Заметки о ПЛиО

      В своё время мне попалось весьма точное замечание[1] со стороны одного из читателей «Песни Льда и Огня»: "К сожалению, на самом деле почти все разговоры о великом и величайшем в Вестеросе потом превращаются в мем «Хоспади, а разговоров-то было»". При внимательном чтении данного цикла Джорджа Мартина вообще закрадывается ощущение, что он не особо верит в саму концепцию «великих людей».       Порой он подсвечивает это довольно прямолинейно. Возьмём, например, такого персонажа, как Ренли Баратеон. Он собрал себе самую большую армию в Вестеросе, намерен взять Железный Трон сугубо по праву силы и рассуждает о том, что он видит в себе все задатки великого короля, а на переговорах со своим старшим (!) братом Станнисом требует от него присягнуть ему — в максимально оскорбительной форме. Результат? Ренли погибает от тени-убийцы Мелисандры, даже не успев одержать ни одной победы, а значительная часть его армии тут же переходит к Станнису.       О неком своём величии рассуждает и Теон Грейджой — и вроде даже достигает определённых успехов, захватывает Винтерфелл и объявляет себя «принцем Винтерфелльским». Результат? Он совершает очевидную ошибку, отказавшись оставить Винтерфелл, затем от большого ума открывает ворота Рамси и проходит через полноценный слом (а по сути, и уничтожение) старой своей личности. В сериале всё ещё «круче» — его кастрировали, то есть если в книгах он в теории ещё может стать королём Железных Островов, то в сериале ему все перспективы закрыли радикально.       Серсея Ланнистер после гибели отца фантазирует о себе как о наследнице политических талантов Тайвина и даже о том, что в будущем о Тайвине вспомнят лишь как о её отце — в результате она рассорилась с Тиреллами, собрала неиронично худший Малый Совет в истории Вестероса, отдала командование флотом перебежчику от Станниса (закономерно оказавшемуся предателем, кто бы мог подумать), воссоздала уничтоженные Таргариенами воинские ордена Церкви Семерых, утратила контроль даже над Королевскими Землями (эпопея с присвоением Бронном земель Стоквортов), а напоследок оказалась публично опозорена на всю столицу.       Эйрис II прошел через тот же путь вообще в формате «педаль в пол». Мечтал о том, что станет мудрым и великим королём — а на практике, заняв трон, сначала свалил всю власть на своего дружка Тайвина, потом рассорился с ним буквально на пустом месте, забывал все собственные мегапроекты вроде орошения Дорна или создания собственного банка, затем начал подозревать в заговорах против себя буквально всех подряд (включая жену и старшего сына, Рейгара) и, наконец, откровенно утратил адекватность, начал казнить представителей знатнейших семейств королевства. Для борьбы с этим восстанием назначал одного некомпетентного исполнителя за другим, потом вообще поручил командование армией Рейгару (которого до того подозревал в кознях против своей особы) и, на десерт, решил взорвать себя вместе с Королевской Гаванью.       Самый яркий пример — герой, которого буквально так и зовут: Клеон Великий. Это настоящий персонаж-катастрофа: бывший раб-мясник (символизм!), установивший в Астапоре кровавую тиранию (казнив оставленный Дейнерис совет), лично казнивший своих врагов, обративший в рабство бывших свободных граждан города, возобновивший производство Безупречных, развязавший войну с Юнкаем, разгромленный юнкайцами, блокированный в осажденном городе и убитый собственными солдатами в ходе вылазки против врагов. При этом наглости ему было не занимать — он всерьёз предлагал Дейнерис династический союз.       Но, может, такова судьба лишь тех персонажей Джорджа Мартина, что мнят себя великими на пустом месте, не соизмеряя свои желания со своими возможностями и закономерно терпя поражение? Так ведь нет. Множество потенциально перспективных персонажей вводится в «Песне Льда и Огня» исключительно для того, чтобы слить их (в идеале — в той же книге, где они появились) по ходу развития сюжета.       В первой же книге появляется дотракийский кхал Дрого. Он откровенный мерзавец, но хотя бы мерзавец масштабный, претендент на роль местного Чингисхана, воин, не проигравший ни одной схватки и собравший огромную армию. Его сыну вовсе предрекают статус «жеребца, который покроет мир». И что же в результате? Дрого, всерьёз собравшийся вторгнуться в Семь Королевств и завоевать их, даже не успевает приступить к непосредственной реализации своего замысла и превращается в овощ, а его сын появляется на свет в виде мертворожденного уродца.       Или возьмём Робба Старка. Он одержал ряд побед над Ланнистерами и даже вторгся на Запад, не проиграл ни одной битве — а в итоге его с его соратниками банально зарезали на Красной Свадьбе как овцу. Ей-богу, если бы он погиб в битве с объединёнными силами Ланнистеров и Тиреллов в результате предательства Болтонов и Фреев — это было бы хотя бы эпично (заодно дало бы отсылку на такое событие любимых Мартином Войн Роз, как битва при Босуорте). Ну да ладно, Робб — это ещё куда ни шло; он хотя бы успел «себя показать» и оставить след в истории.       Гораздо больший слив персонажа — история Оберина Мартелла; на его фоне не то что Робб Старк, а даже кхал Дрого смотрится удачно. Он заявлен как один из могущественных (и популярных) людей в Дорне и сторонник жёсткой линии по отношению к Ланнистерам, герой-любовник и мститель, человек, сколотивший в прошлом собственный наёмный отряд. Результат? Побеседовал пару раз с Тирионом и погиб максимально нелепой смертью в схватке с Григором Клиганом.       Апогея эта тенденция достигает в случае принца Рейгара. Он описан как образованный человек, что-то там предвидевший на счёт Азор Ахая, певец, умелый воин, политик, пытавшийся что-то такое мутить против стремительно утрачивающего адекватность отца (турнир в Харренхолле и фраза Джейме про «многое изменится») — а в итоге он проиграл первую же битву, в которой сражался, и убился об Роберта.       Да даже какой-нибудь зловещий Эурон Грейджой при внимательном рассмотрении оказывается не местным Тёмным Властелином, а скорее пародией на данный архетип (апогея эта тенденция достигла в сериале, где из него сделали натурального клоуна), что наводит на мысль о том, что он с высокой вероятностью также является кандидатом на слив в будущем (хотя перед этим может принести достаточно вреда — в духе «обезьяны с гранатой»). В той же сцене его избрания королём Железных Островов он выглядит как карикатурный «селюк», вернувшийся с кучей «добра» из ненавистного города и теперь призывающего односельчан идти на него войной — с упоением самим процессом раздачи (как и в сюжете о захвате Щитовых Островов) как самоцелью.       Если приглядеться к другим вестеросским «великим людям», то они, на мой взгляд, достаточно чётко делятся на две категории — образцовые «Имитационные Правители», всё «величие» которых состоит в умении это «величие» отыгрывать (ср. с идеей, выраженной Мартином в диалоге Вариса и Тириона, о том, что власть это, по сути, всего лишь «тень на стене / фиглярский трюк»), и смешные (на самом деле — нет) фрики, которых вестеросская аудитория любит именно по факту их фричества. Далее я намерен рассмотреть сначала первую категорию, а затем вторую.       Про Тайвина Ланнистера как политика и главу семейства уже подробно писал ранее и повторяться не намерен; отмечу лишь, что постановка вопроса о данном персонаже в ключе «он выглядел как настоящий король» (воспоминание из детства Станниса) его сущность Имитационного Правителя дополнительно подсвечивает. То же самое с Джоном Арреном — он заявлен как выдающийся деятель своей эпохи (а фанаты Таргариенов, игнорирующие то, что до катастрофы их любимую династию довел сам же Эйрис, часто изображают его чуть ли не тайным кукловодом Восстания Роберта), но на практике под его чутким руководством Семь Королевств вплотную подошли к гражданской войне и финансовому кризису, и даже в его родной Долине после его смерти местные горцы начали вновь терроризировать местное население. В итоге Тайвина убил собственный сын, а Джона — собственный протеже.       Если брать «великих Таргариенов», то там всё тоже не сильно лучше. Тот же Эйгон Завоеватель, завоевав континент исключительно за счёт наличия у него драконов, позднее даже не додумался после Завоевания вместо вассализации старых андальских правителей хотя бы частично истребить их и заменить на валирийцев — единственный пример (частичной) реализации этой стратегии это Штормовые Земли (ещё Эйгон посадил Квохерисов в Харренхолле, но в условиях утраты Харренхоллом статуса центра Речных Земель это было довольно так себе решение). Не говоря даже о том, что значительную часть решений за Эйгона принимала его старшая сестра Висенья. Про Джейхейриса I вообще точки над i успешно расставили ещё до меня[2]:       «Собирая мои старые и новые мысли о Джейхерисе, его тема как персонажа — это тема Вариса. Реальность против воспрятия реальности. Это прослеживается в буквально всех ключевых моментах Миротворца:       — залёт Баратеона: по факту Джейхерис спускает измену на тормозах, но в повествовании это обрамляется таким комментарием, как будто дядя Джей его ух как его задавил       — доктрина Исключительности: цитаты показывают, что и слушатели, и Глашатаи воспринимают этот теологический вывих с нескрываемой иронией, но комментарий даётся такой, как будто Реформацию провели <…>       — законотворчество: в комментарии мейстера большое внимание уделяется новым законам короны — законам, за исполнением которых на местах никто не следит       — дороги: с большой помпой преподносится строительство дорог, но в реальности та же Королевская дорога как таковая зачастую не существует даже в виде колеи и её надо выискивать на местности. Тут уже впору спрашивать, а строили ли в реальности дороги — или это была просто щироко распиаренная схема раздачи короной подарков знати. А что местные лорды в действительности построят или не построят, и нужна ли вообще кому-то та или иная дорога — дело десятое. И далее в том же духе».       И:       «То есть в повествовании есть два Джейхериса — фактический и комментарный. Комментарный Джейхерис — это такой гигант, лучший из королей, который переделал Вестерос во всех сферах и привёл корону к пику могущества. Комментарный Джейхерис живёт в сердцах «современных» персонажей, которые о нём слышали рассказы и пересказы, и мыслят о нём как о некоем идеале.       А фактический Джейхерис — это выбранный большими феодалами кандидат на трон. В юном возрасте Джейхерис понял на примере дяди: если он разочарует своих спонсоров, больших дядь королевства, никакой дракон не поможет. Пока спонсоры были с Мейгором — плевал он и на толпы верующих, и на церковь, и на лордиков поменьше. Как надоел спонсорам — смерть, ни родовой меч, ни самый драконистый дракон не спасли.       И вот он всю дорогу спонсорам потакает, делает невиданные уступки, спускает на тормозах любую дичь, соглашается на такие вещи, за которые не то что от правителя континента — от простого человека в морду получить можно. А отыгрывается за бессилие и уязвлённое эго на всяких бесправных, которые (в отличие от больших дядь королевства) не могут дать сдачи: жене, дочках, мелких лордиках при дворе.       Ну а благодарные спонсоры, в глазах которых Джейхерис приятно контрастировал с Мейгором, были весьма довольны такой политикой, что естественным образом сказалось на образе Джейхериса в истории. Церковь-то урезали, в хрониках другой точки зрения, кроме как знатных буратин, быть не может. Плюс была доля везения — ни серьёзных вторжений извне, ни больших природных катастроф, ни откровенно недееспособных грандлордов вроде Тайтоса на время правления не выпало. Вот и получилось, что Джейхерис отбросил большую тень».       Ещё один хороший пример — эпопея Бриндена Риверса aka Кровавого Ворона. Позиционируется он (и не исключено, что внутри канона это даже правда) как могучий чёрный маг, вертевший остальными Таргариенами как он хотел. Правда, в итоге король Эйрис I, в целом плясавший под его дудку, отказался казнить его брата и заклятого врага Эйгора Горького Клинка, заменив казнь на отправку в Ночной Дозор, откуда он успешно сбежал, а затем и вовсе сам послушно отправился в Ночной Дозор после прихода к власти Эйгона V. И если отправку Кроворона на Стену ещё можно постфактум списать на «хитрый план» (может, он там намеренно Детей Леса искал), то с Эйрисом I и отказом от казни Горького Клинка как-то совсем уж неудачно вышло.       То же самое, кстати, с другим «серым кардиналом» Мартина — Ларисом Стронгом. Конспирологически настроенные читатели (особенно — симпатизирующие Чёрным) успели сделать из него и мага крови, и Эммануэля Голдштейна теневого кукловода глобального заговора против династии Таргариенов, и чуть ли не агента Иных. А что на деле? А на деле Ларис не смог предотвратить акцию Крови и Сыра, а потом вляпался в заговор против Эйгона II, после успеха которого его сделали главным козлом отпущения и убили (Ларис не то не смог, не то не додумался просто сбежать). В «Доме Дракона» вообще утопили педаль в пол — теперь Ларис выглядит озабоченным дурачком, который во всё это ввязался ради мастурбации на ножки Алисенты.       Такое получается даже когда Мартин искренне хочет какого-то персонажа «приподнять». Скажем, Тирион во время своего десничества всерьёз фантазирует о том, что-де только он стоит между городом (Королевской Гаванью) и хаосом — а на практике большинство его поступков сводится к эффектным, но мало на что влияющим жестам вроде низведения и курощания Пицеля, Ланнистера и Джоффри (то есть тех, кто не особо и может ему что-то противопоставить) или подсыпания Серсее слабительного, в результате чего он обзаводится врагами на пустом месте и в то же время пляшет под дудку подлинных кукловодов, то есть Вариса и Бейлиша.       Да даже те же самые кукловоды aka «игроки в престолы», которых автор подает как очень хитрых людей, на практике всемогущи и безнаказанны исключительно потому, что никто всерьёз не задался целью прищемить им хвост, хотя они на практике дают для этого массу поводов, ведь Варис за правление Эйриса II не мог не нажить врагов, да и финансовые махинации Бейлиша на практике не могли бы не вызвать рано или поздно не вызвать недовольства его покровителей (не говоря уж о том, что и Варис, и Бейлиш забрали себе слишком много власти). Собственно, в сериальной экранизации, как только Бейлиш и Варис реально вызвали чье-то серьёзное недовольство, они оба позорно слились — Бейлиш об Сансу, а Варис об Дэйнерис.       Другой тип «великих людей», как я уже отмечал — персонажи, «великие» лишь своим фричеством. Этот андерграундный типаж (персонажей вроде Деймона Таргариена и Ракаллио Риндуна — добавить к нему также можно, в принципе, ещё и сериального Лариса-вуайериста[3]) я уже подробно разбирал в своей заметке про Танец Драконов в контексте моих симпатий и антипатий в конфликте Зелёных и Чёрных, причем в случае Деймона его «величие», помимо ауры фричества, дополнено пиаром в духе рассказа о поединке с Эймондом, свидетелями которого были непонятно кто. Подобное восприятие автором величия в духе «смотрите, какой смешной и игнорирующий приличия [а также опасный] клоун», честно говоря, откровенно пугает. Впрочем, и об этом я писал ранее.       Возникает такой вопрос — с чем связано столь скептическое отношение автора к идее величия, когда одни претенденты на величие оказываются «голыми королями» и терпят показательное позорное крушение, у других их репутация основана на пиаре и очковтирательстве (и они нередко кончают не лучше, чем первые), а у третьих всё «величие» состоит во фричестве? На демократизм и уважение к маленькому человеку это явно не спишешь — наоборот, народ у Мартина сплошь и рядом изображается как звероподобный сброд, лишенный политический субъектности и адекватности. В результате это выглядит сугубо данью авторской мизантропии. [1] https://7kingdoms.ru/talk/threads/1470/page-64#post-4668020 [2] https://7kingdoms.ru/talk/threads/11861/page-39#post-4673012 [3] В принципе, тот же типаж и у Алина Велариона, рассказ о морской экспедиции которого против Дальтона Грейджоя превращается в рассказ о том, как он трахался по дороге, а прибыв на место, отказался после гибели Дальтона продолжать войну.