Золотая Лань

      Громкий, но приглушённый шум, крик и металлический лязг становилось трудно игнорировать и Уилсон открыл глаза. Его сковывала неприятная усталость, голова болела, в ушах стоял лёгкий звон, а перед глазами плыла светлая комната. Хиггсбери эти ощущения напомнили его первое появление в Константе, но вместо издевательских насмешек были явные звуки боя, вместо огромных зарослей — просторная каюта, вместо жёсткой земли — мягкий матрас. И от этого учёному стало только не по себе.        Уилсон усиленно приподнялся и огляделся.       Он был в помещении, а если точнее, в капитанской каюте, о чем свидетельствовала обстановка. Однако, для мира, в котором Уилсон был рождён, эта комната выглядела устаревшей, она не соответствовала современной эпохе, и даже той, в которой она могла бы появиться. Несмотря на общее убранство, каюта будто бы была кривоватой. Это не мешало стенам быть крепче металла, но выдавало искаженность, свойственную миру Константы. И всё же найти что-то подобное в хорошем состоянии в этом странном мире было практически невозможным. Чем больше корабль, тем легче он ломается об острые камени. А это судно было в море и, благодаря архимедовой силе, не шло ко дну. – Куда меня занесло на этот раз? – растерянно шептал Уилсон, вглядываясь в далёкий горизонт.       Не менее удручающим было осознание, что корабль, по всей видимости, притерпевал не самые приятные события. От полного погружения в проблемы Уилсона спасала массивная деревянная дверь. Но это дело времени, когда она слетит с петель, и учёный окажется один против толпы существ, которые могут быть крайне враждебны по отношению к Хиггсбери (как обычно и бывает). Боя точно не миновать, но и обороняться здесь нечем. Эта битва заранее тяготеет к провалу.       Не желая участвовать в заранее проигрышной битве, Уилсон решил скрыться там, где его будет труднее заметить.       Он медленно сполз с постели, затаив дыхание. Его взгляд был прикован к двери, будто в ожидании того, что она вот-вот разлетится в щепки. Поэтому, крадучись, Хиггсбери сделал быстрый шаг и упал навзничь, споткнувшись об большой сундук, набитый золотом. Содержимое вывалилось на пол и монеты быстро и радостно запрыгали по дереву. Словно по команде весь корабль на секунду стих, чтобы прислушаться к шуму. Хиггсбери побледнел – в его сторону кто-то направлялся. Судно кряхтело и стонало под тяжестью одного неизвестного. Он шел медленно, и его шаги были куда ощутимее, чем бой, за стенкой. Учёный быстро взял себя в руки, огляделся и юркнул за шкаф, затаившись в тени между стенкой и полками, за шторой из карт и указок.       Дверь с громким треском вывалилась с петель, развалилась, как карточный домик. В каюту волной ворвались звуки боя. А следом за ним вошло нечто большое и тяжёлое. Как будто огромный оживший валун пришёл сюда, чтобы найти то, что шумело, быстро топало каблуками и пряталось, как мышь, в углу.        Хиггсбери не видел что или кто вошёл в комнату, и с трудом подавлял своё неугомонное любопытство, лишь бы не выдать себя. Но по одному лишь скрипу пола можно было понять, где это существо находится и что делает.       Загадочный некто встал перед сундуком с золотом, медленно, словно неповоротливый энт, разворачивался, оглядывая разбросанные монеты и каюту, затем стал бродить взглядом по углам, в которых возможно затаиться, будто знал, что помимо него здесь есть кто-то ещё. Его тень была настолько огромной, что казалось будто она могла перекрыть само солнце, и угол, в котором прятался Уилсон, становился ещё темнее.       Учёный забыл как дышать. Он сильнее жался к стенке шкафа, подальше от всепоглощающей тени. Лишь бы ничем не выдать себя.       Наступление громадины остановил быстрый и частый топот вбегающего индивидуума. Второй присутствующий явно имел самосознание. Когда некто вбежал в каюту, он замер. В отличие от большого гостя, присутствующий знал, что ищет, и весьма некультурным образом выразил свое удивление и раздосадованность через слова. Затем, вступил в бой, упоминая своего правителя или божества, в которого тот верил. Это был его боевой клич. Но, видимо, разгоряченный боем, совсем не просчитал свои силы и силы противника. В итоге, скончался на месте. Однако благодаря жертве неизвестного, существо покинуло комнату и вернулось к остальным.        С облегчением выдохнув, Уилсон сполз на пол. Он всё ещё не решался покинуть укрытие, взвешивая свои шансы на спасение. Его опыт говорил о том, что здесь существуют миры, в которых достаточно легко пасть и больше не подняться. Всё ещё не обычная смерть, свойственная его миру, но и нередко обрекающая на долгие страдания. О такой незавидной участи Хиггсбери, как он сам, так и его, спасали товарищи, но здесь их не было. По крайней мере, ученый неосознанно надеялся на это. Надеялся, что он смог уберечь их от той же участи, что постигла его самого. И тем не менее продолжал вслушиваться в крики, пытаясь выловить знакомые голоса.       Вскоре шум начал затихать. Всё также находясь в углу, Уилсон терпеливо ждал, когда не останется ничего, кроме всплеска воды и естественного скрипа корабля.       Однако голоса не утихали. Продолжалась какая-то не совсем дружелюбная беседа. Слышался грохот коробок, металлический звон, чавканье, хихиканье. Будто кто-то собрался переезжать и весь день звучит бурчание рабочих, перетаскивающих предметы в машину.        Хиггсбери уже начал скучать, но доски прогнулись и что-то медленное и тяжёлое вновь оказалось в каюте. Учёный снова затих и замер. На его счастье, что-то или кто-то абсолютно не было им заинтересовано. Оно перевернуло сундук и принялось подбирать монеты. Затем, взяв с собой золото, вышел. Через некоторое время оно вновь вернулось и лениво, неохотно принялось разглядывать предметы интерьера, собирать с полок статуэтки, что-то позолоченное или блестящее, что-то, что могло иметь какой-то ценовой вес. Вскоре кто-то или что-то подошло к шкафу с картами, у стенок которых скрывался Хиггсбери.       Уилсон постарался, чтобы его не заметили, и смог почти что стать интерьером каюты, стать частью корабля. Некто, несмотря на то, что находился в крайней близости к учёному, не заметил его. Он забрал карты и собирался уже уходить, как вдруг появилась монетка. Штуки три золотых дублона материализовались из воздуха, словно сейчас на Хиггсбери был тот самый трофейный рюкзак, что по монетке в день приносил своему обладателю. Звон дублонов, словно сигнальный колокол, призвал нечто остановиться. Учёный чуть не завизжал от ужаса, который охватил его в тот момент. Он резко дёрнулся в угол, толкнул шкаф и тот пошатнулся. Некто моментально раскрыл укрытие, откинул бочки, утыканные указками, вывернул шкаф, и навис, как грозный зверь над Уилсоном.        Хиггсбери онемел от удивления. Что-то столь грозное, тяжёлое и большое, чья падающая тень подобна сумраку, было человеком, либо его подобное. Он ожидал увидеть что угодно и кого угодно, но не это.        Большой лысый мужчина, смуглый, обладатель настоящей яйцевидной формой черепа, покрытый шрамами с ног до головы, всем своим видом говорил — он пират.        Уилсон, превозмогая своё неописуемое удивление, с трудом выдавил смущенную улыбку и, еле разжимая челюсти, пробурчал: — Эм… Здравствуйте?       Мужчина без лишних слов схватил учёного за руку, выдернул, как корнеплод из земли, подобрал награбленное и повёл его на палубу.        Пока пират волочил Уилсона за собой, Хиггсбери не мог не замечать мёртвые тела. Он им сочувствовал и видел свою маленькую долю вины в их гибели. С одной стороны, он их не знает и ничем им не обязан, с другой, Уилсон мог им помочь, но вместо этого прятался, как последний трус.        На палубе учёный лицезрел такую сцену: среди трупов, сидел повязанный экипаж судна, по бокам стояли два Пирата и мирно наблюдали, как их капитан что-то выпытывал из пленников, пока другие разбойники грабили судно.       Больше всех привлек внимание Хиггсбери капитан пиратов — чернобородый мужчина, средних лет, но уже покрывающегося морщинами, заметно старше Уилсона, в тёмно-синем кафтане, вместо ног деревянные протезы. Учёный не мог скрывать своего удивления, но старался изо всех сил не пялится на протезы, прекрасно зная, как инвалиды не любят это.       К счастью для мужчины, Капитан всё равно его не замечал. Он был слишком заинтересован чем-то другим, и судя по всему, об этом должны были знать пленники. — Где оно? Где? — рычал чернобородый пират. — Говори! Вот упрямец! Как хочешь! Я хотел по-хорошему, но ты выбрал другой путь. Давай, скажи мне, кто твой любимый моряк? Даже этого не хочешь? В таком случае…       Пират достал абордажную саблю и прошёлся по головам, приговаривая считалку, кажется, придуманную на ходу: «Поднимаем Чёрный флаг. Наливаем Ром из фляг. Склянки бьют. Скажи, Пират, Где искать Заветный клад?»       После последнего произнесенного слова капитан лёгким движением саблей перерезал горло моряку. — Что вы делаете?! — воскликнул Уилсон.        Пират скучающим взглядом посмотрел на Хиггсбери, что завозился на месте, как собачка на поводке, устремленная бежать за белкой. Заметив недовольство капитана, разбойник попытался утихомирить учёного, вздернув его на месте. Хиггсбери такой выходки не оценил. Он быстро схватил с пола дощечку и со всей силы зарядил ею амбалу в челюсть. Зубы пирата тцокнули, и мужчина принялся валиться с ног. Затем Уилсон эту же дощечку швырнул в капитана пиратов и выбил его из равновесия. Он попятился назад и упал. Учёный резким движением высвободил свою руку из хватки пирата, толкнул амбала, чтобы тот подольше не смог встать устойчиво на ноги, и без промедлений кинулся к раненному моряку. Он приостановил потерю крови, передавив пальцами артерию, но более ничего не успел сделать — уже двое пирата подхватили его и оттянули от умирающего. — Стойте! Стойте! Я могу помочь! — вскричал Уилсон, вырываясь из рук морских грабителей. Но несчастный испустил последний вздох, и мужчина обомлел, созерцая, как душа моряка покидает тело.       Громкий смех заставил Хиггсбери выйти из мысленного траура. Капитан встал, вертя в пальцах монету. — Неплохо для такой криветки! — произнёс он, разглядывая мужчину, что обиженно надул губы, в знак протеста.       Капитан корабля, на котором очнулся Уилсон, внимательно следил за учёным. Ещё при первом появлении Хиггсбери на палубе мужчина стал смещать свой фокус с Чернобородого пирата, на него. Но когда Уилсон на эмоциях разобрался одной дощечкой с двумя пиратами, тот уставился на него и сильнейшим образом занервничал. Его буквально затрясло. Он забурчал что-то себе под нос. И, несмотря на вроде благую попытку Хиггсбери спасти члена экипажа данного судна, капитан был очень недоволен именно учёным. В его бубнении можно было услышать, как он буквально желал ему смерти, и Капитан-Пират обратил на это внимание.        Размышляя на тем, что искомый ответ находится у Хиггсбери, Чернобородый пират задумчиво разглядывал лицо учёного. Однако, в то же время, Уилсон так же разглядывал пирата, как и он его, но совсем с другой целью, и, чем больше он всматривался в лицо мужчины, тем больше убеждался в своих догадках. Хотя немало факторов утверждали об обратном, Хиггсбери рискнул и спросил: «Вудлегс?» — А ты меня знаешь, криветка? — медленно подошёл капитан, не отрывая глаз от лица Уилсона. — Вы?! Да быть того не может! – удивился учёный. — Я — Капитан Вудлегс Чернобородый, и другого быть не может! А вот ты кто такой и откуда меня знаешь? — Уилсон Персиваль Хиггсбери… – смущенно ответил тот. – Но если это вы, то вы должны помнить меня! Я же вас спас… когда-то…        Раздался хохот. — Что-что, Мистер Хиггсбери? Мне послышалось или вы сказали, что вы меня спасли? — Так оно и было, но!.. — Но?! — Вы были намного старше…        Пираты вновь залились смехом. — Да это бред какой-то! — взыл Уилсон. — Вы помните, как были в клетке? На вулкане! Я-эм… Я ещё искал ключи для вас! Помните? Мне приходилось сражаться с Крякеном, тороговаться с Йаарминогом и расхищать могилы. Помните? Если это вы, то вы должны были это помнить! Вы не находили какой-то портал? Вам на голову ничего не падало? — Вы меня обидеть решили, Мистер Сказочник? – скучающим тоном спросил пират. — Вообще-то, учёный… – поправил его Хиггсбери.       Пираты громче засмеялись. — Боюсь, господин учёный, это ваша наука упала вам на голову…       Вудлегс тюкнул по макушке Хиггсбери и выбил его из рук пиратов. Уилсон упал на пол и медленно прижал ушиб, открыв рот от удивления и боли. Пират, не дав мужчине опомниться, схватил его за горло, одним резким движением приподнял его и направил взгляд на себя. — Где оно? — прорычал капитан. — О чём вы? — проскрипел Уилсон. — Хватит притворяться! Говори! Где груз?!       Вудлегс затряс Хиггсбери, продолжая усиленно сжимать горло рукой. — Я не понимаю о чем вы! — хрипел учёный. – Не лги мне! — Я не!.. Я не… не…       Вдруг раздался металлический звон, и по полу покатились золотые дублоны. Капитан тцокнул языком и отбросил Уилсона. Повисло глубокое молчание, нарушаемое тяжёлыми вдохами Хиггсбери. — Так это ты груз… — без энтузиазма пришёл к выводу Чернобородый разбойник, убирая за ухо выпирающую прядь волос учёного, мешающую пирату смотреть в его непонимающие глаза.       Вудлегс глубоко вздохнул, встал и медленно прошёлся по палубе, задумчиво почесывая бороду. Уилсон пристально следил за капитаном пиратов, пока не раздался отчаянный крик — капитан разграбленного корабля освободился от пут, выхватил саблю, зарубил ею одного пирата и кинулся на Хиггсбери. Учёный искренне не понимал гнева, который обрушился на него, и, пятясь, мямлил: «Подождите! Давайте поговорим, обсудим это!» – но это ни капли не унимало моряка. А пираты даже не торопились останавливать его. Учёный упёрся в стену. Капитан замахнулся и упал в ноги «Грузу». — Не отдать… врагу… Приказ! — прошептал умирающий моряк. — Я надеюсь, его ты не хочешь спасти, м? — спросил Вудлегс, склоняясь над лицом учёного, убирая кровь со своей сабли.        Хиггсбери поежился, но не ответил. Усмехнувшись, Капитан-пират крикнул команде: «Собираемся! Сокровища у нас!»