сейчас не об этом. Я тебя вообще для другого позвала, — от слов начальницы Агнесс вытянулась ещё сильнее, так, что даже связки в шее неприятно потянуло, и, с трудом проглотила вязкую слюну.       Этим вечером Софи казалось весьма невозмутимой, каждое её действие было наполнено ленивой небрежностью. Она долго и не спеша копошилась в собственной сумке, поочерёдно доставая из неё разные вещи. Поднося на белый свет уличного фонаря различные коробочки и записки, она с интересом изучала их, будто бы до этого никогда не видела и не имела ни малейшего представления о том, как они попали к ней. Когда большая часть безделушек перекочевала на стол, Бруно, наконец, вытащила то, что искала. Всё с тем же спокойствием она отодвинула полупустую сумочку в сторону и, зажав находку между пальцами, вытянула её вперёд.       — Не твоя карта случайно?       — Ой, — сцепив зубы, выдавила блондинка.       — Скажи-ка мне, как карта от моего номера, которую я дала тебе на экстренный случай, оказалась не у тебя, а у другого человека?       — Она… Я… Потеряла, наверное, — речь Агнесс звучало нервно и прерывисто. Она абсолютно не понимала, что должна говорить сейчас, и должна ли говорить что-то вообще. — Софи, прости, пожалуйста. Я правда не хотела, — отбросив, наконец, бессмысленные и максимально глупые попытки найти себе хоть какое-то оправдание, которое Бруно при всех её умениях раскусила бы в один момент, Пети виновато опустила голову. Её хрупкие бледные плечи подрагивали, она даже, вероятно, плакала. Однако в этом шатенка уверена не была, а скудный свет не давал ей рассмотреть помощницу более тщательно.       — Агни, когда люди чего-то на самом деле не хотят, они этого и не делают. Как ты вообще дошла до такого? Ты же сама говорила, что он тебя пугает. А если бы он что-то мне сделал? Ты об этом подумала?       — Он тебе что-то сделал? — поднимая большие от испуга глаза на Софи, спросила Агнесс.       — К счастью, нет. Я просто с ним поговорила и отобрала карту, — у самой же шатенки врать получалось гораздо лучше. Вот только врать она очень не любила, предпочитая лжи даже самую неприятную и мерзкую правду. Однако подробности прошлого вечера казались ей не стоящими того, чтобы упоминать о них в подобном разговоре.       — Прости. Такого больше не повторится. Честно.       — Конечно, не повторится, — Софи согласно кивнула, убирая карту обратно в сумку. — Потому что карту я тебе больше не дам.       — А если мне нужны будут документы или что-то ещё из твоего номера…       — Значит, ты придёшь ко мне и попросишь.       Агнесс пожала плечами. Решение Бруно казалось ей вполне разумным, хоть и до смерти обидным, а ещё вызывающим такой безмерный стыд, что её щёки однозначно покраснели в этот момент. Софи определённо заслуживала, чтобы её проучили, пусть даже так нелепо и по-глупому. И только эта мысль хоть понемногу, но всё же возвращала блондинке чувство собственной правоты.       — Софи, я тоже спросить кое-что хотела, — прерывая недолгое молчание, произнесла Пети. — Ты, вроде как, в музыке спец, можешь, наверное, ответить…       — Ближе к делу, Агни, — Софи когда-то уже успела переместиться за стол и в настоящий момент увлечённо перекладывала бумаги с одного места на другое. Агнесс понимала, что начальница напряжена, вероятно, даже всё ещё злится и таким странным образом пытается себя успокоить.       — Я видела, что Джон… опустился у букмекеров. Значит ли это, что… — она говорила неуверенно, делая паузы чуть ли не после каждого слова, и внимательно наблюдала за реакцией Софи.       — Это ничего не значит, Агнесс, — шумно захлопнув папку, ответила шатенка, на короткое время отрываясь от своего занятия. — Букмекеры — идиоты. Они редко угадывают. Ты только не вздумай с ним это обсуждать. Он и так нервничает сильно.       — Это понятно, — Агни махнула рукой и разочарованно вздохнула. — Да и он со мной не общается почти последние пару дней. Я же не ты.       — Ревнуешь?       — Нет, просто… Мне из-за этого немного обидно. Он правда очень хороший, и я стараюсь…       — Меньше старайся, Агни, — перебила Бруно. — Направь свои усилия в другое место, например, на итальянцев. Тем более там три парня и все они ничего. Присмотрись.       — Это не мой вариант, Софи.       — Ладно. Скоро всё равно всё закончится. Некогда уже отношения строить.       — Наверное, ты права, — Пети хоть и согласилась с начальницей, но слова Софи, кажется, только сильнее её расстраивали. Она совсем поникла, прилепившись подбородком к груди, и только и делала, что теребила руками тонкий белый подол.       «Да уж, Бруно. Умеешь ты людей поддержать», — в мыслях произнесла шатенка, чуть дольше задержавшись взглядом на Агни.       — И всё же у него есть шансы? — спросила блондинка, на секунду поднимая глаза.       — Шансы есть у всех, просто у кого-то их больше, а у кого-то меньше, — ответ получился размытым, что, впрочем, было вполне в стиле Софи Бруно. Врать она, конечно, не любила, но когда правда казалась не столь очевидной или же совершенно не объективной, девушка предпочитала уклоняться от чётких разъяснений.       Вопрос помощницы вызвал у неё некоторое замешательство. Ей было, чем заняться, поэтому она крайне редко думала над чьей-то победой вообще или непосредственно над его победой. Да и в такие мгновения всё проходило слишком быстро, чтобы была возможность дать отчёт хотя бы самой себе. Результаты конкурса её не особо волновали, волновала лишь его организация. Но сейчас она вдруг задумалась. Вытянув губы, Софи попыталась в голове собрать единую картинку из отдельных кусочков достоинств и недостатков многочисленных участников, которые она по чисто профессиональной привычке всё-таки успела уловить. Однако результат её откровенно не порадовал, более того она внезапно и сама в себе разочаровалась неясно почему.       — У него их больше или меньше?       — Что, правда так сильно нравится? — намеренно пропустив уточняющий вопрос, спросила Софи.       — Нравится. Но я тебе говорила уже, что он, очевидно, не той ориентации. Поэтому всё бессмысленно… — шмыгнув пару раз, Агни вытерла нос рукой.       Софи не видела смысла переубеждать её. Так будет даже лучше, подумала она, возвращаясь к делам.       — Завтра придут фотографы, — Агнесс не была одной из тех людей, которые долгое время страдали над какой-то проблемой. Она переключалась очень и очень быстро, кажется, напрочь забывая о причинах своих беспокойств. Вот и сейчас она, вспомнив про завтрашние мероприятия и отбросив в сторону собственные незначительные горести, вовсю улыбалась.       — Да, я знаю.       — Не хочешь тоже подойти часам к пяти? Будут общие фотки делать. Нас пригласили.       — Зачем мне это?       — Это же фото на память. К тому же не думаю, что это займёт много времени, — уже предвкушая очередную весьма банальную отмазку, сразу же уточнила Пети.       — Мне не зачем запоминать этих людей, а им — меня, — Софи ответила сухо и без всяких сожалений. Ей действительно не стоило помнить этого, но гораздо более хорошим вариантом ей самой казалось вообще забыть всё то, что произошло с ней за последние несколько недель.