Золотая Лань

      С расветом пираты поспешили пополнить запасы и отплыть от взволнованного острова. Уилсона вновь примотали к матче и в качестве наказания за свой проступок лишили его пищи на неопределённый срок. –Посмотрим, как ты побегаешь натощак, – смеялись бандиты. – Посмотрим, как вы против морского флота устоите, – язвительно отвечал Хиггсбери.        Он прекрасно знал, что шумиха в портовом городе не пройдёт мимо ушей ближайших властей. Наверняка водные войска уже в пути наказывать хулиганов. Это, конечно же, осознавали и сами пираты, поэтому последовал приказ: "Плывём через глубокие воды!"        Глубокими водами прозвали территорию моря, где глубина, в отличии от других мест, неизмерима. В ней обитает самый опасный морской монстр – Крякен. В этих местах потонуло немало кораблей, и, судя по взволнованным выражениям лиц моряков, а также по их довольно бурному и неоднозначному отношению к приказу, было ясно, что даже опытные мореплаватели могли не вернуться больше на берег. – Я не согласен! – возникал ученый. – Требую немедленного перерасмотрения приказа! – Твоего мнения здесь не спрашивали, Лань, – разозлился помощник капитана. – И весьма зря! Что лучше: монстр или местный армейский флот? Как по мне, так армия. – Чтобы они могли тебя спасти, не так ли? – подключился к дискуссии сам капитан. – Ох! Вы такие догадливые! – съерничал Хиггсбери. – Плывём через глубокие воды, – подвёл итог Вудлегс. Уилсон тот час спохватился и, отбросив гордость, всё-таки попытался вразумить пиратов: – Стойте!.. Давайте взвесим все "за" и "против". По крайней мере, давайте решим, где больше шансов выжить. – "Плывём через глубокие воды", – уже нехотя, но единодушно, согласился весь экипаж. От такого поворота событий Хигсберри обомлел. Он поднял брови от удивления и спросил: "Вы хотите сказать, что армия здесь страшнее морского чудища?" – Не прикидывайся дураком, парень! – усмехнулся Вудлегс. – На нас пойдёт не одно судно, а три, зайдут со всех сторон и прихлопнут, как муху. А монстр глубоко спит на дне и, чтобы не тревожить его сон, достаточно не мутить воду, смекаешь? – О! Конечно! Вот только знаете, этого всего можно было избежать! А хотите узнать как? Достаточно было не тащиться за мной и не ставить город на уши! – Опять ты завёл эту шарманку... – огорчённо хмыкнул Капитан. – А я буду циклично это повторять, как ваш попугайчик Полли!       Взгляд Вудлегса изменился. Уилсон продолжал: – С меня падает очень мало дублонов! Да любой клад окупит с лихвой моё отсутствие. И я знаю, что вы это прекрасно понимаете. Так на кой черт вы потащились за мной?!       Пираты услышали это и притихли, ожидая объяснений. Последние слова Хиггсбери заставили моряков переосмыслить весь прошедший диалог и принять во внимание, что Лань не так уж и безумна, как может показаться на первый взгляд. Он осознаёт происходящее и регулярно задевает самого Чернобородого, будто он на самом деле знал его, как хорошего друга. Из этого вытекает вопрос: а не безумен ли сам капитан?       Вудлегс, прекрасно чувствовавший поднимающийся волнение, так же принял во внимание слова учёного. Заткнуть за пояс Хиггсбери угрозами означало показать всем, что капитану есть, что скрывать. Подорвать доверие команды – ждать с секунды на секунду бунта. Вот только показать слабость в окружении волков также равноценно смерти. Любое действие вело к ухудшению ситуации, или, как бы выразился Максвелл, цугцванг.        Капитан раздражённо вздохнул, сильно сжал щеки Уилсона рукой и осторожно приблизился к его уху: – Мы самые богатые пираты в этих водах, потому что я их капитан. А у меня нюх на сокровища, парень. Я чувствую любое сокровище, даже самое маленькое и глубоко зарытое, но как только появился ты, все сокровища будто разом потеряли свою цену, будто кроме тебя нет ни единой зарытой монетки. А я знаю цену любому дублону, но если твоё присутствие кроет их все, значит, чего-то ты и стоишь. – Проверьте нет ли дырок в вашей Счастливой шляпе, – огрызнулся учёный.        Вудлегс медленно отстранился, с прищуром вглядываясь в глаза Хиггсбери, и тихо произнёс: "Ты слишком много знаешь... " – А вы думали я безумен, не так ли? – ответил Уилсон.       Капитан отпустил лицо Золотой Лани, и медленно отвернулся от него, затем, сложив руки за спину, сказал: "Приказ остаётся прежним", и вернулся к себе в каюту. Медленно и моряки зашевелились, возвращаясь к своим делам. – Лишь бы всё обошлось... – взмолился учёный, вновь бросая голову вниз.       Ближе к сумеркам корабль приблизился к глубоким водам, там и остановился. Во избежание опасности, что может ожидать в этой области, было принято дождаться рассвета.       Последним палубу покинул уборщик и Уилсон остался один. Сон его не брал и дремота казалась временным помутнением в глазах. Нервы шалили. В глубоких водах много живности, способная погубить корабль, но ничто не сравнится с Крякеном. – "Самый могущественный зверь в море" – так говорил старый Вудлегс. И, хотя Уилсон уже побеждал морское чудище в бою, этот опыт оказал несгладимое впечатление и явное желание держаться от глубоких вод за три вёрсты. А теперь они у порога дома монстра.       Вдруг к горлу Уилсона прижался нож. Хиггсбери поднял голову и хотел посмотреть на того, кто решил угрожать ему, и сразу получил наказ: "Не дёргайся, иначе перережу глотку!"        Учёный усмехнулся: – Врунгель, я вас по голосу узнаю. – Заткнись сейчас же! – зарычал тот. – Да-да, конечно, как скажете... – с лёгкой ноткой сарказма отвечал пленник. – Что тебе сказал капитан? – спросил пират. – Давайте, для начала, вы успокоитесь и уберете нож... – начал Уилсон, почти не скрытно издеваясь. – Говори! – вскрикнул тот.       Лезвие вошло в кожу. – Тихо-тихо! Подумайте хорошенько! Вас же легко найдут, если вы убьете меня! – занервничал Хиггсбери. – Это навряд ли. Я хорошо шантажирую и ещё лучше убиваю. Расскажешь хоть кому-то погибнешь раньше, чем скажешь "Наука".       Нож вошёл ещё глубже в плоть, и кровь полилась на воротник. – Я понял! – запаниковал учёный. – Отлично, а теперь говори всё то, что сказал тебе капитан, – приказал Врунгель. – То что вы лучшие пираты, поэтому не пропустите ни одной монетки! Всё! – Зачем же он тогда скрыл это от нас? – Я не знаю! – Ты что-то не договариваешь, щегол...       Кровь полилась быстрее. Хиггсбери злобно зашипел, пытаясь быстро предпринять какое-то решение, но помощник капитана неожиданно бесшумно исчез. Какой-то моряк вышел испражняться, вынудив Врунгеля отступить, чтобы остаться незамеченным.       Уилсон вздохнул с облегчением, но всё ещё оставался в напряжении, особенно, когда моряк ушёл, даже не глянув в сторону Золотой Лани. Учёный всё ждал, когда Врунгель вернётся, чтобы продолжить допрос, придумывая тысячу и один ответ, чтобы удовлетворить любопытство пирата и обезопасить свою жизнь. Однако Врунгель так и не вернулся.       Рана хоть и была кровоточивой оказалась несильно глубокой и несмертельно опасной и в течение некоторого времени прекратила кровоизлияние.       С рассветом палуба оживилась. Пираты готовились к опасному плаванию. Уилсон, несколько выморенный, больше от чувства ожидания, чем от угрозы, бессоной и напряжённой ночи, не поднимая головы, слушал шаги, которые время от времени замедлялись, а то и вовсе переставали движение около Золотой Лани. Если моряки не замечали раны, то кровавый воротник видели все. Никто не смел подойти к пленнику, ожидая очередную уловку. Но тут раздался глухой стук дерева об дерево: – Оп-па! – Вудлегс лёгкой рукой поднял голову Хиггсбери и оглядел рану на шее.       Словно по команде, экипаж прекратил приготовления и собрался в кучу. – И как это понимать, а? – капитан оглядел мореплавателей. Пираты переглянулись. Не найдя ни в одном подозрительной нервозности, Чернобородый обратился к Уилсону: "Кто?" – Я не видел, – кратко ответил тот, решив, что не стоит говорить, кто это был. Потому что сеять разлад в команде Хиггсбери не желал, а ещё он пожалел своего мучителя, – кто знает, как с ним обойдутся за такие "шутки". Наверное, ничего серьёзного, просто бы поговорили с ним, провели воспитательную беседу, всё-таки Врунгель– приближенное и доверенное лицо Капитана, это Уилсон – пленник и беглец, известный как симулянт, оттого и лгун, – а значит ему всё равно не поверят и, может, покалечат – Что ему нужно было? – продолжил Капитан. – Его интересовало то, что вы мне лично вчера говорили, – ответила Золотая Лань, обобщая.       Толпа зашуршала. Этот, так сказать, приватный разговор интересовал всех, поэтому нарушителем мог быть кто угодно. Вудлегс раздражённо протёр рукой лицо и сразу приказал всем вернуться к работе, а сам отошёл на пару слов с помощником. Ему он доверял, как ни как.       Так ни к чему эта сцена и не привела. Все будто забыли про Уилсона и про его ранение. Немудрено: перед всеми стоял опасный путь через глубокие воды.       В глубоких водах было необычайно тихо. Ни ветра, ни сильных волн, свойственных океану, только скрип корабля и тихие перешептывания команды, что боялась разбудить ужасы, спящие на глубинах тёмных вод. Даже Капитан перестал стучать деревянными протезами и, слившись с полом коробля, оставался у штурвала. Уилсон под общим влиянием боялся даже дышать. Он вслушивался в каждый скрип, шёпот, шорох и пытался найти посторонний шум, что-то что бы выдало приближение опасности.       Вдруг тишину разорвал громкий звон. Корабль содрогнулся. По полу покатился золотой дублон. Уилсон, забывший напрочь про свой горе дар, успел побледнеть ещё на три тона, перед тем как осознать, что произошло.       Это вызвало буйный смех моряков. Тут же последовала команда стихнуть и экипаж замолк.       Корабль истошно заскрипел. Раздался неприятный всхлип. Будто склизкий червяк гладился по борту корабля. Затем вновь тишина. – Звезды-атомы!.. – проскрипел тихо Хиггсбери. – Крякен!..       Из морской пучины вырвался ряд щупалец, они обвили корабль, сдавили его и подняли над океаном. Из воды вновь и вновь появлялись руки морского монстра, создавая огромные волны, а затем и трехглазая рожа проклюнулась из глубины. Она гневно оглядела нарушителей покоя и завизжала. – Дерьмо! – гневно вскричал Капитан, крепко держась за штурвал. – Готовьте пушки!       Ряд выстрелов направились в голову Крякену, но ни одна не долетала до цели. Попытка обороняться лишь разозлило монстра и он встряхнул корабль, скинув пару тройку моряков. Кошмары океана тот час поглотили их. – Нужно подплыть поближе! – вскрикнул Уилсон Капитану. – Да, конечно, сейчас разверну корабль! – саркастично отозвался Вудлегс. – Берите лодки и гребите к голове! – Ты с ума сошёл? Он их все потопит! – возмутился пират. – Послушайте меня, Вудлегс! – взмолился пленник. – Я сражался с ним в одиночку! Я знаю, о чем говорю! Маленькие корабли будут маневреннее! Ему будет сложно их поймать! – Капитан, не верьте ему! – влез в разговор Врунгель. – Он пытается утопить нас всех, чтобы сбежать! – Я привязан к грёбаной мачте! Если корабль сломается я пойду вместе с ним ко дну! У меня нет никакой выгоды врать вам! – злобно прокомментировал слова помощника Уилсона, а затем вновь обратился к капитану: "Вудлегс! Поверьте моему опыту, молю! Я готов поплыть один, если вы так боитесь потерять своих моряков, но Крякен не отпустит корабль, пока не сломает его, либо не получит поучительного тумака!" – Капитан! Не слушайте его! – перечил Врунгель.       Но Вудлегс быстро оказался перед учёным, срезав верёвки, схватил парня за грудник и прорычал: "Если ты меня обманул, я тебя с того света достану!" – В другой раз – я не собираюсь здесь крякнуться! – хмыкнул Хиггсбери.       По наказу Уилсона во всех гребных лодках сконструировали небольшие паруса и пустили на воду. Среди прочих смельчаков оказался и сам Вудлегс. Он хотел погибнуть в бою, вместе со своими ребятами. Тем более после доверия в руки Хиггсбери свою и чужую жизнь он готовился только к смерти.       К удивлению многих, Крякен действительно не мог попасть своими щупальцами по маленьким суднам и создавал лишь волны, чтобы потопить корабли. И вот стихия стала проблемой, хотя опытные мореплаватели даже в таких волнах видели трамплин.       Чудище, осознав, что у неё не получается разрушить корабли из-за скорости, плюнула чернилами в воду, замедляя и разрушая корабли. Двоих дно забрало к себе. – Избегайте чернильных луж! Они сильно тормозят движения и вы становитесь лёгкой мишенью! – крикнул Уилсон.       Поняв, кто командует, Крякен плюнул в судно Хиггсбери, но промазал из-за того, что был вынужден отвлечься на первые залпы приближающихся корабликов. Однако Уилсон всё-таки пострадал – залп задел парус и сломал его. Не отчаявшись, учёный взял в руки весло и продолжить рассекать водную гладь. Но вдруг вода окатила с головой и следом, как лезвие гильотины, на парня падало щупальце Крякена.       Однажды морской монстр уже разбивал корабль Уилсона, но тогда он выжил, его прибило к берегу, но навряд ли такое повторится снова. Скривившись перед неизбежным, Хиггсбери замер. Но перед самым моментом кораблекрушения Уилсона перетащили на другое судно две крепкие руки. Вудлегс усадил Золотую Лань и сказал: "На абордаж, парень! Я за штурвалом". Недолго думая, Уилсон вытянул саблю вперед, указывая на голову монстра: – У кого пушки, шмаляйте в спину зверюге! Заставим его крутиться, как юлу! Остальные – бейте что есть мочи! По глазам!       Со всех сторон посыпались снаряды. Крякен не успевал развернуться, как был вынужден вновь повернуться. И хотя огневая мощь была опасной, но рано или поздно снаряды бы кончились.       Уилсон с Вудлегсом и половина экипажа подобрались вплотную к голове монстра и принялись мутузить, что есть мочи. Чудище, преисполненное отчаянием, истошно завизжало и ринулось на дно. Корабль плюхнулся об водную гладь и заскрипел от боли. – Есть! – вскрикнул ученный, радостно подняв саблю над головой. Следом за ним последовало всеобщее ликование. Над водами раздался смех, радостные вопли и похвалы. Вудлегс, рассмеявшись, схватил Хиггсбери за уши и смачно поцеловал в обе щеки. – Чертов сын! – крикнул Капитан, не скрывая счастья. – Никто ещё не возвращался живым из тёмных вод! А мы испугали самого могущественного зверя в море! Ха-ха! Врунгель! Давай к нам!