Золотая Лань

      На пиратском корабле никто не желал проговаривать имя Уилсона. Он не был им ни другом, ни товарищем, ни знакомым торговцем или барменом в их любимой забегаловке. Поэтому он получил кличку — Золотая лань — в честь корабля, с которого был похищен. Такой псевдоним был единодушно принят командой, особенно он удачно совмещал постоянное стремление Хиггсбери сбежать, его избегание и вывертывание из веревок, а также его волшебную способность создавать золотые дублоны. Причина последнего феномена неизвестна. Возможно, это стало условностью для возможного существования ученого в это мире. Однако для Уилсона это было больше проклятием, чем даром. Пираты очень жадные. Грубой страстью моряки желали стрясти со своего нового сокровища больше монет. Пробовали напугать Золотую Лань, пытались приласкать, пробовали лишить сна или давать его в избытке, пытались буквально выбить из него монеты, пробовали рассмешить, заставляли злиться, плакать, хлопать в ладоши, щелкать пальцами — ничего не приносило заметных результатов. В иной раз один способ мог принести на три монетки больше обычного, в другой, этот же метод давал в 10 раз меньше, чем было до этого. За это время Уилсон неслабо так натерпелся. С его точки зрения, это выглядело, как попытки попробовать на нём все виды пыток в очень короткие сроки. Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что ему самому было любопытно найти стимул и, возможно, сам возбудитель данного феномена. Всё ради науки. Но из-за того, что такие горе-эксперименты не принесли в итоге никакого результата, ученый чувствовал себя весьма паскудно.        В отличие от Золотой Лани, морские разбойники всё ещё чувствовали себя намного лучше. При хороших обстоятельствах, можно было собрать по 10 монет в день. Возможно, можно было бы и больше золота получить, но нередко случалось, что волна смывала дублоны, не реже они сами убегали за борт, а бывало что и сам Уилсон с намерением позлить или хоть немного развлечься выпинывал деньги подальше, прятал их под туфлей или верёвкой, чем очень злил всех пиратов, кроме капитана, его это забавило — нечасто увидишь «дерзкую креветку».       Правилами выживания этот мир несильно отличался от Константы. Не голодай и никогда не находись в темноте. Видимо, здесь тоже присутствовала своя теневая королева. Можно отметить, что в море никто по ночам не плавает. Есть шанс нарваться на скалы, потому что свет мог осветить только палубу. Тень казалась в этом мире ещё более густой и непроглядной, будто можно протянуть руку и схватиться за черноту, а потом вырвать её, и у тебя на руке останется бурлящая, дышащая, черная субстанция.        Так в ночь после сильного шторма, корабль в свете фонарей практически пустовал. Делать ночью всё равно было нечего, моряки спали. В очередной раз компанию Уилсону составлял усталый моряк, моющий палубу, и то не слишком долго. Закончив своё дело, он подставил ведро под голову Хиггсбери, чтобы вода, стекающая с его волос, падала в сосуд, а не на только что вымытый пол.       У Уилсона тоже не было другого выбора, как спать, но делать это стоя, крепко привязанным к мачте, было проблематично. Поэтому он бы в состоянии полудремы, брезгливо морщился от ощущения мокрых волос, облепивших его лицо, и с такой же брезгливостью думал о том, что будет с ними, когда они высохнут.       Второй значимой проблемой было воплотить план побега. Быть вечно источником дохода для пиратов Хиггсбери не устраивало. И чтобы наконец-то выбраться нужно было набраться недюжинным терпением, осторожностью и, желательно, возможностью видеть окружение, но мокрые волосы мешали этому.       Неожиданно учёный ощутил касание, а следом и сильный запах табака. Чья-то рука подняла висящую хиггсберивскую челку и пригладила её голове. Вода с волос струйками побежала по лицу, шее и спине Лани, и тот поежился от неприятного ощущения черезмерной влаги. И всё же терпеливо и смиренно принимал чьи-то попытки очистить его лицо от волос. – Ты посмотри как он скуксился! – усмехнулся пират, вылавливая пальцами волосинки у глаз пленника. – Вудлегс? – сипловатым голосом спросил Уилсон, распознав голос. – Для тебя Капитан Вудлегс! – поправил его Чернобородый, бросив четное дело, и уперся плечом в мачту. – Для меня вы кто угодно, но не капитан, – хмыкнул пленник и вновь опустил голову. Волосы тут же упали вниз, закрыв лицо Уилсона, как шторина.       Вудлегс усмехнулся. Он отодвинул пальцем занавес из черных прядей волос, заглянул в изморенные глаза учёного и сказал: – Ты первый, у кого хватает смелости дерзить мне на моём корабле.       Немного помолчав, Уилсон спросил: "Это упрёк или комплимент?" – Будет зависеть от обстоятельств, – ответил весело пират, опустив волосы, и полез за своей курительной трубкой. – Но в этот раз комплимент. Ты меня забавляешь, Золотце.       Хиггсбери мысленно проскрипел: "Вот ещё один, кому весело наблюдать за моими мучениями". – Я вам не игрушка, – огрызнулся Уилсон. – Я так не думаю, – с улыбкой ответил тот и вновь пригладил волосы пленника рукой, чтобы тот мог увидеть лицо Капитана. Но вместо ожидаемой реакции смирения Уилсон прочеканил: "Не трогайте мои волосы". Лицо Вудлегса тот час изменилось. Он легким и быстрым движением собрал все волосы учёного в кулак и опрокинул его голову. – Вы плохо понимаете, в каком положении находитесь, Мистер Хиггсбери, – прорычал пират. – О, так вы помните моё имя! А я уже думал, что у вас прогрессирует деменция!       Вудлегс усмехнулся, и сильнее накрутил волосы на кулак. Оставшаяся холодная вода в волосах побежала по шее и руке капитана. Поднялся пар от разгоряченного тела пирата. Кожа Хиггсбери казалось прозрачно-белой, как тонкий лепесток переувлаженного цветка. Вудлегс вдохнул дым из трубки и пустил его по шее учёного, прорычав: "Я мог бы отрезать тебе язык, но шуту дозволено болтать всё, что ему вздумается". – Вот уж не думал, что старый пират сравнит себя с королём на "Поступи моряка"! – с кривой улыбкой, схожим с остаколом, фыркнул Уилсон. – "Поступь моряка"? Ты находишься на палубе "Уиды"! – рассмеялся Капитан.       На лице учёного проявилась растерянность. – Нет? – Нет.       Уилсон задумался: – Как странно... Хотя нет! Команда его предала и погибла в попытках уплыть с архипелага. Видимо, один ключ захоронили вместе с пиратом, другой утонул и его подобрал Йаарминог, а последний достался Крякену, когда моряки с ним столкнулись. Думаю, пираты хотели Вудлегсу погибель, но сыскали ее раньше… Он не называл имя того корабля. Даже если это всё сказка, она слишком складная...       Капитан озадаченно отстранился, словно перед ним безумец и все хитросплетения пирата разрушились об нескончаемую глупость пленника. Не найдя больше смысла находиться рядом с Хиггсбери, Вудлегс тихо хмыкнул: «Поступь моряка… Какой же это бред! Капитан без команды…», и ушёл себе в каюту.        На утро Уилсона обнаружили в большем бреду, чем он был с вечера. Он казался ещё более выморенным, чем был раньше. Если бы не верёвки, он бы давно валялся без чувств на полу. Но это не смутило первых пиратов, что по обычаю издевательски шутили над пленником, и ожидали возмущения ученого, чтобы посмеяться. Но в этот раз ученый никак не реагировал на них. Обиженные разбойники решили взбодрить Золотую Лань ведром холодной воды, набежавшей за ночь с волос Уилсона. Это выбило из него лишь резкую дрожь и страдальческий короткий стон. И тогда пираты заволновались. Но больше за себя, чем за самого пленника, ведь капитан и его помощник точно спустят с них шкуры за то, что те испортили постоянный доход золота. Однако четные попытки привести ученого в чувства так ни к чему не привели. А потом на палубе появились Капитан с его помощником. Те пираты, что, по их мнению, оказались виновниками отсутствия прибыли, были выброшены за борт. Сам корабль стал держать курс к берегу.       К середине дня судно приблизилось к острову. Уилсон так и не пришел в себя и, кажется, даже стал чувствовать себя ещё хуже. Если бы не постоянный бредовый лепет, можно было бы подумать, что мужчина и вовсе помер. Впрочем, никого бы не озаботило состояние пленника, если бы он не перестал приносить золото. С утра ни одной монетки, в прочем, и за ночь ничего не набралось. — Может заболел? — предположил помощник капитана, почесывая затылок. — Ну, и какие предложения? — спросил капитан-пират. — Запереть его в каюте, а когда придет в себя, сам разберётся, как лечить. Если вспомнить, то он смог продлить жизнь моряку на пару минут, а если бы мы его не остановили, то и вовсе бы спас. — Верно подмечено, Врунгель… Эй! Развяжите его! Мёртвое тело золота не приносит!       Матросы быстро обступили вокруг мачты и стали стягивать верёвки, придерживая пленника. Но только путы спали, мертвец ожил — Уилсон быстро оттолкнул ближайших пиратов, выхватил саблю и без промедлений запрыгнул в ближайшую гребную лодку, срезал верёвки, удерживающие судно, и плюхнулся в воду, чуть не перевернувшись.       Капитан засмеялся. Их, опытных мореплавателей, только что обхитрила креветка. Золото, что все думали не появлялось, на самом деле было запрятано в бухте, а сама Лань терпеливо притворялся больным.        Пираты выпустили снаряды и ни одна не попала в цель. Сильные волны пытались погубить беглеца, но Уилсон успел добраться до суши раньше, чем море поглотило судно. — Ха-ха! Ему благословит сама Госпожа Удача! — засмеялся Вудлегс. — Что будем делать, капитан? – спросил его помощник. — Как всегда. Охотиться за сокровищем, – улыбнулся Капитан.