Цветок Несчастий

      В утренний час небо было на удивление лазурным. Солнце пылало весенним золотым сиянием. Оно щедро рассыпало тепло, согревая мир, ещё слишком ясно помнящий холодную жестокую зиму и гибельный ветер. Тем не менее, многие цветы в их саду уже распустились… и они были прекрасны, наивны и совсем не верили в смерть.       Он сдержанно улыбнулся, разглядывая недавно заигравшую разными оттенками фудзи и ао клумбу. Он впервые в жизни встречал весну в собственном замке. Он впервые видел, как распускаются цветы, которые выбрал он сам. Для сада, принадлежащего не только ему одному, но и его семье. Настоящей.       Эта мысль и впрямь подобна согревающему свету.       Интересно, понравится ли его жене? Софи достаточно требовательна в оценках, и он стремился найти самое лучшее. Только те цветы, чей запах и аромат будут хорошо сочетаться и создадут общую прекрасную композицию. Пока семена пробуждались в земле, он все думал над словами, которые скажет ей. Это гораздо сложнее, чем простое и очевидное «Я люблю тебя».       «Эти камелии — мечта о счастье, которого я жажду вместе с тобой».       «Ты — тепло весеннего дня, вдыхающее жизнь и надежды. Ты моя почва, моя вода и мой свет».       «Если наша жизнь подобна цветению, то я хочу сплести наши корни и вместе тянуться к солнцу. Мы защитим друг друга от ветра»…       Он смотрел внимательно и спокойно, пока в голове проносились обрывки мыслей, но в какой-то момент под кожей пробежал предательский холодок. Он заставил едва заметно поморщиться и дернуть плечом, словно в попытке отбросить прочь что-то липкое и противное. К сожалению, это не помогло.       Он, казалось бы, все что угодно мог сделать, лишь бы внезапное спокойное счастье не было омрачено ничем. Был готов даже молиться и приносить подношения богине, чтобы она уберегла его семью от новых бед. Раньше боги были для него чужды; возможно, это было потому, что в его сердце не хранило ничего по-настоящему драгоценного. Теперь — хранит.       И тем не менее ни разу ноги не довели его до храма. Мерзкий голос внутри продолжал беззвучно шептать: «Нет-нет, ты не будешь молиться. И ты не будешь обращать взгляд к солнцу, не будешь ни улыбаться, ни надеяться. Ты чёрный цветок, отравленный ненавистью. Твоя алая камелия на самом деле чернее дёгтя. Над тобой висит рок, он давно над тобой…». — Ерунда, — тихо и ровно произнес он. Выражение его лица совсем не изменилось: осталось спокойным и сдержанным. В ранний час слуги заняты хлопотами, и никто не мог услышать его фразы, сказанной под нос.       «Глупые суеверия, — он вынужден говорить с собой, как с ребёнком, которому нужно разъяснить очевидные вещи. — Человеческие силы неисчерпаемы. Я хочу жить. Я хочу жить счастливо. Я хочу видеть глаза любимой девушки и каждое утро оставлять букет в ее покоях…».       Холодный порыв ветра оказался обескураживающим. «Я — кто я?.. Что ты знаешь об этом человеке? Кто этот незнакомец в зеркале, живущий праведной, чуть ли не образцовой жизнью? Если это — ты, то чей судорожный и гибельный, совсем пьяный от ужаса перед мерзостью жизни взгляд ты ловишь в беспокойные ночные часы? И чей это океан ненависти, который отравит все цветы гораздо раньше, чем те раскроют лепестки? Ты сам — ядовитый цветок несчастья. Камелии, взращённые твоими руками, неизбежно увянут». — Нет, — холодно отрезал он.       И поднялся, выдыхая с едва уловимым раздражением и усталостью.       Скоро его жена должна проснуться — они собирались позавтракать вместе. Его жизнь прекрасна и спокойна. И он собирался верить, что это и впрямь возможно. Что он сможет защитить это.       Цветы качнулись под новым порывом ветра.