Michi's Babysitter Service (Tenjiku)

      — Т-ты знаешь Ханемию-сана, Такемичи-сан? — спросил Шион.       — Ах да, он был моим семпаем в средней и старшей школе. Ах, Казутора-кун, это было так давно, — взволнованно воскликнул Такемичи, заключая старшего в объятия.       — Такемичи, я почти не узнал тебя! Светлые волосы были милыми, но черные тебе идут гораздо больше, — ответил Казутора, взъерошив его волосы.       — Мне тоже нравятся твои волосы, они отросли такими длинными, хотя ты все еще придерживаешься тех же цветов.       — Мне идет светлое мелирование.       — Определенно.       Дети наблюдали за тем, как общались взрослые, им, казалось, было очень комфортно друг с другом. Старшие дети уже поняли, что их приемный отец определенно был влюблен в их няню, и они хотели, чтобы Изана был счастлив, поскольку он так много для них сделал. Они знали, что Такемичи сделает его счастливым, поэтому втайне болели за то, чтобы эти двое сошлись. Мучо очень хорошо читал язык тела, и он мог сказать, что Такемичи на самом деле не чувствовал себя комфортно с Изаной, и он хотел знать почему. Может быть, он мог бы помочь стать ему более комфортным для другого, и тогда у Такемичи появятся чувства к Изане, и они смогут быть вместе, и все будут счастливы. Но когда он наблюдал за языком тела Такемичи рядом с Казуторой, который недавно стал одним из шоферов семьи... Они определенно выглядели более совместимыми, чем Такемичи и Изана.       — Так что ты здесь делаешь? Я думал, ты работаешь в том зоомагазине с Баджи-куном? — спросил Такамичи, все еще не веря, что встретил старого друга.       Казутора смущенно почесал затылок:       — Мы вроде как поссорились, и я хотел улучшить свое психическое здоровье, поэтому решил, что нам следует какое-то время держаться подальше друг от друга. Но я изо всех сил пытался найти работу, и Майки сказал, что Изане нужен другой шофер, так что я здесь. Что насчет тебя? Разве ты не должен учиться полный день? Как у тебя хватает времени сидеть с детьми?       Такемичи нервно покосился на детей, такие темы действительно не должны обсуждаться перед такой юной аудиторией:       — Хаджиме-кун действительно рад и очень хочет пойти в библиотеку. Как насчет того, чтобы ты дал мне свой номер, и мы встретились в другой раз? Знаешь, Хина... не при детях.       Казутора понимающе кивнул:       — Да, я понимаю. Ну что, дети, все готовы идти?       — Ага, — ответил Хаджиме. Он просто ждал, когда взрослые перестанут разговаривать, ему не терпелось наконец-то уйти.

.

      Поездка на машине была... хаотичной, если не сказать больше. Очевидно, Казутора вел машину, а Такемичи сидел на переднем сиденье. Шион и Риндо спорили о том, кто должен сидеть в самом последнем ряду. По сути, это был фургон, но очень усовершенствованная его версия, такая, какая была нужна как-раз при таком количестве детей. Во втором ряду сидел Мучо, за ним Хаджиме посередине, а затем Ран, в третьем ряду Моччи и Какучо сидели по бокам от окна. Таким образом, либо Шион, либо Риндо должны были сидеть посередине между ними или сидеть на последнем месте в самом конце.        — Риндо-кун меньше ростом, поэтому ему, вероятно, было бы лучше сидеть посередине. Мы поменяем рассадку на обратном пути, хорошо? — рассуждал Такемичи.       Шион громко фыркнул, прежде чем забраться на заднее сиденье, он определенно сядет во второй ряду на обратном пути.       Но после этого больше не было никаких неприятностей, дорога до библиотеки была недолгой. Такемичи продолжал болтать с Казуторой о простых вещах, ничего слишком глубокого или мрачного из-за молодой аудитории сзади. Он действительно был рад снова увидеть своего старого сэмпая, они были довольно хорошими друзьями в старшей школе. Казутора был хулиганом и часто прогуливал занятия, чтобы пообедать с Такемичи и его друзьями, так как у него было другое расписание.       — Ты пойдешь, Казутора-кун? — спросил Такемичи, как только они прибыли.       — Я не могу, извини, мне нужно забрать несколько посылок для Изаны. Теперь у тебя есть мой номер, так что просто позвони мне, когда вы будете готовы, чтобы я вас забрал. Изана сказал мне потом отвезти вас всех на обед.       Такемичи кивнул и в последний раз улыбнулся:       — Увидимся позже. Пошли, дети!       — Я не ребенок, — проворчал Моччи себе под нос.

.

      — Таке-сан, ты, кажется, хорошо знаком с библиотекой, — заметил Хаджиме, следуя за своей няней. Риндо, Моччи и Шион уже отправились в игровую зону. Такемичи не помнил, чтобы бывал там когда-либо, но, по крайней мере, это их развлекало. Краем глаза он заметил, что Мучо было в разделе книг по психологии, в то время как Какучо и Ран были в разделе графических романов и манги. Ладно, он знал, где все были, поэтому мог немного успокоиться.       — Ах, да, я много учился здесь со своей девушкой, у нас была с ней одна и та же специальность, — ответил Такемичи.       — Девушка... значит, когда у кого-то есть девушка или парень, это означает, что они ему очень нравятся?       Такемичи думал, что Хаджиме было всего восемь, почему он задавался такими вопросами? Он допустил ошибку, упомянув Хину, было трудно говорить о ней так, как будто она не умерла.       — Д-да.       — И ты целуешь их, верно?       — Ха-Хаджиме-кун, почему бы нам не поговорить о чем-нибудь другом?       Хаджиме вздохнул:       — Аканэ-сан сказала мне, что я должен целовать кого-то, только если он мне очень сильно нравится. Мне очень нравилась Аканэ-сан, но она умерла. Как мне теперь может кто-то нравиться? — спросил Хаджиме, его настроение заметно ухудшилось.       Такемичи уставился на ребенка, не ожидая услышать что-то настолько тяжелое. Он присел на корточки и положил руки на плечи мальчика:       — Хаджиме-кун, хэй, ты в порядке?       Хаджиме фыркнул, прежде чем продолжить:       — Аканэ-сан всегда училась здесь, и провожала меня и Сейшу домой. Она была такой милой и красивой, но они с Сейшу были в огне и-и... — он больше не мог сдерживать свои рыдания. Он никогда не рассказывал об этом даже Изане, но Такемичи был таким милым и хорошим, прямо как Аканэ-сан!       Он почувствовал, как руки притянули его ближе, Такемичи был так близко, с ним ему было так тепло. Он крепко вцепился в рубашку Такемичи и заплакал в нее. Он так давно не плакал, так как комната Моччи была прямо рядом с его, и у мальчика был действительно хороший слух.       — Тщщ, все в порядке, Хаджиме-кун. Я уверен, Аканэ-сан думает, что ты очень храбрый, раз пришел сюда.       — П-почему она так д-думает?       — Посещать места, куда ты ходил с кем-то из умерших, может быть очень тяжело. Ты такой сильный и храбрый, что пришел сюда, и я хочу, чтобы ты знал это, — заверил Такемичи, нежно поглаживая его по волосам, это было так приятно.       — Ты когда-нибудь т-терял кого-нибудь, Таке-сан?       — Да, — мягко сказал он. — Терял.

.

      — Какого черта ты здесь делаешь, Майки? — огрызнулся Изана при виде своего младшего брата, сидящего в его офисном кресле, когда он вернулся с обеденного перерыва.       — Шин сказал мне, что у тебя любовные проблемы, поэтому я подумал и решил, что приду подразнить тебя по этому поводу, — пошутил Манджиро, крутясь на вращающемся стуле, чертовски раздражая Изану.       — Убирайся нахер с моего кресла и из моего офиса.       — Ты так жесток ко мне, Изана, где же братская любовь?       — Отъебись.       Манджиро закатил глаза, но тем не менее вскочил со стула:       — Я так горжусь тобой, никогда не думал, что ты найдешь свою любовь.       — Я не нашел свою любовь. Что, черт возьми, сказал тебе этот девственник?       — Что мой любимый второй брат больше всего в мире влюблен в няню своих детей. Если он тебе нравится, то он должен быть достаточно привлекательным, я бы хотел с ним познакомиться.       — Отвали, Майки, он мой- — усмехнулся Изана, но остановился, широко раскрыв глаза. Он не мог поверить, что только что сказал это.       Манджиро ухмыльнулся:       — О, теперь я точно должен с ним встретиться.