И время нам не помеха

Тэхён не собирался целовать Чонгука. Не то чтобы ему никогда не хотелось, и он не думал об этом раньше… Боже, да вы видели эти мягкие вечно обкусанные от нервов губки? Как вообще можно не хотеть до них дотронуться? В общем, да, Ким хотел. И всё же никогда не допускал мысли, что это и правда может случиться. Почему? Ну, наверное, самая главная причина в том, что Тэхён не допускал и мысли, что это желание взаимно. Гук Киму определённо нравился, и даже очень. Вот только император совсем не был уверен, что юный художник чувствует то же самое. Чонгук никак не показывал, что Тэхён вызывает в нём хоть что-то, кроме страха. Теперь-то Ким понимает, что Гук был напуган не им самим, а обстоятельствами. Любой бы на его месте испугался. Ни с того ни с сего попасть на триста лет назад, и сразу угодить в подземелье, неудивительно, что Чон относился ко всему с опаской. Особенно к Тэхёну, который в это самое подземелье его и поместил. И всё же, как только Гук понял, что Тэхён не собирается ему вредить, тут же начал открываться императору. Взять хотя бы тот вечер три дня назад. Чонгук почувствовал себя настолько комфортно с Тэхёном, что забылся и начал рассказывать о своей жизни, тем самым выдав себя. Да ещё и способ, который он выбрал, чтобы сбежать… У него была масса вариантов, да если бы Чон просто встал и выбежал из зала, Ким не погнался бы за ним в погоню. И всё же Гук решил сначала ошарашить императора поцелуем. У Тэхёна не было времени, чтобы как следует обмозговать эту ситуацию, все мысли были о другом. Он просто принял как должное, что единственная причина этого недопоцелуя — желание Гука сбежать от назревавших проблем. Теперь же Ким понимает, что Чонгук ни за что не стал целовать его, если бы не хотел. У него даже мысли такой не возникло бы! Теперь Тэхён это понимает. Почему же он сам решил поцеловать Гука? Тут всё ещё проще — потому что Чонгук сказал, что хочет этого.

***

Губы Чонгука такие мягкие, с горьковатым привкусом кофе, который он пил на завтрак. Оторваться практически невозможно. И всё же Тэхёну приходится это сделать, потому что… ну, он всё ещё император, и его ждёт работа. Как бы ему ни хотелось махнуть на всё рукой и провести весь день с Чонгуком, император не может себе этого позволить. После собрания документов накопилось достаточно много, но если Тэхён постарается и разберётся со всем сегодня, то завтра сможет устроить себе выходной. — Чонгук, — тихонько выдыхает Ким прямо в губы Гуку. Чон прикусывает губу и поднимает глаза на Тэхёна. Ким видит, что парню хочется урвать ещё хотя бы один поцелуй, но он сдерживается, потому что… смущается? Ким не уверен, но он хочет думать, что щечки Гука покраснели именно из-за этого. Император обходит стол и усаживается на подлокотник кресла, в котором сидит Чонгук. Ким запускает руку в волосы Гуку и успокаивающе массирует кожу. — Мне нужно работать. Чонгук еле заметно подживает губы и кивает. — Я понимаю. И… вам всё ещё нужно подумать о том, что я рассказал, да? Тэхён с легкой улыбкой качает головой. — Я верю тебе, если ты об этом. Гук непонимающе хмурит брови. — Так просто…? — Вовсе не просто. Мне ещё нужно привыкнуть к мысли, что ты из далекого будущего, но я не вижу смысла придумывать такую неправдоподобную ложь, поэтому да, я верю тебе. Но это совсем не просто. Чонгук облегченно выдыхает, и его губы сами по себе растягиваются в широкой улыбке. — Спасибо. — Чон слегка нервно хихикает, — я был готов к тому, что вы меня казните за такой бред. Император недовольно цокает языком. — Неужели спустя триста лет меня помнят как жестокого тирана? Почему ты думаешь, что я казню людей из-за всяких мелочей? — Нет-нет, — смеётся Гук, — вообще-то, вам дали прозвище мудрый. — Правда? Что ж, это больше похоже на правду, — кивает Тэхён, заставляя Чонгука вновь рассмеяться. — Скромность — ваше второе имя, да? — Третье, ты же сам сказал, что второе — мудрый. Чонгук снова начинает смеяться, а Тэхён не сдерживается и вновь припадает к манящим губам в целомудренном поцелуе. Как только Гук пытается проскользнуть языком меж губ Кима, император отстраняется, легко поглаживая парня по щеке. — Мне правда нужно работать. Джин позовёт тебя на ужин. — Что насчёт обеда? — Обычно я в течение дня только перекусываю, или же обедаю прямо тут. Гук недоверчиво щурится и качает головой. — Ладно, в таком случае, увидимся вечером, Ваше Величество, — солнечно улыбается Гук и, чмокнув удивлённого императора в запястье, выходит из кабинета. — Ваше Величество?..

***

До самого вечера Гук пребывал в прекрасном настроении. Он наконец закончил картину, пообедал, попросил Хосока устроить ему экскурсию по дворцу, впервые побывал в саду и успел порыться в библиотеке, найдя себе пару книг для чтения. Печатных машинок ещё не было, все книги были рукописными, из-за чего разобрать написанное временами было проблематично, к тому же слог немного отличался от современного, что тоже немного напрягало при чтении. И всё же Гук нашёл парочку интересных книг, и с разрешения Хосока забрал их к себе в комнату. Остаток времени Чонгук провёл у себя, удобно устроившись в кресле с кружкой чая и погрузившись в чтение одной из выбранных книг. Время пролетело так быстро, что Гук даже удивился, когда Джин постучался к нему в комнату и пригласил на ужин. Идя по коридорам на ужин, Чонгук вдруг разволновался. А как ему вести себя с Тэхёном? Ему можно поцеловать императора при встрече? Гуку бы хотелось… но вдруг Ким будет против? Он может сесть за столом поближе, или наоборот, лучше подальше? В каких они теперь отношениях? Между ними вообще есть какие-нибудь отношения? Столько вопросов, ответы на которые может дать только император… но задавать их ему почему-то очень страшно. Точнее, страшно услышать ответ, который Чонгука может очень разочаровать. Войдя в зал, Гук в нерешительности замирает у дверей, так и не определившись, куда ему следует сесть. Тэхён, как обычно, уже сидит на своём месте. — Привет, — улыбается Гуку император, — чего застыл? Чонгук слегка мотает головой и всё же подходит к Тэхёну, всё ещё немного сомневаясь в своих действиях, и неловко целует того в щёку. Гук уже хочет отстраниться, но император, как-то рвано выдыхая, кладёт ладонь на щеку парня и притягивает обратно, нежно целуя. Чонгук не может сдержать улыбки, из-за чего они стукаются зубами. Гук немного смущенно отстраняется, но Ким, будто не в силах оторваться, снова вовлекает его в поцелуй. Тэхён с влажным чпоком прекращает поцелуй и сразу отворачивается к столу, наклонив голову, чтобы никто не заметил глупую улыбку, никак не желавшую сходить с лица. Чонгук с такой же широкой улыбкой на лице садится рядом и начинает накладывать еду себе в тарелку. Некоторое время они едят молча, но потом Тэхён спрашивает, как прошёл день у Гука, и того момента беседа не стихает до конца трапезы. — Я решил завтра взять себе выходной, — неожиданно сообщает Тэхён. После ужина император решает проводить Гука до комнаты. Они уже стоят перед дверью, но прощаться никто не торопится. — И мне бы хотелось провести его с тобой, — продолжает Ким. Чонгук проходится кончиком языка по пирсингу и смущенно улыбается. — Я буду только рад. Тэхён не может не улыбнуться ему в ответ. Ким долго целует Чонгука, прижав того к двери его же комнаты, не в силах оторваться от сладких губ. — Доброй ночи, — наконец говорит император, и, прижавшись напоследок к припухшим от поцелуев губам Гука, уходит в сторону своей спальни. Ночью Чонгук долго не может уснуть от переполняющих эмоций. От воспоминаний о нежных поцелуях Тэхёна сердце сбивается с ритма, на губах расползается широкая улыбка, а в животе бабочки устраивают себе настоящий праздник.

***

Утром Чонгук просыпается, на удивление, полностью выспавшимся. На часах почти одиннадцать, и Гук с ужасом осознает, что Тэхён обычно завтракает в девять. Его не разбудили. Но почему? Вчера они разошлись на прекрасной ноте, так что же такого произошло, что Ким не захотел с ним завтракать? Кое-как приведя себя в порядок, Гук на всех парах несётся в кабинет императора, чтобы поскорее всё узнать. Вот только Тэхёна в кабинете не оказывается, о чём сообщает ему проходящий мимо страж. В голове сразу всплывают вчерашние слова императора, что Ким решил взять себе выходной и весь день провести с Гуком. Возможно, Тэхён сам решил сегодня как следует выспаться позавтракать попозже. Беспокойство сразу улетучивается, и Гук снова не может спрятать широкую улыбку. Он возвращается к себе в комнату и спрашивает Хосока, когда будет завтрак. Чонгук немного разочаровывается, когда ему приносят ему прямо в комнату, однако, как только Гук заканчивает с трапезой, Хосок провожает его в… конюшню. Чонгук с восторгом смотрит на стоящих в стойлах животных и неспеша подходит к с улыбкой наблюдающему за ним Тэхёну. — Здравствуйте, — выдыхает Гук, наблюдая, как несколько слуг накидывают на молодого коня седло. — Привет, — Тэхён хватает Чонгука пальцами за подбородок и поворачивает голову к себе, коротко целуя в губы, — я очень рад, что тебе нравятся кони, но всё же я предпочёл бы, чтобы ты хотя бы смотрел в мою сторону, когда обращаешься ко мне. Гук смущенно отводит взгляд. — Простите… я просто никогда не видел лошадей. — Правда? — удивляется Тэхён, — что ж, тем лучше. Ты же не против конной прогулки? Чонгук, кажется, скоро лопнет от радости. — Мы поедем кататься на лошадях? Конечно я не против! Только… я не умею. Тэхён непонимающе смотрит на него. — Тебе и не нужно уметь, я ведь буду поводья держать. Теперь очередь Гука ничего не понимать. Слуги наконец заканчивают с приготовлением коня к поездке и выводят того на улицу. Тэхён с Чонгуком идут следом, и вот тогда до Гука доходит. Конь-то всего один. — Мне не дадут отдельного коня? — немного разочарованно спрашивает Гук. Тэхён с удивлением смотрит на него. — Нет. Мы поедем на одном. — А он выдержит? — Конечно. Этот жеребец в самом рассвете сил, он и пятерых сможет выдержать, если понадобится. — А… хорошо. — Ты расстроен? — Ну… не то чтобы… просто я думал, что смогу сам покататься. Но так тоже неплохо, очень даже здорово! Тэхён вздыхает и кладёт руку Чонгуку на щеку, слегка поглаживая скулу. — Я не могу позволить тебе скакать на коне одному. Ты же сам сказал, что никогда раньше не видел коней, а значит, и не катался. Это ведь животные, мало ли что им в голову взбредёт, конь легко может сбросить тебя с седла на ходу, а я не хочу, чтобы ты поранился. Если хочешь, я дам тебе поводья, когда мы выедем в поле, но одного оставить тебя на коне я не могу. Чонгук тянется вперёд с тягуче целует Тэхёна, обхватывая руками лицо. — Спасибо, — теряется между поцелуями. «Для тебя — всё что захочешь» — остаётся у императора в мыслях.

***

Тэхён первым садится в седло, после протягивая руку и помогая Чонгуку устроиться сзади. В седле не так много места для двоих, из-за чего они оказываются плотно прижаты друг к другу. Гук пахом прижимается к ягодицам Кима, и ему явно стоит поменьше думать об этом, если он не хочет, чтобы Тэхён заметил его возбуждение. Император берёт Гука за руки и обхватывает ими свой живот, заставляя Чонгука ещё сильнее прижаться к нему. — Держись крепче, а то упадёшь, — говорит Тэхён, стараясь игнорировать жар тела позади. Чонгук чувствует, как напрягаются под его ладонями мышцы пресса Кима и утыкается носом в сгиб плеча императора, пытаясь хоть как-то скрыть своё смущение. Кажется, Гук догадывается, почему Тэхён выбрал именно такой способ провести свой выходной с Чонгуком.