Michi's Babysitter Service (Tenjiku)

      На понедельник у детей не было запланировано никаких занятий, так что они могли делать все, что хотели. Из-за того, что дом был таким большим, Такемичи было трудно следить за всеми, так как они занимались своими делами и много ходили из комнаты в комнату. Он знал, что Хаджиме читает в домашней библиотеке, это было очень мило, но заставило его задуматься, почему Хаджиме нравится ходить в публичную библиотеку раз в неделю, когда она есть прямо у него дома. Шион и Ран смотрели какой-то фэнтезийный фильм в основной гостиной, Мучо был в своей комнате. Он сам, Риндо и Какучо играли в UNO за обеденным столом, который находился сразу за углом от гостиной. В конце каждого раунда Такемичи выходил проверять других детей.       Он был весьма впечатлен тем, что Риндо и Какучо, семи-восьмилетние дети, были такими конкурентоспособными и играли должным образом. Такемичи изобразил разбитое сердце, когда Риндо застенчиво подкинул ему +4, и притворился, что вытирает слезы, когда взял еще четыре карты из колоды. Было около 11:45, все шло довольно хорошо для его первого дня. И так было до тех пор, пока Какучо не пришлось напомнить ему о своей превосходной памяти.       — Мичи-сан?       — Хм?       — Я хочу еще раз встретиться с Хиной-сан.       Если бы Такемичи что-то пил, он бы это выплюнул. Если бы он что-то ел, то подавился бы. Но он не делал ни того, ни другого, поэтому вместо этого напрягся, широко раскрыв глаза. Блять.       — Т-ты помнишь ее? — спросил он, умоляя Какучо повторить то, что он сказал, но под другим именем. Возможно, он думал о ком-то другом.       — Ага! — ответил он, не оправдав надежды Такемичи. — Вы с Хиной-сан всегда были вместе, могу я ее увидеть?       Такемичи сглотнул, внезапно почувствовав жар и зуд во всем теле. Что, черт возьми, он должен был сказать? Он не мог, он не мог сказать Какучо. Его взволнованное личико смотрело на него снизу вверх. Он медленно взъерошил волосы Какучо, пытаясь найти слова, которые не заставили бы его подавиться собственными рыданиями.       — Мне жаль, Каку-тян, но она переехала куда-то очень далеко пару лет назад, — его голос был напряжен, потребовалось много усилий, чтобы произнести каждый слог. Небеса.       — Ты можешь ей позвонить?! — с надеждой спросил он.       Такемичи покачал головой, карты UNO тряслись в его дрожащих руках:       — У меня больше нет ее номера телефона.       — О. Так... вы двое не поженились? — оживился Риндо, как будто он не подслушивал тот разговор, который происходил прямо перед ним. Такемичи был настолько ошеломлен, что даже не заметил, как остановился фильм, и к их разговору теперь прислушивались еще две маленькие пары ушей.       — Н-нет. Мы, — он подавил всхлип, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы. — Мы больше не можем видеться.       Возможно, потому, что она находится в шести футах под землей.       Маленькая ручка нашла путь к его спине, медленно потирая круговыми движениями.       — Ты в порядке, Такемичи-сан? — осторожно спросил Риндо.       Он вытер глаза и улыбнулся им:       — Я в порядке, просто давно ее не видел, поэтому очень скучаю. Ты знаешь, когда ты скучаешь по кому-то?       — Я очень скучаю по своим родителям, — промурчал Какучо.       — Я скучаю по своей маме, и по Рану всякий раз, когда он уходит, — тихо сказал Риндо, не зная, что его брат прячется за стеной и подслушивает.       — Да, вот так же и я очень скучаю по Хине, поэтому мне становится немного грустно, когда я думаю о ней, — объяснил Такемичи, надеясь, что они больше не будут задавать вопросов.

.

      Было около 5:30, когда Такемичи начал готовить ужин, он просто готовил обычный жареный рис, так как дети хотели потом вместе посмотреть фильм. Какучо заснул около 3 часов, когда он лежал на диване, пока Шион и Мучо играли в видеоигры. Он все еще спал там. На его спящем лице Ран нарисовал усы и несколько других вещей. Такемичи сделал мысленную заметку смыть это, как только закончит резать овощи и до того, как Изана вернется домой.       Хаджиме чистил картошку, стоя на коленях на табурете рядом с ним, пока Моччи сидел за стойкой для завтрака, отмеряя порции риса в рисоварке. Такемичи резал овощи, время от времени поглядывая на двух детей, которые были с ним.       — Моччи-кун, не мог бы ты, пожалуйста, проверить, не вышел ли из душа еще Риндо-кун? Он пробыл там некоторое время, — спросил Такемичи, поднимая взгляд, но совершая ошибку, не опустив нож. Болезненный всхлип сорвался с его губ, и он взмолился всем богам на небесах, чтобы ни одно ругательство не сорвалось с его губ в присутствии детей. Он рассек себе ладонь сбоку.       — Такемичи-сан!       — Таке-сан!       — Шшш... Все в порядке, все в порядке, все хорошо, — прошептал он, прежде чем поспешить к раковине и сунуть руку под воду, чтобы смыть кровь, которая непрерывно текла из раны.       — Черт, не смотрите! — сказал он, не желая, чтобы дети видели кровь, из страха напугать их или вызвать отвращение.       — Моччи! Достань аптечку! — крикнул Хаджиме другому, широко раскрыв глаза, не в силах оторваться от окровавленной руки Такемичи. Это был глубокий порез. Ножи Изаны были заточены совсем недавно.       — Что здесь происходит- о боже, Такемичи-сан! — воскликнул Ран, входя внутрь. Он бросился к Такемичи, схватил кухонное полотенце, лежавшее рядом с раковиной, и обернул его вокруг руки Такемичи.       — Я в порядке, — но его вздрагивание и вздымающаяся резко грудь говорили о другом. Такемичи ненавидел кровь.       Наконец прибыл Моччи с аптечкой, Риндо стоял рядом с ним, его волосы все еще были мокрыми после душа, а очки запотели.       Моччи и Ран спорили, как перевязать рану Такемичи, Риндо был вне себя, а Хаджиме не двигался, он просто молча наблюдал, как кровь просачивается сквозь белые бинты. Шион тоже пришел из-за шума, но в итоге выбежал из-за подступающей рвоты. А Какучо? Все еще спал на диване.       — Что, черт возьми, происходит? — новый голос прорвался сквозь шум борьбы.       Изана был дома.