Мой 2020

      Одним утром я получила сообщение, которое нарушило мою каждодневную рутину. Гарри написал мне, что хочет встретиться. С утра я сидела, как всегда, на кухне и писала очередную главу. Лео был в студии, наконец-то вдохновленный похвалой менеджера, и писал альбом. После последних событий у меня наконец-то появились мысли, которые могли бы быть записаны на бумаге. Телефон, как всегда, лежал рядом с ноутбуком экраном вверх. Вдруг экран загорелся, и я взяла смартфон в руки:       Мне кажется, нам стоит с тобой серьёзно поговорить.       Увидев сообщение, я сохранила главу в файле и откинулась на спинку стула. Прочитав имя пользователя, по всему телу прошлись мурашки.       О чём?       Ответила я через пару минут. Глубоко вздыхая, расслабляюсь на стуле и жду. Выхожу из диалога и хаотично начинаю открывать и закрывать разные соцсети.       Ты знаешь.       Ответ приходит незамедлительно, но я даже не знаю, что и сказать. Как ещё через секунду он пишет:       Предлагаю тебе покататься на лошадях. Если ты ещё помнишь, как это)0)       Последний раз мы с ним катались на лошадях очень давно. Он ездил превосходно и учил меня. Нам было очень весело тогда. Конечно, мне хотелось с ним встретиться, но я не знала, что сказать Лео. В конце концов, я решила соврать, что буду с Ребеккой, естественно, заранее предупредив её о своём плане. Во мне были странные чувства, но я всегда их ощущала, находясь с этим мужчиной рядом. Даже когда мы встречались с ним, а это длилось два года, каждый раз мысли о нём вызывали смешанные чувства.       Я зашла в спальню на втором этаже, тихо закрыв за собой дверь, и позвонила подруге, пока Лео создавал альбом. Последнее время он чаще сидит за роялем, нежели со мной. Кажется, если бы у него была возможность иметь инструмент, он бы выбрал его вместо меня.       — Привет, Лорен, — ответила мне Ребекка спустя несколько гудков.       — Ребекка, ты не поверишь… — сказала я, прикрывая рот рукой.       Я стояла на балконе, который выходил в тихий сад возле дома Лео. Там росло много аккуратно постриженных деревьев: туи, ёлки, голубые ёлки, а дальше был только кромешный лес. Пахло сыростью от ночного дождя, а небо было уже ярко-голубого цвета.       — Что? Не говори мне, что ты убила Стайлса… Я не удивлюсь, если это так.       Я не рассказывала ей, что было между нами на вечеринке и не знала, стоило ли. Мне всё ещё было стыдно.       — Очень смешно, — я действительно хихикнула, — нет, мы пообщались, и он пригласил нас с Лео на ужин с Оливией, — я услышала, как Ребекка протянула долгое «ууу», и не могла понять — это она радуется или осуждает?       — Так, но ты звонишь явно не поделиться секретной информацией и всеми подробностями, верно?       — Ребекка, я всё тебе расскажу, но… Он только что позвал меня покататься на лошадях, чтобы обо всём поговорить, и я не могу сказать Лео, что буду с ним... Прикроешь меня?       — Ты согласилась поехать с ним кататься на лошадях? — в её голосе слышались нотки недовольства.       — Ребекка, я не просила давать эмоциональную оценку моим действиям, я просто попросила тебя помочь мне, если ты не можешь, я придумаю что-нибудь другое.       Мне не понравился тон её голоса. Она так удивилась, что я согласилась встретиться с ним, будто бы я сказала ей, что-то из ряда вон выходящее, например про то, о чём та даже и не подозревает.       — Да ладно тебе, я скажу, если что, но думаю, он не будет спрашивать у меня о тебе.       — Выручаешь, спасибо!       И я положила трубку, сразу же написала Гарри, что приеду. Когда спустилась вниз, Лео задумчиво сидел за фортепиано. Он был недоволен.       — Я встречусь с Ребеккой, — коротко сказала я.       Он молча кивнул. Не знаю, что с ним происходило, но почему-то мне не хотелось сейчас спрашивать и поддерживать его, как бы ужасно это не звучало. Лео вёл себя странно. Бывали моменты, когда он не видел никого, кроме меня. Наверное, Лео из разряда тактильных людей. Он любит обнимать, целовать, прикасаться, но порой его настроение кардинально меняется. Он такой перфекционист. Небольшие промахи выбивают его из колеи. Парень закрывается в себе, уходит в свои мысли и целыми днями играет на фортепиано. Хоть я разденусь и подойду к нему, это его никак не отвлечет. Но сейчас я хотела поговорить с Гарри и всё. И поехала к нему.       Не знаю, что на меня нашло, но во мне появилось дикое желание всё разъяснить. Когда наступает момент, и прошлое возвращается или приходится делать вывод в общении с человеком, тот шаг, который разделит жизнь на «до» и «после», для себя я выделила несколько вариантов действий, начну с самых отвратительных. Итак, первый — игнорировать. Это бессмысленно, потому что человек начинает чаще думать об объекте его желания. Так, но Гарри не объект моего желания… Это как сказать: «Не думай о зебрах!», и человек думает о зебрах. Очень тяжело силой повлияет на собственное восприятие и желание. Второй вариант — подождать, когда человек сам тебе напишет, и опять же таки — ты ждёшь и переживаешь. Отбрасываем. И последние два — самому всё выяснить лично или позвонить. Строить догадки — это исключительно субъективное восприятие проблемы, а в отношении двух людей субъективность — порок. Тут необходима объективность, а её можно узнать лишь лично пообщавшись с человеком. Однажды мне сказали фразу, когда я подавала документы в ВУЗ и сомневалась, стоит это делать или нет, на что мне ответил член избирательной комиссии: «Вы точно ничего не потеряете, лишь приобретете», так и произошло. Мы должны были встретиться на конюшне. Мы оба катались когда-то на лошадях. Раньше это была одна из наших традиций, каждые выходные ездить на конюшню.       — Так ты встречаешься с Лео ?       Мы шагали на запряжённых конях по еловому лесу. Погода была облачная, солнца практически не было видно, лишь самые яркие лучи могли просачиваться через тёмно-зелёные хвойные кроны деревьев. По небу плыли бело-серые дождевые облачка, но они были ещё недостаточно большими, чтобы из них пошёл дождь. В лесу было очень влажно, что одежда становилось слегка мокрой и неприятно прилипала к коже, джинсы терлись о сиденье, от чего ноги начинали ныть.       — Да, — коротко ответила я.       — И как тебе?       — Он замечательный, — сказала я, когда мы шагали рядом по протоптанной другими лошадьми лесной тропе,— пишет музыку.       И больше я ничего не смогла добавить, потому что он действительно только и делает, что пишет музыку.       — Да! Я слышал, его новый альбом будет лучшим за этот год, а может и за всё время, всё-таки у него наконец-то появилась муза, — ответил он, мечтательно посмотрев в небо, вытянув руку к небу, как Гамлет к Йорику.       — Ммм... У тебя как с Оливией? — сбруя звенела с каждым шагом лошадей, это были единственные звуки.       — Ну, у меня есть девушка, но мы не встречаемся.       Я была удивлена этому заявлению.       — Да? А зачем?       — Что значит, зачем? — улыбнулся он, — взаимный пиар. Нынче без этого никак, — пожал тот плечами, — фанатской базе необходимо давать поводы на подумать и построить догадки.       Я взглянула на него. Его лошадь громко фыркала.       — Ты так и не изменился, — сухо ответила я.       — Лорен, никогда не думай, что медийная жизнь и обычная — одно и тоже. Я не понимаю, как ты до сих пор не видишь этого. Это не я такой, а жизнь мирового известного певца такая.       Он пришпорил коня и обошёл моего, что мой Ратмир остановился.       — Что ты делаешь?       — Лорен, я не понимаю, что с тобой происходит.       — Что? — возмутилась я, — хватит общаться со мной, как с тупицей! — я ткнула в свою грудь указательным пальцем.       Мне стало некомфортно находиться здесь... Устраивать показательные выступления или выяснять отношения… В какой-то момент моя голова стала ужасно тяжелой, и всё, чего мне хотелось — это уйти. Всё это в один миг показалось ужасно опрометчивой и дурацкой идеей. Всё-таки наша история уже закончена, и продолжения просто не может быть.       — Тебе бы стоило больше интересоваться моей карьерой когда-то, и тогда мне бы не пришлось разговаривать с тобой, как с тупицей.       Я возмутилась, приоткрыв рот. Гарри никогда не стеснялся в своих выражениях. В глазах защипало, в груди опустело, будто бы я ничего не ела целый день. Напрягая губы в изображении недовольной гримасы, я пришпорила лошадь, пытаясь обойти его коня, но по бокам росли две огромных ели, так что у меня не получалось, лошадь лишь стала вести себя более раздражительно и перетаптывалась с ноги на ногу, но продолжала стоять на месте.       — Простите, Гарри Стайлс, ваши аристократические развлечения и огромная слава не сочетается с моей приземленной жизнью обычного обывателя. Мне далеко до ваших высот! До ваших высот лицемерия и двойной жизни! — я продолжала пришпоривать лошадь вперёд, но Гарри не давал пройти.       — Ах, двойная жизнь? — он нахмурил брови, от чего его зелёный взгляд стал более грозным.       — Да! И не говори, что так сложилось, ты сам такое выбрал, ты, — я указала на него пальцем, — тщеславный эгоист! — я продолжала толкать лошадь вперед и чувствовала, как она всё чаще начала качать головой, пытаясь забрать у меня поводья и издавать фыркающие и мурлыкающие звуки.       Он нахмурился и отвёл своего коня в сторону.       — Ты говоришь так только пока. Посмотрю я на тебя, когда твоя популярность начнёт расти, когда на тебя подпишутся миллионы людей, возьмут тебя и твою жизнь под свой контроль, когда твой заработок будет зависеть лишь от любви общественности к себе, тогда я посмотрю! — он начал шагать на лошади вперёд, — когда твоя карьера и награды уже не твой труд, а твоих поклонников.       — У меня есть мозг, я не позволю себе такого! — громко сказала и я и разозлившись, сильно пришпорила лошадь, — Это не самое главное в жизни, ни деньги и ни награды! Что было тогда на вечеринке? Или ты забыл?       Он вопросительно посмотрел на меня, я видела, что парень всё прекрасно помнил, но вдруг ни с того ни с сего, она встала на дыбы. Я вскрикнула, пытаясь поддаться вперёд, ближе к грациозной шее, от чего она ещё несколько раз подпрыгнула на задних ногах, пытаясь сбросить меня. Я не удержалась и, отпустив поводья, я полетела с неё и ударилась спиной о мокрую землю, от чего раздался глухой удар.       — Лорен! — вскрикнул Гарри, повернувшись через плечо.       Он ловко спрыгнул с коня и скоро отвел под уздцы мою лошадь в сторону. Я лежала на спине и тихо стонала от боли. На секунду мои лёгкие будто бы сильно сдавило, и я громко хватала воздух, очень коротко, потому что ровно дышать было очень больно и от этого невозможно. Гарри быстрым шагом подошёл ко мне и нагнулся, приподнимая аккуратно меня за шею.       — Всё в порядке?       Его лицо было взволновано, брови печально изогнуты, а глаза быстро бегали по моему лицу, в непонимании, что ему надо сделать.       — Да не трогай же ты меня так! — громко простонала я, грубо оттолкнув его, — Мне больно.       Он закатил глаза и аккуратно помог мне приподняться, поддерживая одной рукой за лопатки, а другой за руку. Я касалась ладонями своей спины, она неприятно тянула и пульсирующей болью отдавала в копчик.       — Как же ты так?       — Опять ты виноват! — сказала я, жмуря глаза, сдерживая набегающие слёзы.       Спина неприятно ныла, но я понимала, что это обычный ушиб.       — Я виноват? — он прислонил руку к сердцу.       — Да… — тихо простонала я и начала медленно вставать.       Он поддерживал меня за локоть и сильными руками тянул меня наверх.       — Всё нормально, видимо Ратмир не выдержал нашего мерзкого разговора.       Гарри всё ещё держал меня под руку, крепко сжимая предплечье. Я выпрямилась и посмотрела на него. Он почему-то улыбался и мне показалось, даже сдерживал смех, опуская глаза в пол. Но всё же он смотрел по-доброму. Было очень тихо и туманно в лесу, кроме нас были лишь наши лошади и всё.       — Почему ты улыбаешься? — прищурила глаза я.       — Рад видеть тебя.       — Видеть, что я упала?       — Да, — тихо засмеялся он, — ты издала такой смешной звук.       Я вспомнила, как раньше мы дурачились и шутливо ссорились из-за всяких пустяков. Наши отношения были скорее дружескими, чем любовными. Знаете, как говорят, что друг поможет встать, когда ты упал, а лучший друг сначала посмеется, а затем поможет. Такими мы и были. Мне захотелось треснуть его, что и сделала. Я ударила ладонью его в плечо, толкая от себя в сторону.       — Ах, за что? — он взялся за место удара и ухмыляясь, посмотрел на меня.       — За всё хорошее! — топнула я шутливо ногой.       Тогда он толкнул меня в ответ, а потом я толкнула его в ответ и мы начали смеяться. Мы в шутку толкались и будто забыли про нашу ссору, наш разговор и про моё падение. Нам оказалось вновь пятнадцать лет, точнее мне пятнадцать, а ему, получается, двадцать… И через несколько секунд нашего боя, он вдруг не обнял меня крепко-крепко. Я удивилась. Моя голова была прижата к его груди, будто бы это объятие двух лучших друзей, которые не виделись несколько лет. Я смотрела на растущие вокруг деревья и на лошадей, которые смотрели на нас как на дураков. Я слышала его ровное дыхание, но при этом очень быстрое биение сердца, наверное, из-за того, что мы бесились. Да, мы ими и были. Тепло его тела приятно согревало меня, от чего я на секунду прикрыла глаза. И было так тихо, что слышались лишь наши дыхания в мрачноватом лесу.       — Прости меня, Лорен, — тихо сказал он, и голос показался мне гулким, от того, что ухом я всё ещё прижималась к его груди.       — За что? — он все так же крепко обнимал меня.       — Ты знаешь.       Я знала.       — Может если ты не будешь меня так прижимать, то прощу, — и он ослабил хватку, переместив руки мне на плечи и посмотрел в мои глаза.       Я смотрела на него и не знала, что мне сказать. Его глаза были волшебными, иногда казались голубыми, иногда серыми, иногда зелёными. Спросите меня, какого они цвета — я не смогу ответить точно, они просто особенные. Мы стоим одни посреди безлюдного леса элитных владений, передо мной один из величайших певцов современности, просит прощения… Господи, любая девочка-подросток убила бы меня сейчас за такое. Но я уже не девочка-подросток. Мы долго смотрели друг на друга. В его глазах я видела своё отражение, и потом оно начало приближаться. Взгляд Гарри упал на мои губы. Я смогла получше его рассмотреть.       Мы действительно сильно изменились. Я похудела, больше занималась спортом, сделала несколько уколов филлеров и липолитиков, от чего лицо стало худее, а скулы более чёткими. Он же заметно повзрослел, и в его в взгляде больше не было юношеской беззаботности и легкомыслия. Я стояла перед взрослым и влиятельным мужчиной. На его лице стало больше мимических морщин, ямочки меньше проявлялись при его улыбке, черты лица были более брутальными. Но от этого он не был менее красив. Его скулы по прежнему были чёткими, нос широким, а ресницы длинными.       — И всё-таки, — тихо говорила я, — что это было для тебя?       — А для тебя? — он опять переводил стрелки, всё ещё стоя слишком быстро ко мне.       — Перебрала с алкоголем, — сама не зная почему, ответила я.       На мгновение его брови нахмурились, он нервно закусил нижнюю губу, всё ещё смотря на меня:       — Да, я тоже просто перебрал. Забудь.       Его фраза вновь заставила мои детские ребяческие чувства смениться на совсем неприятные. Гордость кольнуло как раз таки не по-детски.       — Лошади могут уйти, — сказала я, когда ощутила его дыхание на своём лице. Внизу живота приятно защекотало, я прикрыла глаза и глубоко вдохнула запах его духов.       Но я сделала шаг назад и направилась к своему коню, отряхивая рукава от грязи. Гарри ещё несколько секунд стоял позади меня. Я чувствовала, как он наблюдал за тем, как я залезаю на лошадь.