О тёмных ритуалах, древних артефактах и надоедливом змееусте

Август прошел почти незамеченным. Череда одинаковых дней изредка разбавлялась походами на Косую Аллею, письмами от знакомых и всё теми же мозгоправными беседами Дженкинс. Утром первого сентября я встала намного раньше нужного, но за окном уже светлело. Лежа на койке, я бездумно разглядывала узор трещин на когда-то белом, а теперь сером, потолке. Нужно собрать чемодан, но торопиться незачем — вещей было крайне мало и я все никак не могла себя заставить встать. Я должна была плясать от радости, что наконец-то вырвусь за приделы Лондона, а в частности приюта, в куда более счастливое место, но по какой-то причине голову терзали дурные бессвязные мысли. Умылась холодной водой, почистила зубы, попила чай — всё заторможенно, механически. В общем и целом, было у меня две новости — одна плохая, а вторая ещё хуже. Первая — этот мелкий паршивец подозрительно притих, вторая — после очередной бессонной ночи под звуки воздушной тревоги он поделился одной занятной мыслью, в которой фигурировали слова «глупые маглы» и «бессмертие». Ничего такого маньячного на первый взгляд, просто случайно обронённая фраза во время душевного порыва откровений в тёмном подвале. Так было для других приютских детей, может быть, даже для его «друзей» из Хогвартса, но точно не для меня, лишний раз став напоминанием о том, кто передо мной. А последующая ссора из-за пустяка только усилила его, разжигая во мне раздражение и злобу на Тома. Если по приезде Лондон выбил всю спесь даже из Тома, то с каждым днём, проведённым в голоде и отчуждении от мира магии, он тихо закипал. Это было видно по его презрительным взглядам, мелким нервозным движениям и мимике, которые он пытался упорно прятать под маской невозмутимости и спокойствия. Получалось у него хорошо, и, признаться, не будь у меня знаний о его истинных мотивах, я бы не догадалась. Ну, и не живи я с ним под крышей одного приюта, разумеется. Его черная голова постоянно мельтешила на фоне, где его не должно быть — то в библиотеке в часы занятий других детей (которые до этого он упорно игнорировал), то на облюбленной мной лавочке в саду под сиренью, то, собственно, в моей комнате. По началу я не замечала ничего подозрительного и не была против общества Реддла в некоторые моменты, но спустя какое-то время всё-таки заподозрила что-то не ладное. Особенно, когда кто-то ненавязчиво предпринимал попытки прочитать мои мысли. По занятиям с Дамблдорам я помнила это чувство — будто легкая чесотка где-то в глубине мозга, и чем сильнее напор, то тем сильнее она перерастала в жжение. Конечно, супер опытные лигилименты могли читать мысли без последствий для своей жертвы и те в целом не замечали какое-то воздействие, но даже несмотря на врождённый гений, все Тёмные Лорды с чего-то начинают. Уж я тоже не лыком шита и все те года бездельем не страдала, начав изучать магию ещё давно по старым книгам самого Реддла и Беккеров, а уж в Хогвартсе и подавно — спасибо библиотеке и выручай-комнате, невольно ставшей полигоном из «Голодных игр» для обучения. Только не хватало голограмм под образы противников, как у Китнисс из второй части. И спасибо Альбусу. Наверняка, он что-то вычитал в моих мыслях, но, надеюсь, не многое. Передо мной встала дилемма — думать с ним на английском, как и любой школьник из Лондона, и бояться вспоминать факты из прошлой жизни. Дело гиблое, учитывая обратный эффект — чем сильнее мы отгоняем от себя мысли, тем дольше прокручиваем их в голове. Либо же держать в голове всё на русском, что тоже вызвало бы вопросы. И выбрала я первый вариант, всё равно кроме словесного монолога в голове возникали образы и воспоминания, что волшебник мог и так считать. Но вопросов он не задавал. Никаких. По вдумчивому и немного отстранённому взгляду было всё понятно, но в моих глазах Альбус Дамблдор был весьма мудрым человеком и я лишь надеялась на то, что дальше он не полезет. Если, конечно, мы не в той версии, где Дамбигад-кукловод-манипулятор-серыйкардинал. И, как оказалось, не зря я решила подставиться под удар и выпросить уроки окклюменции, потому что уж что-что, а вот Реддлу в моей голове точно не было место. Мы приехали заранее, боясь пробок — в этот раз нам пришлось тащиться сначала на трамвае, а потом на знаменитом двухэтажном автобусе, что вызвало во мне детский восторг. Мисс Лоуренс, что сопровождала нас вместо почившей пожилой пары, честно призналась, что боится спускаться в подземку, поэтому повела нас другим маршрутом. Краем глаза, между домов, я заметила силуэт Биг Бена. Позор мне, но прожив несколько лет в Лондоне я так ни разу и не видела его, ни разу не звонила через знаменитые красные будки и, тем более, не посещала Букингемский дворец. А знаменитое кольцо обозрения появится только ближе к нулевым. И вот сейчас, стойко игнорируя навязчивый взгляд Томчика, направленный прямо мне в затылок, от чего там уже будто бы начала образовываться дыра, я сиганула в стену между платформами девять и десять. Терпеть я тогда не стала, дав Реддлу ментальную оплеуху за покушение на частные мысли, а после высказала всё вслух, от чего заделось его самолюбие. Перрон почти был пуст, хотя до отправления чуть больше получаса. Видимо, у волшебников всё как всегда в последний момент. Я уже хотела было сбежать от общества Тома, но не вышло — к нам бодрой походкой, не отводя взгляда, направлялся мужчина в сопровождении паренька со знакомой кислой миной и совой в клетке. Нотт. А мужчина, видимо, был его отцом — такие же каштановые волосы, квадратные черты лица и карие глаза. — Добрый день, молодые люди! — первым поздоровался взрослый, протянув руку Тому. Выглядел он так, будто сошел с рекламы элитного алкоголя — кремовые брюки, коричневая классическая жилетка по верх рубашки. И, конечно, свежий выпуск Ежедневного пророка, скрученный трубочкой в руках. Но даже так я успела заметить краем глаза фотографию какого-то статного мага на первой полосе крупным планом. — Добрый день, — Реддл в свою очередь ответил на рукопожатие. А затем Нотт-старший протянул руку и мне. Ну какой джентельмен! Кое-кому не хватало бы поучиться манерам. — Здравствуйте, — я слегка улыбнулась. — Гвендолин, Том, — Тадеуш, а в моих мыслях просто Тедди, просто кивнул. Светло-коричневая сова в клетке, которую держал Тедди, обречённо ухукнула. Видимо, была не в восторге от начала учебного года. Вот этот парень мне нравился. Был на курс старше, не высказывал расисткой чуши и особого интереса к компашки Реддла не выражал, по моему расследованию, хотя его сын точно должен был стать ПСиной. Пока Реддл, Эйвери-старший, Малфой, Мальсибер и придурок Лейстрендж где-то устраивали собрание по интересам, Нотт зависал в общей гостиной факультета над домашним заданием. Или в библиотеке. Даже пару раз мне помог эссе по чарам в особо критичный момент, так что моё уважение он заслужил. В общем, хороший малый, да и канонный Теодор Нотт в эру Золотого Трио мне нравился, пускай только во всех фанфиках у него было только два пути — конченного психопата, похлеще Реддла, и смерть. — Это мой отец, Тобиас Нотт. У них что, фетиш на букву «Т», как у Блэков на звёзды? — Я весьма наслышан о вас, так что давно хотел познакомиться лично, — и, видя мои скептически поднятые брови, добавил, — Как член Попечительского совета, я, конечно, ознакомлен с вашей ситуацией и успехами в учёбе. Мистер Реддл, весьма наслышан о Ваших успехах в зельеварении, профессор Слизнорт особенно выделяет Вас. — Что Вы, мистер Нотт. Это полностью заслуга самого профессора… — В глазах Реддла мгновенно промелькнул интерес и он подхватил диалог. Ну конечно, перед нами такая важная шишка. Только благодаря решению Совета мы получаем стипендию, а в этом году её даже увеличили на пару галлеонов. И Том не был бы Томом, если бы не попытался наладить связи. Я устала вздохнула, а Тедди закатил глаза. Это показалась мне смешным и, не удержавшись, я хихикнула. — Надеюсь, успехи мисс Монтгомери также превзойдут все наши ожидания, — Нотт-старший перевёл тему разговора с Томми на меня, блеснув хитрым взглядом карих глаз. — Ну, я таким огромным чувством честолюбия не обладаю, так что не могу обещать мистер Нотт, — пожав плечами, я миленько улыбнулась. И сразу получила незаметный тычок под ребра, — Ох, сколько времени! Прошу меня простить, нужно идти к друзьям. Тедди, ещё увидимся! И сбежала, оставив одного Тадеуша на растерзание светским диалогам и мысленно извинившись перед ним. Мы заранее через письма обговорили с ребятами вагон и купе, поэтому накинув чары левитации на чемодан, я бодрым шагом потопала в нужном направлении. Красные бока Хогвартс-экспресс отражал яркий солнечный свет, и особо упрямый луч резанул по глазам, заставляя поморщиться. Нужное купе нашлось быстро, и, слава Мерлину, внутри меня уже ждал Николас Эйвери. Тот вальяжно развалился на полке, вытянувшись во весь рост. Мне кажется, или за лето он подрос? — Ник, — позвала я, но он не обратил никакого внимания. Как только послышался щелчок закрывшейся купейной двери, я ощутила, как с моих плеч свалился мёртвый груз. Плечи невольно расслабились, а холод, что преследовал несколько месяцев, рассеялся. Закинув магией чемодан на верхнюю полку, я сняла с плеча подаренную Игнатиусом и Джорджем сумку, кинув её на свободную полку. В купе было душно, но проблема решилась взмахом палочки и открытием окна. — Эй, ау! Невдуплёныш, привет! — и ткнула его в ногу. Тот заерзал, поморщился, и всё же открыл глаза. Что-то там пробурчав про нерадивых друзей, он всё же соизволил принять сидячее положение и наконец поздороваться в ответ. Выглядел он помято — светлые волосы находились в хаотичном беспорядке, рубашка вылезла из брюк, а на щеке заломы от сна. Ну, стандартный наш видок после Истории Магии. Иногда мне казалось, что Ник мой потерянный брат-близнец, по крайней мере ментальный точно. Особенно остро я почувствовала это во время коллективной работы над вариантами на экзамене по всё той же истории. Через какое-то время к нашей ленивой тусовке наконец-то присоединилась Аллин, а по поезду началось настоящее паломничество. То и дело дверь открывалась, пропуская детей, что маялись в попытках найти свободные места, но ответ всегда для всех был один — «занято». На пару минут заглянули знакомые гриффиндорские мордашки, завалили нас горой каламбуров и шуток, а Игнатиус меж делом ненавязчиво спросил что-то про Лукрецию Блэк. Мы с Джорджем хмыкнули — бедняга весь прошлый год старался привлечь её внимание, но пока без успешно. Ну «привлечь» громко сказано, пока всё обходилось небольшими тайными подарочками и валентинками. Затем Аллин разложила приготовленные её домовым эльфом бутерброды, точнее, панини, но разница была только в размере и сытности. А Эйвери, как настоящий представитель благородного и богатого дома, купил нам гору сладостей. Иногда мне было стыдно за свою бедность, но гордость приходилось прятать куда подальше, принимая подарки и убеждая себя в том, что это не подачки. Учебники за второй курс получила от сжалившегося Реддла, мантии и обувь — подарок Беккеров. От них же я таскала даже еду, пытаясь накормить Тома. Чувство собственного достоинства в такие моменты приходилось затыкать, но в долгах ходить долго я не хотела и как только встану на ноги, то со всеми расплачусь. Наверное, семейное — мама была такой же гордячкой. Она брала больше дополнительных смен, работала днями и ночами, лишь бы прокормить семилетнюю меня, но при этом не принимала помощи ни от кого, кроме моей бабушки. И то, та только сидела со мной после садика и школы, занимаясь воспитанием. Вот что-что, а в упреках по поводу отсутствия манер слизеринцы были не правы — моя любимая бабулечка сорок с лишним лет отработала преподавателем на кафедре лингвистики сначала в Питере, а затем и в нашем областном городишке, а ещё была поклонницей театра и литературы. Вопрос был лишь в моём желании. Поездка прошла вполне хорошо — мы читали по очереди вслух «Дракулу» Брэма Стокера, которую я скопировала в одном из магловских книжных недалеко от Дырявого котла. Аллин книга понравилась, как и другие, что я советовала ей на лето — «Франкенштейна», «Энн из зелёных Мезонинов», бессмертную классику в лице сестёр Бронте и сочинений По она изучила под моим чутким руководством ещё в том учебном году. А вот Эйвери больше Лавкрафт пришелся по душе. Ну, зато теперь в Хогвартсе на два человека с нормальным литературным вкусом стало больше! А в качестве чтива на досуг между занятиями на дне моего чемодана ждал также «спиратенный» «Хоббит» Толкиена. Остальные книги он ещё не написал, зато потом можно будет называться настоящим фанатом и олдом с первых книг. «Получить автограф» — как новая цель в личном списке. Не испортила настроение и первая ссора у туалета с Шарлоттой Пьюси и её подружками, которые в очередной раз начали сыпаться угрозами. Мол, второй курс я точно недоучусь вместе с ними. Не испортило и брошенный ею сглаз в спину, уж что-что, а это было ожидаемо, поэтому отбить щитом не составило труда. Главное, по приезде сразу обновить защитные чары комнаты. Видимо, кто-то забыл чарующий вкус слизняков во рту. Налюбовавшись пейзажами Шотландии, вечером мы наконец-то приехали. В этом году нас впервые повезут на каретах с фейстралами, и, самое интересно, «Историю Хогвартса» видимо читали далеко не все — даже многие старшекурсники были уверены, что они движутся сами по себе. Успела даже угостить одного фейстарала половинкой шоколадной лягушки, те хоть и питались преимущественно мясом, сладкое любили. Вторую половинку отдала Хагриду, чтобы тот тоже покормил, в надежде хоть немного поднять ему настроение. Полувеликана было жалко — он стоял, еле сдерживая рыдания, потому что летом умер его отец от Драконьей оспы. Помочь тут я уже не могла, да и людей успокаивать особо не умела. Да и что можно сказать в такой ситуации? Главное, в следующем году убедить его не притаскивать всякую членистоногую херню в Хогвартс. Под фырканье любимых сокурсников-змей, я заняла своё привычное место. Ну, почти, по негласному правилу, чем младше — тем ближе к преподавательскому столу, поэтому небольшое смещение в сторону всё же произошло. Напротив, как обычно, уселась рыжеволосая Амелия Белл и Яксли с орлиным носом, чьё имя я вечно забываю. Те просто кивнули, без привычного яда, у нас типа как перемирие после того, как я врезала Лейстрейнджу. Вспомнишь солнце, вот и лучик — Рейнхард презрительно поморщился, стоило нам встретиться взглядом по пути в Большой зал. Вот Диппет, старчески хромая, выходит вперёд и выставляет ладонь, от чего все сразу замолкают. Небольшая приветственная речь, после распределение первокурсников. На Слизерин в этом году попало людей ещё меньше, чем в прошлом — всего восемь человек. Зато каких! Уже пятый по счету Блэк, даже удивительно, что через поколение этот род вымрет. Щуплая, не особо симпатичная девчонка Эйлин Принц и, наконец, Друэлла Розье, которая привлекла моё внимание скорее из-за фамилии, уж слишком любила их семья преклоняться. На этот раз шляпа пела песню, посвящённую Гриффендору, отчего все змеи тактично молчали. Ну, кроме меня, напевающую её незатейливый мотивчик под нос. Уж больно забавно покраснели щеки Амелии от возмущения, прямо под цвет волос. — Спать хочу, — пожаловался Ник, уныло ковыряя запеченую картошку вилкой. — И я, — в унисон со мной вздохнул Кровавый Барон, высунув голову из стола, — Ну а что? Вы не представляете, каково это — существовать десятки лет без возможности снова почувствовать вкус еды? Без сновидений? Существование, обречённое на вечные муки! Особенно под её взглядом… Гостиная нас встретила обилием роскоши, придурковатым зелёным светом и мутной водой за окнами. Ну, хоть бы рыбок красивых заселили в озеро, ей богу — вроде как самый богатенький факультет, а вид хуже, чем у гриффиндорцев. Бедный фикус умер окончательно, сбросив абсолютно все листья. В комнату подселять никого не стали, поэтому остались мы в почти дружной компании — я, Аллин и однокурсница Медлин Трэверс, из компании Пьюси. Поэтому пока та была в ванной, я тайком погладила кошку Медлин (она сама ластилась!) и экстренно обновила чары на своей тумбочке, кровати, шкафу, а Блишвик занялась входом в комнату, накладывая простенькую защитную магию от входа недоброжелателей. Ничего смертельного, только огромные прыщи по всему лицу в качестве реакции на вход со злым умыслом, во избежание появления у меня зелёных волос снова, как на первой неделе сентября в том году. Моя личная война с факультетом зазнавшихся придурков ещё не закончена. На следующий день перед завтраком Вальбурга выдала нам расписание и табель с клубами. — Клуб необходимо выбрать каждому, без исключения. — Сухо оповестила она меня, но глаза так и пылали раздражением. Держа в левой руке листок, а правой запихивая омлет себе в рот, я скептически осматривала список. В прошлом году я никуда не ходила, а в этом, видимо, всё же придётся, какая-либо внеклассная деятельность теперь была обязательна для каждого студента. Я, вообще-то, и так ей занималась, но самозанятость вряд ли учитывалась. — Я вступлю в клуб игры в плюй-камни, — Аллин сразу чиркнула галочку, подписав табель своим именем. Я заметила, как не так далеко сидящая Эйлин Принц навострила уши, чуть обернувшись в нашу сторону. — Так ты же и так в команде состоишь, зачем ещё и в клуб идти? Не хочешь попробовать что-то другое? — спросил Эйвери, ложкой издеваясь над бедным пудингом. Видимо, голодной была тут только я. Аллин немного задумалась, заправив черную прядь длинных волос за уши. У неё была целая коллекция всяких интересных заколочек, ободков, резинок и крабиков, но сегодня она остановилась на простой шпильке со звездочкой, собрав волосы в легкую мальвинку. Моим фаворитом же был ободок с синими бабочками, что так красиво подчеркивал её глаза. — В этом году нет, но в следующим хотела бы пойти в клуб гаданий. А вы куда запишитесь? — Жаль, что квиддич не освобождает от клубной деятельности, — Ник поморщился, — на следующей неделе будет отбор, кстати. Надеюсь, вы придёте? — Обязательно, — я кивнула головой. Аллин ещё вчера предложила нарисовать плакат в его поддержку, чем сегодня вечером мы уже и хотели заняться, — Так куда пойдём? Не в хор же? Клубов было не так много, но достаточное количество — хор лягушек, художественный, посвящённый определённым предметам и разным личным интересам (Клуб любителей жуков, серьёзно?). Некоторые основали сами преподаватели, некоторые — студенты, получившие разрешение и класс для собраний от деканов. Клуб зельеварения отметался сразу — его председателем был Слизнорт и туда ходил Реддл. — Может, клуб крысиных бегов? — Ник, раскрошив пудинг на мелкие кусочки, все же убрал от себя тарелку подальше, — Гвен, как думаешь? — А крыс где мы возьмём? — Ну, они, вроде как, на самых нижних этажах подземелий обитают, где тюрьмы раньше были. Можно поймать. — На живца? — У эльфов сыр можно спросить. — А может, всё-таки, без крыс? — поинтересовалась Аллин. — Без крыс не интересно, — махнул рукой Ник, — я хотел Эртону потом их в кровать подкинуть. — Может, тогда дуэльный клуб? — предложила я. Он был основан студентами, а его председателем был гриффиндорец-старшекурсник. Иногда профессор Вилкост посещала собрания, но крайне редко. Эйвери немного задумался, но кивнул и я с чувством удовлетворения наконец-то заполнила табель. Не думала, что выбор займёт столько времени… Первым занятием в году были чары. Профессор Громсбери ворвалась в класс со звонком, сходу начав жаловаться на ужасно дождливую погоду этим летом, из-за чего не получилось как следует отдохнуть на природе. Ну, началось. Мы с Аллин обреченно переглянулись. Громсбери была точь-в-точь мой препод по немецкому из прошлой жизни, которого уносило в дебри жалоб о его личной жизни каждую пару. Особенно, с началом дачного сезона. С Реддлом я пересеклась только перед следующим занятием, когда я уже успела сходить в библиотеку за нужной карточкой. Он выходил из кабинета Трансфигурации с очень недовольным лицом, разговаривая о чем-то с Малфоем, неожиданно сменившему прическу с длинных волос на аккуратные уложенные короткие. Том жутко ненавидел Дамблдора, потому что тот всё никак не спешил падать под его обаянием и относился достаточно холодно, в отличие от того же Слизнорта. Последнего так вообще можно было бы занести в фан-клуб Реддла. Как и полоумную Шарлотту Пьюси, что чуть в обморок не упала, стоило Тому пройти мимо. — Абраксас, привет, — я помахала тому рукой, проигнорировав Реддла, — как каникулы? — Привет, Монтгомери, Блишвик. Эйвери. Великолепно, с отцом были на Кубке по квиддичу, остаток лета провели в нашем мэноре во Франции, — он пожал плечами, — А ты как? — Да как всегда, — пожала плечами, — Томми наверняка рассказал, как никак всё лето вместе были. Бинго — Пьюси, внимательно наблюдавшая за нами, фыркнула, сложив руки на груди. Но-но, Шарлотта, это ещё не все. По-детски? Да. Примитивно? Ещё как. Протиснувшись между Малфоем и Реддлом, я обоих подхватила под локоть. И под удивлённо вскинутые брови второго, во взгляде которого так и читался вопрос что-то типа «Совсем рехнулась?», положила голову ему на плечо. Эффект выше ожидаемого! Пьюси покраснела от гнева и вцепилась в локоть своей подружки, затем потащила ту в кабинет трансфигурации. Это тебе за попытку сглаза. Со злорадным чувством выполненного долга я отстранилась от слизеринцов. — Это было мелочно, Монтгомери. Не могла придумать что-то получше? — ну куда уж мне до твоего злейшества, Том. — Зато эффективно, — поддакнул мне Ник, которого Пьюси бесила не меньше. Я подхватила за руки уже своих друзей, уводя их на занятие, подальше от этих двоих. Лишь Аллин горестно вздохнула, видимо мысленно задаваясь вопрос, как её угораздило быть именно в нашей компании. — Лучше было бы заколдовать ей рюкзак, превратив в таракана. Она же их боится до смерти, — ладно, беру свои слова назад. Нам ещё учиться и учиться… После трансфигурации было очень важное дело — выпросить у Дамблдора разрешение на посещение Запретной секции в библиотеке, чтобы добраться до книги «Тайны наитемнейшего искусства» быстрее, чем Реддл. Возможно, это будет уже как мёртвому припарка, но небольшая надежда была — до этого о бессмертии я от него ничего не слышала, а разрешение выдается только со второго курса в любом случае. В следующем году, на пятом курсе Реддла, по канону было открытие Тайной комнаты, и пора было бы хоть что-то предпринять. Всё ещё был вариант заманить его на Астрономическую башню и… Да кому я вру, Мерлин. Пора было признаться — сильно покалечить или убить я не смогу. А Альбус и так догадывался о мутной стороне Реддла сам, но доказательств не было. Как и у меня сейчас. Может быть, появись я немного раньше, то смогла бы хоть немного повлиять на него. Дамблдор выслушал мою просьбу внимательно, а затем замолчал, раскладывая документы на своём письменном столе. Я нервно сжимала рукав мантии, даже не зная, какие аргументы ещё подкрепить, кроме изучения углубленной трансфигурации. А вдруг, он неправильно поймёт и в будущем запишет в сообщники Реддла? Признаться, мне и самой было дико любопытно, какие тайны скрывают книги в той секции. Достаточно опасные для общей секции, но безопасные, для нахождения в школе в целом? Но что-то в эти рамки не вписывается книга с тёмными ритуалами раскола души. — Мисс Монтгомери, — наконец начал он, подняв на меня карие глаза, — Вы понимаете, что там может быть опасно? Запретная секция не просто так находится под замком, там собраны действительно… немного пугающие экземпляры, которые могут нанести Вам вред. — Профессор, я понимаю. Вы же знаете, что я всегда стремлюсь к новым знаниям и понимаю, что чем больше сила — тем больше ответственность, — спасибо, дядя Бен, за умные слова, — Я буду аккуратна, обещаю Вам. Он снова замолк, глядя мне в глаза. Потом протянул к себе карточку, которую я предварительно положила на уголочек его стола. — Я буду очень надеяться на это, мисс Монтгомери. Не подведите меня. — Спасибо, профессор! Огромное! кстати, хотела уточнить — можем ли и в этом году продолжить занятия с Вами? Я хотела бы изучить несколько новых заклинаний, одной точно не получится. — Приходите в кабинет в пятницу, после ужина. Разберём Ваши вопросы. Друзья, ожидавшим меня за дверью, я радостно показала наконец-то подписанную карточку. Я очень сильно сомневалась, что Дамблдор её подпишет, поэтому следующим я хотела посетить Бири, профессора по травологии. Он был чудной, но нравился мне — предмет он вёл интересно, но немного безалаберно, от часто занятия часто заканчивались травмами студентов. Можно было сразу к нему зайти, но мне показалось лучшим вариантом поставить в известность сначала Альбуса, мне правда не хотелось подрывать его доверие. Наставника лучше я не смогу найти, но и откладывать задуманное не хотелось. После ужина Эйвери пошел на поле для квиддича, Аллин подготавливать большой лист для плаката, а я на разведку в библиотеку. Обменяв у библиотекаря карточку на пронумерованный ключ, я быстрым шагом прошла к нужной секции. Я обещала Блишвик вернуться через час и я очень надеялась, что нужную книгу удастся найти уже сегодня. Запретная секция на первый взгляд не отличалась от обычной — несколько стеллажей по обе стороны, прямо — большой красивый витраж с монахами и длинным узким письменным столом. В центре комнаты стоял глобус, такие ещё раньше внутри себя имели полое пространство под тайник. Я прошлась до окна, заглядывая во все проходы. Пусто, людей не было, только пылинки витали в воздухе. Я ожидала хоть каких-нибудь спецэффектов по типу мигающих ламп, завываний призраков и скрип половиц, но ничего подобного на первый взгляд не было. Стояла оглушающая тишина. Отдел, посвященный Тёмной магии, нашелся быстро. Хотелось оглядеться, посмотреть всё внимательнее, но это можно было сделать позже, сейчас — дело. Всё было разложено в алфавитном порядке, и, найдя на одно золотистую табличку с буквой S, я ощутила облегчение — книг было не много, всего две полки, но они стояли плотно прилегая друг к другу. Я аккуратно вела пальцем по корешкам книг, вчитываясь во все названия. Была даже та самая «Визжащая книга», массивная, в бежевой обложке (я надеюсь, это не то, о чем я подумала), но трогать я пока не стала её, хотя и хотелось, как Гарри на первом курсе. Некоторые книги вызывали необоснованное чувство тошноты и отторжения, стоило прикоснуться к ним, и, честно говоря, не особо хотелось знать, что именно скрыто на их страницах. Я невольно затаила дыхание, когда взгляд уткнулся на черную обложку, где каллиграфическим серебряным шрифтом выведено искомое название. Вот так удача! Жалко, не было листа приемки, где можно было бы посмотреть имена бравших её раньше. Книга была достаточно объёмная и увесистая, с фиолетовыми узорами. С первого взгляда так и не скажешь, что она — одна из причин ужасных событий, что произойдут в будущем. Я особо не любила придерживаться каких-либо странных теорий в ГП, но была согласна с тем, что Реддл явно тронулся умом после создания стольких крестражей, иначе некоторые импульсивные поступки сложно было объяснить. Книги нельзя было уносить из Запретной секции и наверняка на них было наложено специальное заклинание, поэтому я достало палочку. — Ревелио, — тихо произнесла я. И правда — книга засияла светло-пурпурным цветом защитных чар. Куда бы её спрятать?.. Просто поменять книги секциями не выйдет — её все равно будет легко найти, хоть немного и муторно. Вырвать страницы? Как вариант. Вряд ли получится снять чары со всей книжки, но с нескольких — вполне возможно. Да и пропади книга полностью было бы подозрительно. Содержания не было. Я села прямо на пол, беглым взглядом просматривая заголовки глав. Было описано приготовление нескольких зелий, создание темных существ и артефактов. На страницах книги были и рисунки — от простых формул и рунических цепочек, напоминающих пресловутые пентаграммы, до существ в препарированном виде, если описывались ритуалы. Очередное изображение заставило меня скривиться, но я нашла то, что искала — главу о крестражах, а заодно и об инферналах, ручных зомби. Ладно, попытка не пытка. Контрзаклинание я выучила хорошо — они были универсальными и разной степени эффективности, без них просто никуда. Особенно в лавке Жака, там ни раз попадались зачарованные предметы бесполезными заклинаниями, которые снимал то Бендж, то я. — Фините инкантатум максима, — я приставила кончик палочки к выделенным страницам сначала о крестражах. Страницы мелко задрожали и с них, словно пепел, осыпались пурпурные искорки. Одним быстрым движением я вырвала их, сразу засунув во внутренний глубокий карман мантии, со страхом ожидая реакции — может, громкой сирены, или удара током, но ничего не последовало. Да мне сегодня везёт! Главу с инферналами я решила прихватить тоже, так, на всякий случай. Облегченно вздохнула только тогда, когда поставила книгу на старое место. Теперь можно и осмотреться со спокойной душой. Рука как раз потянулась к приглянувшемуся фолианту, когда за спиной раздался голос, заставив подскочить на месте. — Не знал, что ты интересуешься тёмной магией.