Michi's Babysitter Service (Tenjiku)

      — Кроме того, дедушка приглашает всех сегодня на ужин, — добавил Манджиро.       — Почему?       — Я не знаю, может быть он просто хочет увидеть своих любимых внуков и правнуков. В любом случае, он сказал, что это не обсуждается. Я думаю, он действительно хотел бы обсудить с нами свое завещание.       — Что, серьезно? Серьезно, он будет жить вечно с тем, насколько он все еще активен.       Манджиро закатил глаза:       — Честно говоря, ты такой веселый, Изана, тебе обязательно нужно взять с собой и свою хорошенькую маленькую няню.       — Ни за что. Кроме того, я уверен, что он все равно меня ненавидит.       — Это не значит, что он будет ненавидеть и меня тоже.       — Я не позволю тебе переспать с ним.       — Он взрослый... Подожди, он же взрослый, верно? И не какой-нибудь старшеклассник? Я бы предпочел не вляпываться в это дело.       — Ему 21-       — Отлично! Увидимся позже, дорогой брат!

.

      Потребовалось некоторое время, чтобы утешить Хаджиме, а также отвлечь свои мысли от покойной девушки, но, к счастью, вскоре Такемичи смог снова заставить мальчика улыбнуться, пообещав угощение.       — Я вернусь через секунду, хорошо? Просто нужно проверить, как там остальные, — сказал он.       Хаджиме кивнул:       — Хорошо, т-только не слишком долго.       — Я понял.       Он оставил младшего мальчика за столом, прежде чем отправиться на поиски других детей. Он зашел в игровую зону. Моччи, Шион и Риндо даже не отвели своих взглядов от экрана, слишком увлеченные игрой... в стрелялки? Должен ли он остановить это? Им разрешили играть в такие игры? Он вернется к этому после того, как подтвердит местонахождение остальных. Такемичи зашел в раздел манги и заворковал от милого зрелища: Ран лежал на спине с мангой в руках, в то время как Какучо положил голову на живот старшего и листал графический роман.       — У вас все хорошо, мальчики?       — Ах! Мичи-сан! Вы должны посмотреть на это, эти рисунки так хороши! — воскликнул Какучо.       — Я посмотрю, но помни, Каку-чан, мы должны вести себя тихо в библиотеке, — сказал он приглушенным шепотом, чтобы донести смысл своих слов. Он присел на корточки рядом с мальчиками и посмотрел на страницы, на которые указал Какучо. Мальчик был прав, это был очень подробный и красивый художественный стиль. — А как насчет тебя, Ран-кун?       — Все порядке, хотя его голова очень тяжелая, — пожаловался Ран, указывая на Какучо.       — Это не так! Ах… прости. Это не так, — исправился Какучо, одарив Такемичи быстрой улыбкой, прежде чем нахмурить брови, глядя на Рана.       — Мы скоро пойдем обедать, всего через полчаса или около того, хорошо?       — Хорошо. Думаю, я возьму эту мангу, она довольно крутая.       — О, а как называется? — спросил няня.       — Токийские мстители, это о путешествиях во времени и бандах. Пока все хорошо, — ответил Ран, показывая переднюю обложку.       — Звучит интересно. Я тоже очень люблю читать мангу, возможно, мне стоит ее посмотреть.       Ран кивнул:       — О, и, кажется, я видел, как Мучо некоторое время назад заходил в частные читальные залы, если Вы его ищете.       — Ах, спасибо тебе, Ран-кун. Я скоро вернусь.       Он отправился в другую часть библиотеки, где находились частные читальные залы, и после не слишком тщательного осмотра каждой комнаты, наконец, заметил Мучо в последней с... книгой о похудении в руках? Зачем ему это? Такемичи тихонько постучал в дверь, напугав мальчика и заставив книгу выпасть у него из рук и захлопнуться.       — А, Мучо-кун? Извините, что напугал тебя.       — Все в порядке, Таке-сан, я тебя не заметил. Эм, мы сейчас уходим? — ответил мальчик, не очень осторожно убирая книгу за спину, с глаз долой.       — Нет, во всяком случае, не прямо сейчас. Я просто хотел проверить, как тут все...Э-э, что это ты читаешь? — спросил он.       — Ничего интересного, даже не знаю, зачем я это схватил, — пробормотал Мучо, избегая взгляда Такамичи.       Такемичи тихо вздохнул и опустился на колени рядом с мальчиком.       — Мучо-кун, я видел, что это была книга о похудении. Тебе десять лет, и нет причин для чего-то подобного, понимаешь?       — Простите за неуважение, но Вы понятия не имеете, Таке-сан.       — Тогда объясни мне это, потому что я не уйду, пока ты этого не сделаешь. Я забочусь о тебе, малыш.       — Ты даже не знаешь меня, никого из нас, кроме Какучо.       — Ты ненавидишь меня?       — Ч-что? Конечно, нет.       — И ты же заботился обо мне, когда я поранился в свой первый день?       — Очевидно-       — Видишь? Тебе не нужно знать кого-то долгое время, чтобы заботиться о нем. Потеря веса чрезвычайно опасна, когда ты так молод, — объяснил Такемичи.       — Но у меня такие толстые руки! Они сильно трясутся, когда я двигаюсь. И все остальное тоже такое толстое. Никто из других детей не такой. Они все такие худые. И хотя Моччи больше, у него есть мускулы! — Мучо выдохнул, застенчиво обхватив себя руками.       — Это… это поэтому ты сегодня надел одежду с длинными рукавами?       Мучо медленно кивнул:       — Каждый раз, когда я выхожу из дома.       — Мучо-кун, ты растущий мальчик. Это совершенно нормально — набирать лишний жир и кожу в определенные периоды твоей жизни. И это не имеет никакого отношения к тому, что ты ешь. Это твое тело приспосабливается к росту. Я не могу позволить тебе взять эту книгу, и если ты собираешься морить себя голодом или переутомляться, я буду обязан сказать об этом Курокаве-сану.       — Пожалуйста, не говори ему! Он так много сделал для меня, я не хочу его беспокоить, — воскликнул Мучо.       — Я просто не хочу, чтобы ты продолжал это. Ты совершенен таким, какой ты есть, ты будешь расти дальше, это часть жизни. Особенно в таком молодом возрасте, как ты сейчас, тебе нужно как можно больше питательных веществ и энергии, насколько это вообще возможно, — продолжил Такемичи, и Мучо внимательно слушал.       — Я... я тоже думаю, что ты совершенен, Таке-сан, ты так добр к нам. Многие люди не были такими. Прости, если сначала я показался тебе грубым, потому что я всегда пялился, я просто присматриваю за другими детьми, — признался Мучо, застенчиво отводя взгляд.       — Я очень горжусь тобой, Мучо-кун, и я знаю, что Курокава-сан тоже. Это совершенно нормально — скрывать что-то, понимаешь? Я тоже всегда ношу длинные рукава, если только я не дома, так что ты не один, — Такемичи взъерошил короткие волосы Мучо. Мальчик улыбнулся этому действию. Он заметил, что Такемичи делал это со всеми детьми в качестве ласки, и это был его первый раз, когда он тоже получил ее, и ему это очень понравилось.       — Почему... почему ты носишь длинные рукава, Такемичи-сан? — спросил он нерешительно.       — Был кое-кто, кого я знал когда-то раньше, они заставляли меня чувствовать себя очень некомфортно в своем теле. Поэтому я не очень люблю показывать его.       — Они звучат, как не очень хорошие люди, ты с ними больше не общаешься, верно? — спросил Мучо, беспокоясь о своей няне.       — Нет. Не волнуйся, Мучо-кун. Они были не очень милыми, но я все равно не видел их очень давно и, надеюсь, что никогда больше не увижу.       — Они причинили тебе боль?       — Да, но сейчас я в порядке. Я работаю над своей уверенностью, и я мог бы помочь тебе. Я делаю небольшие вещи, чтобы укрепить свою уверенность, например, иногда надеваю шорты вместо штанов в ближайший круглосуточный магазин. Или в действительно жаркий день я надену рубашку вместо толстовки, когда спущусь вниз, чтобы проверить свою почту, — ответил Такемичи.       — Ты...Я имею в виду, если ты хочешь, ты можешь делать такие вещи, когда приходишь присматривать за нами. Никто из нас не будет тебя осуждать, — предложил Мучо.       Такемичи улыбнулся:       — Да, может быть, я так и сделаю.

.

      В итоге Такемичи остался с Мучо еще ненадолго, прежде чем вернуться к Хаджиме, который, к счастью, погрузился в книгу по экономике, а не просто сидел и ждал его возвращения. Он написал Казуторе, и вскоре после этого они отправились в ближайший итальянский ресторан.       — Добрый день, меня зовут Хирото, и сегодня я буду вашим официантом. Вы уже определились с тем, чего бы хотели? — спросил оптимистичный официант. Он выглядел довольно молодо, и, возможно, был старшеклассником, с искренней широкой улыбкой на лице.       — Я хочу куриные наггетсы и чипсы, — заявляет Ран, дерзко закрывая свое детское меню. Хирото кивает, записывая это в свой маленький блокнот, и Такемичи подавляет мысль сказать десятилетнему мальчику, чтобы он, возможно, заказал что-нибудь итальянское, раз уж они были в итальянском ресторане.       — Можно мне, пожалуйста, лазанью? — вежливо спросил Какучо.       — Ах, мне тоже! — добавил Шион.       — Спагетти боло... бо лонь е зе? — смущенно спросил Риндо, пытаясь прочесть это слово.       — Болоньезе? Не волнуйся, это трудное слово, — сказал Хирото.       — Мы разделим пиццу «Маргарита», — сказал Моччи, указывая на себя и Хаджиме.       — Я бы хотел равиоли с говядиной, — добавил Мучо.       Хирото заканчивает записывать заказы детей и подходит к двум взрослым:       — А для вас двоих?       — Гноччи, пожалуйста, — попросил первым Такемичи.       — Пармезан, спасибо, — ответил Казутора.       После этого Хирото обошел всех еще раз, чтобы записать напитки для каждого, прежде чем снова улыбнуться и отправиться, предположительно, на кухню. Все дети погрузились в свои собственные разговоры, позволив Казуторе и Такемичи поговорить.       — Честно говоря, я все еще в шоке от встречи с тобой. После того, как Хина-чан умерла, ты полностью прервал контакты со всеми и удалил социальные сети. Я так беспокоился о тебе. Мы все беспокоились.       — Я знаю. Наото был единственным человеком, с которым я общался, мы оба были в беспорядке после ее смерти, и едва могли позаботиться о себе. Я временно переехал в его квартиру, мы готовили друг другу еду, напоминали о необходимости мыться и пить достаточно воды. Честно говоря, без него я мог бы просто умереть от пренебрежения к себе. Однако недавно я действительно решил, что начну потихоньку снова контактировать со всеми. Пока я разговаривал только с Аккуном и Такуей, хотя, как ты можешь видеть, мои социальные навыки очень сильно снизились.       — Никто не может винить тебя. Боже мой, я даже представить не могу, что было бы, потеряй я Кейске. Даже просто не видеть его каждый день в данный момент — это борьба.       — Мне действительно жаль, что я не связывался с тобой последние два года. Боже, я действительно ни с кем не встретился после ее похорон.       — Хэй, — Казутора хватает его за руку и одаривает улыбкой. — Все хорошо. Я рад, что Вселенная позволила нам встретиться снова, даже если случайно. Теперь мы можем наверстать упущенное в любое время.       — Да, мне бы очень этого хотелось.

.

      Было почти пять часов, когда мини-армия возвращается в особняк Изаны. После обеда они решили пойти в ближайший парк, где сыграли несколько партий в футбол мячом, который нашли в кустах. Дети врываются внутрь, а Такемичи задерживается с Казуторой.       — Ты должен идти, да?       — Да, пока ты играл с детьми, я получил сообщение от Кея. Он хочет встретиться за ужином сегодня вечером, — объяснил Казутора.       — Хорошо, тогда давай, не заставляй его ждать. Я напишу тебе завтра, — Казутора кивает и протягивает руки, Такемичи с радостью принимает объятия. Объятия Казуторы определенно были чем-то, чего ему не хватало.       — С нетерпением жду твоего сообщения, увидимся позже, Таке.       — Пока, Казу.

.

      Изана пришел рано. Он приехал около 4:30, и не удивился, когда обнаружил, что никого еще не было дома, хотя и был разочарован. Он надеялся, что сможет удивить детей, придя домой пораньше и сообщив им, что они смогут увидеть его братьев, сестру и его дедушку, что им действительно понравилось бы. Однако не прошло и 15 минут, как входная дверь распахнулась, и все семеро детей очень агрессивно ввалились внутрь. Они были потрясены, но счастливы увидеть, что Изана оказался дома раньше, чем они ожидали.       — Мичи-сан просто прощается с Ханемией-саном, — сказал Какучо.       Изана приподнял бровь на это и подошел к входной двери. Примерно в 20 метрах от нее он увидел, как эти двое обнимались. Что за черт? Они знали друг друга? Почему они обнимались? О, слава богу, они отстраняются друг от друга и — о, они, блять, улыбаются друг другу. Отлично. Нет, он не должен ревновать раздражаться, они с Такемичи никогда не были бы никем иными, как работодателем и работником.       Наконец-то, черт возьми, Такемичи направляется к входной двери. Его глаза расширяются, когда он видит стоящего там Изану.       — О, Курокава-сан, Вы рано вернулись. У Вас был хороший день на работе? — вежливо спросил он.       — Все было в порядке. Вам не нужно беспокоиться о том, чтобы приготовить им ужин, сегодня вечером мы идем в главный дом моей семьи. Вы можешь отправиться домой. Я все равно заплачу Вам нормально.       — Хорошо, спасибо. Моя сумка внутри, я схожу за ней.       Изана кивает и воздерживается от того, чтобы смотреть на задницу Такамичи, когда он входит в дом.       — О, Такемичи-сан, вы уже уходите? — спросил Риндо, когда увидел, что Такемичи взял свою сумку.       — Да, Риндо-кун, Курокава-сан отвезет тебя к себе домой на ужин, так что мне не нужно готовить его для тебя.       — О.       — Ты обязательно должен пройти с нами! — восклицает Ран, внезапно появляясь рядом со своим братом.       — Да, ты бы очень понравился семье Изаны, — добавил Риндо.       Братья заметили входящего Изану и подбежали к нему:       — Изана! Изана! Может Таке-сан пойти с нами сегодня вечером!       — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожааааалуйссстааааа!       Изана переводит взгляд с них на Такемичи. Это не значило, что он не хотел, чтобы Такемичи пришел. Ну, не совсем. Он и близко не подпустит Манджиро к нему. Во-первых, Манджиро был игроком. Во-вторых, он услышал, как Изана заявил о личных намерениях к парню, которого он едва знал. А еще Изана, цитирую «изливал душу» Шиничиро о своей влюбленности в Такемичи, а этот старый ублюдок был просто ужасен в хранении секретов. Эма единственная, кто не был проблемой, она никогда ей не была. Поистине ангел. Но он не хотел показаться мудаком, сказав «нет».       — Эм, Ханагаки, если хотите, можете пойти с нами.       — О, я бы не хотел вмешиваться, если это семейное дело-       — Пожалуйста, Такемичи-сан? — вымаливает Ран, строя щенячьи глазки и все такое.       — Ах... Хорошо.