Заказ

Снег валил с самого утра, а может, и с ночи, Ральф точно не знал; когда он проснулся этим утром, за окном была уже белая пелена. О том, чтобы выбраться в город, он раздумывал почти до самого вечера и теперь ругал себя за то, что так задержался. Вообще-то он планировал ехать за продуктами через пару дней, но если снегопад не прекратится эти ближайшие дни, то велика вероятность, что и выбраться в запланированный срок он не сможет. Были все шансы, что такая погода затянется надолго, тогда дорогу до него расчистят не сразу, и если несколько дней без кофе и печенья Ральф протянет, то без сигарет начнёт убивать. Даром, что в округе было некого, разве что рыбу в озере, а подлёдная рыбалка, так пришедшаяся ему по вкусу, под непрекращающимся снегом — то ещё удовольствие. В такую погоду полагалось, как в книжках писано, сидеть у камина в кресле-качалке. Кресла-качалки у Ральфа не было, даже захудалой медвежьей шкуры на полу не завалялось, да и вообще его жилище мало походило на хижину рыбака-отшельника. Это был светлый дом с большими окнами, тёплый, не очень уютный из-за минимума мебели, но Ральф любил пространства, любил свет. Ему хотелось даже в такой снегопад, заслонявший пасмурное небо и покрытые снегом ели на том берегу озера, не сидеть в скучной тени похожего на склеп жилища. Нет уж, мраком он надышался. Ральф никогда особо не был человеком общества, а бывшая работа вынуждала не заводить близкие приятельские отношения, но общение он всё-таки любил. И теперь, живя практически на отшибе, за несколько километров от маленького уютного городка, он всё же обрастал связями. Не в местных барах, но в магазинчиках и мясной лавке его знали и всегда приветствовали с теплом. Однако в такую погоду, застревая в своём доме вдали от других жителей, он чувствовал себя отрезанным от мира. Не по вине заваленных снегом дорог, а из-за тишины, глушившей мир. Крупные, рыхлые снежинки падали почти горизонтально, как будто кто-то сверху вытряхивал на землю мешок белоснежного попкорна. Сплошная стена молочно-белых хлопьев прятала очертания деревьев, смягчала тёмную грубость крепкого забора и откусывала все звуки у самого крыльца. Просто съедала, не пропуская внутрь ничего, кроме треска поленьев в камине и шороха переворачиваемых страниц. Даже в такую погоду Ральф никогда не курил в доме, выходил на крыльцо, закутавшись в куртку, чтобы проверить, что мир за его окнами всё ещё существует. Что он вместе с пустым крыльцом, чуть занесённым снегом, не спрятаны в снежном шаре, стоящем у кого-то на полке. Такая погода могла расслаблять невероятно, даря капли приятной грусти с каждым вдохом табачного дыма, вкус которого казался ярче и горше в морозной свежести, где почти не жили другие запахи. Но она могла и напрягать, когда эта пелена непрекращающегося снега сыпала на лобовое стекло машины, убеждая в абсолютной бесполезности щёток стеклоочистителей. Снег заглушал звуки, крал свет фар и превращал знакомую дорогу в непроницаемую загадку. Ральф в очередной раз пожалел, что сомневался и решал ехать полдня, теперь ему приходилось возвращаться по темноте, фары вместо дороги освещали снежный ореол вокруг его машины, а встречные водители иногда возникали слишком неожиданно. Если ему повстречается выскочивший на дорогу олень, кому-то из них точно придётся распрощаться с жизнью. Ральф не сразу заметил, что его преследуют. В городе это не вызывало подозрений, да и на выезде из него прицепившаяся хвостом машина не казалась странной, в конце концов, в такой ужасный снегопад гораздо удобнее аккуратно следовать за кем-то. Но Ральфу были знакомы окрестности, и он приблизительно знал всех, кто жил за городом ближе к нему, а потому когда они выехали на неосвещенную дорогу, где просто заблудившийся турист не мог бы появиться, он понял, что эта невзрачная тачка определённо по его душу. Все старые инстинкты включились как по щелчку. Раздражение от нелётной погоды и невозможности покурить даже в приоткрытое окно смыло, а на его место пришло адреналиновое напряжение. Ральф размышлял и обдумывал, на это ему хватило пары минут. Вариантов было немного: сбежать не получится, да и, вероятнее всего, преследователь знал, где его искать. Не в лесу же в сугроб закапываться. Ральф открыл бардачок. Там под какими-то бумажками и скомканным светоотражающим жилетом лежал пистолет. Прошло уже много времени с тех пор, как ему приходилось стрелять, но Ральф никогда бы не стал убирать оружие из машины и никогда не стал бы хранить его там годами, позволяя покрываться паутиной. Он знал, что пистолет почищен, заряжен и сработает без осечки. Он глянул в зеркало заднего вида, но разглядеть водителя преследовавшей машины, конечно, не представлялось возможным. Ральф глянул вперёд, оценил обочину, ещё раз посмотрел назад и резко выкрутил руль. Машину занесло, перекрутило чуть больше, чем Ральф рассчитывал и бросило поперёк дороги. Преследователь едва успел затормозить, чтобы не влететь носом в бочину Ральфовой тачки. Ральф выскочил из машины, взводя курок и целясь через лобовое стекло в водителя, которого не мог разглядеть в свете фар. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы оценить ситуацию: преследователь был один и реагировал на происходящее не слишком расторопно. Ральф вышел из-за машины, подходя ближе, и уже сложно было превратно растолковать его намерения: пусть сыплющийся на голову снег заставлял его чуть щуриться и моргать чаще, но оружие он держал крепко. Дверь чужой машины распахнулась, и голос, плохо различимый из-за работающих двигателей и глушащего всё вокруг снега, предусмотрительно попросил, прежде чем выйти: — Не стреляй! Какова была вероятность, что кто-то всё же увязался за ним по ошибке? Минимальная, однако выстрелить Ральф всегда успеет, уж в этом он не сомневался. — Вылезай! — велел он. Ральф не поверил своим глазам, когда преследователь неловко выбрался из машины, поднимая руки раскрытыми ладонями. Он смотрел на Ральфа большими блестящими глазами, его длинные светлые волосы терялись под высоким воротом чёрного свитера, а в капюшон расстёгнутой куртки тут же насыпало снега. Ральф узнал его, узнал почти мгновенно, но пистолет всё ещё не опускал, упрямо целясь Рексу точнёхонько между глаз. Никаким совпадением это не пахло. — Как ты, чёрт возьми, меня нашёл? — крикнул он. — Мне помог твой друг, — ответил Рекс. Голос его дрожал — испугался. Янус писал Ральфу неоднократно, первый раз — почти полгода назад, потом ещё несколько раз. Говорил, что это важно и срочно, но ничего не пояснял, и Ральф не ответил. Он знал, что если что-то будет угрожать жизни Януса или его дочерей, он напишет по-другому, а всё остальное — не важно и не срочно. Так значит, это было из-за него, из-за Рекса. Ральф не думал, что Рекс вообще вспомнит Януса, его состояние в ту ночь не способствовало чётким воспоминаниям. Не думал, что вспомнит, что отыщет, что свяжет с Ральфом и что вынудит всё рассказать. И даже на этот случай Ральф велел Янусу ничего не говорить. Ральф выругался себе под нос. Сколько Янус рассказал ему? Про его род занятий? Про то, что привело к его знакомству с Рексом? Про бабку? — И как вы меня нашли? — ещё раз спросил Ральф, опуская наконец пистолет. — Ты сильно недооцениваешь своего друга, — сказал Рекс уже спокойнее. Он попытался застегнуть куртку, но замёрзшие пальцы слушались плохо, и он бросил. — Его паучья сеть просто невероятная. А ты даже из страны не уехал. Паучья сеть. После этих слов Ральф понял: Рекс знал всё. Знал, но всё-таки приехал, нашёл его. Зачем? — Зачем? — озвучил он свои мысли, подходя ближе, и Рекс обошёл дверцу машины, которая отгораживала их друг от друга. — Тебе действительно нужно задавать этот вопрос? — произнёс он так тихо, что Ральфу показалось, что он прочитал это по его губам, а не услышал. Рекс почти не изменился. Он выглядел старше, уверенней и сильнее, но всё так же казался слишком юным и бесконечно печальным. Его глаза были полны горечи и холодящей душу пустоты в золотой каёмочке, но они смотрели так решительно и умоляюще одновременно, что Ральф прекрасно понимал, отчего не попрощался с ним тогда лицом к лицу. — Чего ты хочешь от меня? — спросил Ральф, касаясь его розовой от мороза щеки. На ресницах Рекса таяли снежинки, а волосы уже намокли и покрылись невесомым облаком сахарных хлопьев. Он щурился от мешающего снегопада и светящих в лицо фар и улыбался такой мягкой улыбкой, которой Ральф у него прежде не видел. — Для начала убраться отсюда, — ответил он. — Потом, может, чашку кофе и в постель. — Ты поступил опрометчиво. Я не смогу с тобой вернуться, ты же знаешь. Мы не будем жить вместе, ты не сможешь появиться со мной нигде, познакомить с друзьями, назвать хоть кому-то мое имя. — Ты так себе представляешь совместную жизнь? — усмехнулся Рекс. — Прятать меня ты тоже не сможешь. Ничего не выйдет. — Позволь мне решать. Я ведь уже приехал, теперь поздно. Ральф вздохнул и хотел отвернуться, но на этот раз Рекс обхватил ладонями его лицо, не позволяя этого сделать. Он поцеловал Ральфа холодными губами, и тот закрыл глаза, понимая, что ничего не будет закончено, пока они оба живы. — Ладно, — согласился он. — Поехали, я дам тебе кофе и полотенце, — он скользнул рукой по его волосам, стряхивая с них снег. — А постель? — Тебе всё равно не удастся выбраться отсюда ближайшие пару дней, так что вряд ли обойдётся без этого. Рекс улыбнулся вновь и притянул Ральфа ближе. Они целовались под падающим снегом в оглушающей тишине окружающего мира. Снежинки сыпались на нос, мгновенно тая от горячего дыхания, а руки Рекса на шее ощущались просто ледяными. Где-то назойливо скреблась мысль, что не стоило долго задерживаться на дороге, но снежная вата обволакивала её и прятала. Залепляла минуты, убаюкивая их в сугробах, холодила щеки и обещала тепло. Тепло и тишину, в отрезанном от всего мира заснувшем доме, где останутся только звуки потрескивающих в камине поленьев и чужого горячего дыхания.