Принятие

Павел всегда широко расставлял ноги, пока сидел. Поэтому Андрюша целовал только одну, постепенно поднимаясь выше, туда, где халат скрывал отцовский жезл, который ему непременно хотелось прочувствовать в себе, как было не раз с Малиновским. Папа же не давал добраться до своего органа, отпихивая сына вниз. Через несколько быстрых минут - конечно, ведь за таким интереснейшим занятием время идёт слишком уж незаметно - прозвучал приказ убрать со стола. Пока Андрей занимался уборкой, папа переместился в свою спальню, где уже ждал Андрея, раскинув ноги и помогая члену не терять сил. Первым делом Андрюша начал со стоп отца. Поигравшись с ними достаточно и даже добившись несколько своеобразных похвал, пошёл поцелуями выше, минуя напряжённый орган прямиком к рельефному торсу. Когда он добрался, наконец, до члена, то вновь почувствовал этот запах мужской промежности, но отца такой исход не устраивал. Вынув откуда-то смазку, он своим пальцем буравил отверстие, которое Андрюша хотел передать отцу в бесконечное пользование. Жданов извивался из-за напора и болевых ощущений от двух пальцев, как был насильно поставлен в какое-то невообразимое положение: папа стоял на кровати на коленях, Андрюша же был опущен головой вниз, чтобы наслаждаться смазкой с члена родителя и, просто играясь с головкой, не давать этому монстру заскучать. Движения Павла были грубыми и резкими, когда он решился вводить свой член. Он заставил Андрюшу выпятить попку к нему навстречу, и начал остервенело давить своим гигантом на орбиту сфинктера, все ещё не рассчитанную на такие размеры. Медленно, но неуклонно Андрей оказывался все более насаженным на это орудие единичного поражения, чей хозяин выбрал его своей жертвой. В какой-то момент Андрей просто начал орать, не в силах сдерживать крики боли от вторжения. Отца это бесило, он наотмашь бил сына ладонями по ягодицам, заставляя отвлечься от внутренней боли на внешнюю и хоть ненадолго расслабить мышцы ануса, похоже, решившего дать папе отпор.