От Судьбы не убежишь, как не пытайся

** От Автора ** — Этого не может быть! — воскликнул Гарри Поттер после того, как похоронили тех, кто погиб в борьбе за Хогвартс, при осаде Тома Реддла и его своры — Пожирателей Смерти. — Я не верю! Драко не мог все это... Бред какой-то! Да, Тёмный Лорд умер от своей же «Авады Кедавры», брошенной за эти дни дважды в Мальчика-Который-Выжил — в Гарри Поттера. Легендарный «Экспеллиармус» Героя магического мира отразил мощь непростительного убивающего заклятия, а все потому что силы добра помогали мальчику со шрамом, за которым, или вернее сказать, перед которым, как защитная броня, стояли те, кто отдал жизни за Гарри, за свет и мир. А ещё потому, что Бузинная палочка, на которую так уповал Волдеморт, не подчинилась ему, отказавшись убить того, кто был её истинным хозяином. Поэтому-то и «Авада», предназначенная Поттеру, поразила в самое сердце безносого тирана. «Взявший в руки меч, чтобы убить, от меча своего и погибнет!» — так гласит мудрая пословица. — Поверь, Гарри! — воскликнули хором Рональд Уизли и его сестра Джинни, показывая Герою и Победителю Волдеморта «Омут памяти», в котором были воспоминания Драко Малфоя. А Гермиона Грейнджер кивнула, промолчав. На самом деле в этом «Омуте памяти» была иллюзия, наколдованная лордом Малфоем-старшим, чтобы разлучить своего сына с ненавистным «шрамоголовым ублюдком», коим Люциус считал Гарри Поттера. Он категорически был против союза Драко с гриффиндорцем, хотя сам Малфой-младший и любил брюнета всем своим уставшим от всего и запуташимся, где правда, а где ложь, сердцем. После войны Люциус с Нарциссой забрали сына, внушив ему, что Поттер видеть его не хочет, и увезли в Австралию. Это слишком далеко от Англии. Лорд Малфой-старший подобный «Омут памяти» Драко подсунул, где якобы Гарри проклинает день и час, когда связался с Малфоем-младшим, что видеть его и знать не желает. Такой-же «Омут памяти» получил и Гарри, в котором подобное говорил Драко. Так вот, уставшие от войны, смерти, боли и потерь, парни поверили обоим «Омутам памяти». У Драко были друзья рядом — Блейз Забини, Пэнси Паркинсон, да сестры Гринграсс, а у Гарри — семья Уизли и верные Рональд, Гермиона и Джинни. Не верить своим друзьям парни не могли — устали от лжи и коварства. Но если Драко начал жить новой жизнью вдали от Туманного Альбиона, поступив в Магическую Медицинскую Академию Сиднея, то Гарри Поттер страдал вдвойне, учась жить без любимого Драко и с маленьким сыном на руках. Да-да, вы не ослышались, друзья! Ибо перед битвой за Хогвартс, после спасения Малфоя из огня в Выручай-комнате, Гарри сам пришёл к Драко поговорить, чтобы тот бился за них — против Тёмного Лорда. Ну и слизеринец согласился. Вечер откровенных разговоров по душам закончился сексом. Молодость, гормоны, всплеск эмоций. Драко надел на палец Гарри фамильный перстень рода Малфой, и признался в любви. Поттер принял этот дар. Парни и думать не могли, что эта ночь станет особенной, после которой гриффиндорец, благодаря магии, волшебному кольцу и данной клятве Драко, зачнет магическим образом. Гарри собирался на восьмой курс в Хогвартс, но за неделю до отъезда стало известно, что он не сможет поехать в таком положении в Школу Чародейства и Волшебства. За победу над Волдемортом он получил достаточно денег, да и в банке «Гринготтс» родители ему оставили достаточно средств, плюс Сириус Блэк завещал ему свой дом и ячейку в банке, которую когда-то ему оставил его дядя перед смертью. А там было приличное состояние рода Блэк. Так что… Долго не думая, Гарри на деньги крестного, как бы в память о нем, купил в не-магическом Лондоне трехкомнатную квартиру в хорошем районе Сити. Светлая, просторные комнаты, широкая лоджия от гостиной до спальни, отдельные ванная комната и туалет, детская и большая кухня. В квартире все было новым: стиральная машина, холодильник, некоторые кухонные комбайны и принадлежности; микроволновка и электрическая плита на шесть мест; шкафы и шкафчики, столы и даже гардины на окнах. Также диваны, кровати и шкафы для белья и одежды — все новое и добротное и достаточно дорогое. О своей квартире Гарри мог только мечтать, живя когда-то и ютясь у Дурслей. Конечно, Поттер применял к себе магию, когда гулял по улице, будучи в положении, а Гиппократ Сметвик, колдомедик больницы Святого Мунго, тайно навещал его дома, предлагая свои врачебные услуги. Под строгой тайной Гарри также поехал в больницу, когда пришёл его час, чтобы на свет появился плод его любви с Драко Малфоем. Магическая беременность, что не говори и как не крути. На свет появился белокурый (беловолосый) малыш с голубыми глазами. Это через пару месяцев цвет глаз поменялся на серебристо-серый — копия очей Драко Малфоя. Да и сам малыш оказался маленькой копией любимого парня, но с чуть смугловатой кожей. Она была светлее кожи Гарри, но темнее, чем у Драко. Герой и Победитель Волдеморта назвал сына Эриданом. Эридан Феликс Поттер. Эридан — в честь созвездия, а Феликс означает «Счастье». Сына Гарри воспитывал сам все шесть лет после рождения. Умный мальчик, любознательный, спокойный и рассудительный. Чем старше становился Эридан, тем больше он походил на Драко — голосом похож, гордой осанкой, привычкой держаться на людях и кивками головы, манерой говорить. Вот только не был малыш таким противным змеенышем, каким когда-то был его отец. Эридан унаследовал все лучшие качества Драко и Гарри — обоих своих отцов. И мальчик обожал своего папу Гарри, часто спрашивая о втором отце. До одиннадцати лет сына, до момента, когда Эридан поедет в Хогвартс, Гарри решил не работать. Он только занимался ребёнком: его магией, которая уже проявилась в мальчике, его образованием домашним, нанимая воспитателей. Но Поттер понимал, что сыну не хватает второго родителя. На Рождество они с мальчиком сами пекли печенье с глазурью и шоколадом, праздновали одни праздник, но все чаще ребёнок задавал вопросы о Драко. Солгать Эридану, что отец его погиб, будучи каким-нибудь полярником, космонавтом или героем, Гарри не мог, но и правду сказать не смел. В это Рождество, 2006 года, Эридан положил под ёлку записку, которую он сам написал (научился он читать и писать в пять лет!). В ней ребёнок начертал следующее: «Дорогой Санта! Мне не нужно ни машинок, ни игрушек, ни даже сладостей. Ничего я не хочу. Привези мне из далёкой сказочной страны, в которой ты живёшь, моего второго папу. Пойми меня, Санта, папа мне нужен больше всего на свете. С любовью, Эридан Поттер». Ребёнок не знал, что все эти годы роль Санты Клауса исполнял всегда на Рождество его отец — Гарри, что все игрушки и книги появлялись под елкой благодаря папе. Но мальчик верил в чудо, а чудо волшебства никогда не посрамляет тех, кто верит в него, у кого чистое и детское сердце. Магия уже спешила навстречу Эридану… Поттер оставил ребёнка с эльфами и Полумной Лавгуд. С ней одной Гарри все эти годы поддерживал дружбу и общение. Девушка работала продавцом в магазине, который назывался магозоомир, где продавали некоторых магических животных. Девушке это нравилось, животный мир Луна обожала. А ещё Лавгуд умела хранить тайну Гарри Поттера, но рассказывала ему о магическим мире, что, к чему и как? А также приносила «Ежедневный Пророк» почитать, «Придиру», которую продолжала выпускать, и журнал «Ведьмин досуг» или как многие его называли за пределами Альбиона — «Ведьмополитен». Надо особо сказать, что крестными Эридана стали Полумна Лавгуд и Невилл Лонгботтом. Экс-гриффиндорец тоже умел молчать, а потому и остался верным другом Гарри. Парень работал в Хогвартсе профессором Травологии (и Гербологии). Так вот, о чем это я?.. Ах, да… В это Рождество Гарри поехал покупать сладости в Косой переулок, а также Эридан, хоть и не просил, кроме второго папы на Рождество ничего, но до этого как-то обмолвился, что мечтает о железной дороге на всю свою спальню. Всю неделю мальчик болел простудой, поэтому Гарри не отходил от сына. Но вот уже второй день, как Эридану стало намного лучше, поэтому Поттер и отправился за подарками в Сочельник Рождества. С мальчиком осталась посидеть Лавгуд, до 22 часов она была свободна, а в 22 часа за ней приедет жених из Хогвартса — Невилл Лонгботтом. На часах время показывало 20.30, когда Поттер купил-таки железную дорогу и коробку с волшебными сладостями. Надо сказать особо, что в этом году снега выпало на Рождество в три раза больше, а потому дороги здорово замело, транспорт ходил с переменной регулярностью и антиаппарационные барьеры не работали. От Косого переулка до дома, где жил на десятом этаже Гарри с сыном, было идти пешком далеко. А тут ещё снова, как назло, снег повалил крупными хлопьями. Брюнет не сразу понял, что на него едет машина, когда он переходил на другую сторону дороги. Хоть серебристо-серый «Вольво» и ехал медленно из-за непогоды, но едва не сбил экс-гриффиндорца. Гарри упал на капот машины, а коробка с железной дорогой полетела в реку Темзу, на набережной которой это все и произошло. Автомобиль затормозил и из него вышел блондин. Он сначала наорал было на парня, но потом, когда Гарри рванул от него прочь, догнал и развернул к себе. — Поттер? — в ужасе спросил он. — Гарри? Ты ли это? Но как? Ты знал, что я поеду этим путем сегодня? Почему ты здесь? — О чем это ты, Малфой? Нужен ты мне, чтобы караулить тебя! — презрительно фыркнул брюнет. — Это случайность. И вообще, едь туда, куда собирался. Но к ним уже спешил полицейский. — Что такое, вы в порядке? — спросил он. Гарри моментально принялся объяснять, что водитель и он, Поттер, не заметили друг друга из-за обильного снегопада, но никто не пострадал, кроме железной дороги — игрушки, которую брюнет купил сыну. Уладив дело мирным путем, Малфой вызвался подвести Гарри до дома, так как времени уже было много и погода ухудшилась. — Садись ко мне в машину, Поттер, не бойся, я подвезу тебя, — сказал Драко. Чтобы не привлекать внимание полицейского, Гарри сел в «Вольво». В машине пахло чистой кожей обивки салона, было тихо и уютно, а ещё тепло и разносился аромат зелёного яблока и морозной свежести. Экс-гриффиндорец чихнул и Драко протянул ему белый батистовый платочек. — Может, ты назовёшь мне адрес своего дома, Поттер? — спросил бывший слизеринец. — Знаешь, где находится универмаг Харродз? — поинтересовался Гарри. — Конечно, знаю. Ты живёшь в том районе? — удивился Драко. — Напротив универмага… — едва улыбнулся брюнет. — Ты сказал полицейскому, что у тебя есть сын? Ты женат? Как ребёнка зовут? — спросил Драко. — Малфой, прекрати… Ни я, ни мой ребёнок к тебе никакого не имеют отношения. Забудь о том, что мы когда-то были знакомы. Забудь, что ты узнал сегодня о том, что у меня есть сын. Мы с тобой давно чужие, Малфой. Я вот даже вспоминать ничего не хочу, и говорить обо всем этом не желаю. — Правда, Поттер? — усмехнулся зло блондин. — Удивительно! А я, не смотря на твоё предательство, так забыть тебя и не смог. Ни твоих чертовых губ, ни голоса, ни той ночи нашей. Я ненавижу тебя, Гарри, но и люблю, и не могу забыть. Вот такая дилемма. Экс-гриффиндорец ехал в машине Малфоя молча. На его глаза не раз наворачивались слезы, но он стойко молчал и сдерживал эмоции. А так хотелось накричать на породистого аристократа, ударить по его холеной морде и сказать, что сын у них совместный; что любит он, Поттер, до сих пор треклятого Малфоя; что Эридану нужен отец. И с каждым годом вопросы Эридана об отце все глубже и настойчивее, а он, Гарри, ни хрена не знает, что сказать ребёнку и как солгать? Вдруг Драко остановил свой «Вольво». — Эй, Поттер, ты плачешь? — спросил экс-слизеринец. — Ты чего? — Всё нормально, Малфой! — ответил брюнет. — Не останавливайся… Время уже много, надо Луну Лавгуд отпустить, поезжай скорее… — Погоди, не торопи. У меня детей нет, а у твоего ребёнка по моей вине поезд упал в Темзу. Мы как раз проезжаем бутик игрушек. Пять минут, Поттер, и я куплю твоему сыну игрушку. Не может же он без подарка на Рождество остаться. Давай зароем топор войны ради мальчика в этот детский праздник? Что скажешь? Все, я пока сбегаю за поездом, а ты звони своим, скажи, что мы едем. — Малфой, прекрати! Эти бутики здесь очень дорогие, не надо. Игрушки здесь сотни, а то и тысячи фунтов стерлингов стоят. И это — маггловская часть Лондона. Это — Сити, а не окраина города. — Ну, я могу себе позволить такие цены, да и ты тоже, если живёшь в этом районе Сити. Не скупись на ребёнке, Поттер, не к лицу тебе это, мой Герой! — вздохнул блондин. Да уж, железная дорога, что купил Малфой, была намного дороже той, которую изначально приобрёл Гарри. Эта была длиннее, красочней и лучшего качества. Уж купил — так купил! Через полчаса они подъехали к дому, где жил Гарри. Бывший гриффиндорец вышел из «Вольво» и повернулся к Драко. — Э… Спасибо, Малфой, что подвез меня, но на этом — все! Дальше я пойду один, — произнёс он. — Ну уж нет, Поттер! Я купил ребёнку поезд, я ему его и подарю. Чего это ты так разволновался? Не бойся, я не сглажу мальчика. Подарю и уйду. А миссис Поттер дома? — Не надо идти за мной, Драко. Ну, пожалуйста, я очень прошу тебя, отстань ты от меня! Моя семья — это только моя семья и тебе нет в ней места. Малфой, ты слышишь меня? — запротестовал Гарри. — Ну уж нет, милый! — прищурив глаза, ответил бывший слизеринец. — Теперь мне вообще интересно стало. А вдруг я увижу чудо и диво вместо малыша? Ребёнок Героя и Победителя Тёмного Лорда? Да он, наверное, — любимец всего магического мира? — Я ушёл из магического мира сразу после победы. Я живу в мире магглов. И я давно уже не Герой, как и мой Эридан. Хорошо, идём. В конце концов, если Судьба сегодня нас свела… Идём… Когда они вошли в лифт, Драко снова проговорил: — Да не питаюсь я младенцами, не ем детей. Поттер, немедленно успокойся. Я после войны в основном не ем мясо, чаще употребляю рыбу и морепродукты. Хотя я и работаю в Сиднее коломедиком, оперирую, спасаю жизни людей, но мясо животных могу есть крайне редко. — Вот, значит, куда тебя занесло — Австралия? — выдохнул Гарри. Но вот и десятый этаж…