Не в мою смену

Чонгук чувствовал себя не в своей тарелке. Выпивший он, почти сразу лишался рассудка, ему сносило крышу, но сейчас к нему как будто вернулись все чувства. Он ненавидел себя такого. Уязвимого. Эти эмоции предстояли перед ним клубком, который он порядка десяти лет не распутывал, желая оставаться в мире грез. Было некомфортно. Парень не мало выпил, даже с собой прихватил, а тут такой облом. Не хотелось делать постыдных вещей, коих в пьяном состоянии он желал, и иногда вытворял. Чон был не похож на самого себя. Успокоивший на минуту он подумал, что скоро алкоголь замедлит извилины, парень неспешно прошел к кассе. В магазинчике было довольно тихо, лишь шумные холодильники разрушали атмосферу спокойствия. Ожидая увидеть еще раз заснувшую девушку он приподнялся на носочки, но был разочарован. За кассой, что очень странно, никто не находился. Где работники? Вся эта картина походила на фильм ужасов с тэгом зомби-апокалипсис, и если бы в помещении внезапно потух свет, Чон не был бы удивлен. — Есть кто? — повертя головой с явным усилием, задал вопрос Чонгук, облакачиваясь на стойку. После долгого молчания послышались спешные шаги. Из-за угла, терзая подол своего фартука, вышла девушка. Ее взгляд сначала изучил фигуру парня, а после, посмотрев на лицо, робко заглянул в глаза. Этот контакт для Чона оказался интимнее секса. Он настоящий счастливчик. Перед ним стоит она, смотря в его глаза и от неловкости кусая губы. Ее скромность казалась парню опасной, но почему то он осознанно пришел к так называемой «смерти». Юноша сталкивался с разными девушками и именно такие, полностью раскрываясь, предстояли перед ним полные комплексами, иногда слишком жестокие, а иногда с заниженной самооценкой. Больше всего он боялся потерять с такой свободу, остерегался отношений похожих на темницу. Он и сам не понял как отвел взгляд, шмыгнув носом. Вся эта неловкость забрала у парня терпение, присущи ему. Девушка прошла за кассу, тяжело вздыхая и садясь на стул. Она заработалась, устала. Чон видел как ей трудно, что она еле держится чтобы не уснуть. Плечи ее были чуть приподняты, выражая раздраженность и она сама нервно болтала ногой под столом, вероятно, чтобы успокоиться. Чонгук начал искать какие-то товары, лишь редко глядя на трудягу. Она была достойна уважения. Парень давно понял, что если бы не деньги отца, он точно также пытался заработать хоть копейку. Но это осознания быстро уходило от него, он забывал про это и позже не пытался открестится от всех тех благ, что приносит бизнес семьи, а наоборот. За свои неполные двадцать два года он ниразу не работал, лишь иногда помогал отцу с легкими заданиями. Чон не знал какого это работать на дяденьку, ведь ему всегда все приносили на блюдечке. Безусловно, хорошие времена рождают слабых людей, но Чонгук не причислял себя к слабым. На что надеялся его отец, когда одаривал своего любимого сына подарками? Сам по натуре стратег, он предполагал, что хорошее воспитание научит Чона задумываться о том, кто он есть и кем он будет без главы семейства. Безусловно, он не хотел запугать того, но научить ценить было целью. С раннего детства в нем воспитывали чувство духа, долга, иногда ругали за его забавы, указывали правильный путь. Мужчина хотел, чтобы Чон младший стал похож на своего брата, который в свои двадцать восемь имел собственную торговую фирму и расчитывал только на себя. Чонгука это сравнение бесило, ведь он это он, а Хосок это другой человек, пусть и с родственными узами. У него с Хосоком не было теплых братских отношений. Презирая то, что старший брат так рано обзавёлся семьей и детьми, Чон высмеивал эту глупую ошибку. Променять свободу на какого-то ребенка, для младшего было катастрофой. Возможно, он был слишком мал в познании человеческих нужд, но это презрение разгорало в нем смесь ненависти и непонимания. Хосок относился к брату с теплотой, обыгрывая его острые шутки и смягчая углы. Да, полюбив в юношеском возрасте, он взял ответственность и за себя и за свою семью, отказавшись от денег отца.Именно тогда Хосок получил то самое почитание, к которому стремился. В тоже время его начали сравнивать с Чонгуком, говоря, что младший брат вовсе разгульный, а в его голове нет ничего, кроме ветра. Может быть переломным моментом оказалась свадьба Чона-старшего, когда при всех гостях отец раскритиковал Чонгука. Тот, не стал терпеть словно тряпка, а просто ушел, забыв попращаться с молодожёнами. Тяжело вздохнув, вспомня Хосока и его «жену», Чон подошел к единственному, как ему казалось, работнику. Он набрал всякой ерунды и ему его продуктовая корзина не особо нравилась. Чонгук мог позволить себе не полезные штучки в клубе или когда он настолько пьян, что покупает целую тару мороженного с шоколадом и съедает его за один раз. Почему он выбрал так много сладостей? Может, ему наконец ударил в голову алкоголь, раз он забыл, что за здоровым телом здоровый дух? Хотя его образ жизни, мягко сказать, был не самым правильным. Когда пакет был в руках Чонгука, он чуть опешил. Его карта всегда лежала в потайном кармане любимой черной ветровки, которую он изредка надевал на тусовки, руководясь тем, что ее не так обидно потерять. Но сейчас, как на зло, в кармане было пусто. Парень похлопал себя, пытаясь найти пропажу, пока девушка снова взялась рассматривать фигуру незнакомца. Он выглядел дорого. Даже чуть пьяный и уставший. Его футболка была помята, хотелось разгладить каждую складку, придав вид совершенный. Волосы были первоклассно уложены и чуть подкручены на кончиках, парню шел черный цвет волос. Может потому что нет альтернатив? В его образе плохого мальчика было много недостатков, но ссылаясь на не самый тревый вид, это было простительно. Девушка не завидовала, хотя хотела также прожигать свою молодость, а не сидеть на работе в ночную смену. По настоящему хотела напиться, пускай и впервые, забить на все проблемы насущие. Но она боялась. Юнми чертовски боялась походить на своего отца хоть в чем-то. — Блять…да где же она? — парень прыскнул, когда осмотривал свои карманы по второму кругу. — Потеряли? — девушка вопросительно посмотрела на того, все так же теребя свой фартук. — хммм… давайте я за вас заплачу, но вы пообещаете, что завтра же принесете деньги? Чонгук хотел уж было засмеяться. Ему это предложение почему-то казалось чем-то милым и невинным. В его кругах за него тоже заплатили бы, даже отдавать бы не пришлось, но здесь была совсем другая ситуация. По ее внешнему виду было понятно, что она работает в этом магазинчике не от хорошей жизни. (Но нужно признать должное, выглядела она опрятно.)Да кто вообще будет работать в круглосуточном магазине от хорошей жизни? Только таксисты с собственным банковскими системами и состоянием как у крупного миллионера. Чон встревожился. Может он напился до той степени, что сочувствует таким? — Конечно, — поправив прическу рукой, юноша тяжело вздохнул. — когда? Во сколько? Где? — Завтра не моя смена, — Юн задумчиво посмотрела в кассу, рассуждая в своей голове о встрече. — Вам не будет сложно, если наша встреча состоится в обед, рядом с национальным университетом? — Национальный университет? — Чонгук приподнял брови, выражая озадаченность. — окей, в час возле него. Надеюсь, ты не опоздаешь, а если и сделаешь это, то ждать не буду. Не то, чтобы у него был загруженный график. Он редко выходил на улицу, просто гулял или увлекался выставками. Для него это не имело смысла. Зачем платить художнику за его картину, если этот художник давно мертв? Лучше посмотреть фильм про итальянскую и весьма грозную мафию, или засесть за игры на консоли. Он учился, даже иногда смотрел в учебник, но лишь пробежав глазами пару строчек закрывал. Экономика и бизнес были чужими. Парень в старших классах понял, что сам себе профессию он выбирать не будет, но почему то для него это не стало ударом, как для многих сверстников. Помнится, он с раннего детства понял, что не Хосок будет заменой отца, а именно он, поэтому и хотел учиться лучше всех, так, чтобы отец не изменил своего решения. Но этой мотивации хватило не надолго. — Можно ли узнать как вас зовут? — девушка робко поджала губы, отводя взгляд на полку с сигаретами. — Зови меня Чон Чонгук. Можно JK. — Хорошо, Чонгук. Я обязательно приду вовремя. — Юнми кивнула головой, будто одобряя свои слова, после снова пробежалась по лицу парня глазами. — До свидания. Дверь закрылась. Девушка рухнула на стул, опрокинув голову. Она как никогда чувствует себя дурочкой. Не нужно было помогать ему и пусть сам решал бы свои проблемы, но воспитание не могло оставить человека в беде. Мама всегда говорила помогать тем, кто попал в непростую ситуацию. Теперь из ее мыслей не выходил еще один молодой человек и она ничего не могла с этим сделать. Эмоции будто ели ее нутро изнутри, прожигая своим ядом разум. Юнми поняла, что снова поддалась. Взглянув на прозрачную стеклянную дверь студентка заметила черную спортивную машину, казалось грядет буря, ведь за рулем оказался тот самый Jk. Двигатель завелся, что-то взвыло. Спорткар понёсся по ночному городу преодолевая другие машины и оставляя на дороге черные полосы. Чонгук не знал чувства страха, а ведь если человек бесстрашен, то и смерть его не далека. Но сегодня удача снова была на стороне любителя скорости. Не останавливаясь на красный свет он проскочил мимо грузовика, и миновав смерть лишь вжал педаль газа до упора. Отец предупреждал так не ездить, ведь он лицо крупное и если выйдет новость про то, что его сын разбился, или того хуже, сбил людей, то никакие деньги не помогут от общественного мнения. Чонгук был не согласен. Лишь за пачку денег человек мог проглотить свой язык, позабыв про нормы и права. Чон знал. Чон делал так. На телефон позвонили. Юноша не сразу понял, ведь музыка в салоне будто перечеркивала все звуки и лишь вибрация смогла оповестить о звонке. Нехотя он сбавил скорость, одной рукой взял телефон и ответил на вызов. Послышался девичий голос: — Чонгук~и — пролепетал кто-то на той стороне провода. — напишешь мне когда закончишь с отцом? — Кто это? — Мой малыш совсем забыл меня? — с грустью в голосе произнесла девушка. — это я. Light. — А, прости. — томно вздохнув парень продолжил. — Когда я закончу будет поздно. У нас намечается семейный ужин. Сама знаешь кто там будет. — Неужели? — послышался смех. — крошка Ынджон. Я думала, она уехала в Америку, да и новости, все дела. — Уехала, — Чон усмехнулся. — но вот вернуться ей никто не запрещал. Она, похоже, меня приследует. — Если бы меня хотели женить на таком красавчике я бы тоже начала за ним следить. Ты же настоящий милашка. — Ты знаешь мое отношение к замужеству. Лучше не поднимай эту тему или я сброшу. — решительно отрубил Чон. — Все все, больше не буду. После ужина обязательно мне позвони. Разговор окончательно закончился. Семья Чон очень ценила свой статус, старалась стать выше с помощью связей и кумовства. Таким образом, у Чонгука уже с 10 лет была невеста, сама по себе красавица, но с ужасным характером. Ынджон воспитывали как единственного ребенка, сравнивая с цветком. Ее родители были щедры в подарках и старались сделать для нее все, что она хочет. Живя в роскоши и богатстве девочка попросту не знала как вести себя с обычными людьми, но вскоре научилась высокомерно отвечать, и как она думала, ставить на место. Лучшей партии для Чонгука быть не могло. С бриллиантовой ложкой во рту, наружности аристократичной — Ынджон могла покорить сердце любого, пока не открывала свой рот. Понятно почему между этими двумя заложились плохие отношения. Чонгук терпеть ненавидел ее писклявый голос, который вбивался в голову с болью, а из ушей, похоже, текла кровь. Шутки шутками, но на любое предложение о другой кандидатуре родители Чона злобно смотрели на него, говоря, что лучше Ынджон быть никого не может. Таким образом, они уже несколько лет сватались, питая надежду, что Гук изменит свое мнение на счет прекрасной невесты. Хотя это было формальностью, его мнения никто не спрашивал. И сегодня как раз был тот самый день, одна из тысячных попыток. Стол был готов, а гости сидели и молчаливо ждали Чона-младшего. Он опаздывал на целый час и предательски не брал трубку, поэтому Ынджон была на иголках. Она то и время поправляла прядь своих светлых волос на макушке, стараясь вести себя тихо. Ее мать миссис Кан держала руку дочери, агрессивно попивая вино и иногда смотря на часы. Брови женщины каждый раз приподнимались, когда она видела время, но с терпением она их опускала. Отцы ушли обсуждать детали свадьбы, позабыв про своих жен и теперь обе дамы не могли начать разговор, лишь смотря друг другу в лицо. Спасением обеих стали неторопливые шаги, которые приближались в их сторону. — Мам, — голос Чонгука громко разрезал тишину. — Я пришел. Женщина спокойно выдохнула, а моментом позже подорвалась с места, любезно встречая своего сына. Лукаво улыбаясь, она сняла с него куртку, поцеловала в обе щеки и наконец зашла вместе с ним к гостям. Миссис Кан вместе с дочкой привстали с удобных кресел, кланяясь. Ынджон времени не теряла и после поклона сразу же принялась жадно обнимать Чонгука, который ко всей ее обиде, чуть оттолкнул девушку, усаживаясь за стол. — Чонгук~и, — Ынджон прикусила губу, пытаясь сформулировать свою любовную речь. — Я по тебе соскучилась. Знаешь, когда я была в Америке, я каждый раз представляла как я засыпаю вместе с тобой. — Понятно, — холодно ответил на это парень. — почему приехала обратно? — Как я могла оставить тебя, милый? Я поговорила с мистером Чоном по поводу твоего обучения. Я хочу, чтобы мы вместе поехали в Нью-Йорк. Он не против. — радостно пропищала невеста. — Вот как. Только я не поеду ни в какую Америку. — Чонгук, нельзя язвить своей невесте, — миссис Чон пытаясь успокоить своего сына, кажется, более его разозлила. — Какой невесте? Разве вы спросили моего мнения? Я не хочу иметь связи с ней. — на вид спокойный, тон Гука стал чуть громче. — Милый, что я сделала не так? Я же просто… — неуспела Ынджон договорить, Чонгук перебил ее, отвечая. — Что сделала не так? Дай подумать. Я не хочу, чтобы ты была моей женой. Меня бесит каждое твое высказывание, каждое твое прикосновение. Ты та, от которой меня мутит. Ты хочешь, чтобы я женился на тебе? Да, конечно. Но подумай, будешь ли ты счастлива в этом браке. — Как… как я могу быть несчастлива с тобой? — девушка всхлипнула, полились первые слезы. Чонгук закатил глаза, принимаясь пить вино закусывая сыром, он был неветоятно зол. Каждый раз она заливается слезами от любого острого высказывания, что Чон уже не чувствует стыда, а лишь легкую волну наслаждения. Ее личику идет плакать, и парню казалось, что лишь в такие моменты она была красивой. Миссис Кан мгновенно обняла свою дочь, качаясь из стороны в сторону. Женщине не нравилось обращение жениха к своей дочери, но было необходимо терпеть, ведь от Ынджон зависило будущее их семей. — Чонгук, прошу, будь мягче с моей дочкой. Она ничего тебе не сделала. — Разве я сказал грубо? Простите меня, я хотел был более корректным. — парень ухмыльнувшись допил первый бокал вина. — я пойду к отцу, не хочу мешать вашим разговорам. Чонгук скрылся. Ынджон вытерая слезы, предательски улыбнулась. Отец оказался в своем любимом кабинете в компании мистера Кана. Они бурно обсуждали что-то, не скупясь на мат и на громкие высказывания. Крепкие Кубинские сигары горели, весь кабинет был в белом дыму, так что нельзя было увидеть человека и за пять шагов от него. Чонгук несколько раз кашлянул, вдыхая дым, но быстро привык. Помнится, он пробывал их лет в пятнадцать, когда отец уехал на охоту с одним из его дружков. Тогда его повалило с ног, он около минуты пытался отдышаться. Это было ему уроком и поэтому он долго не курил. Отец заметил присутствие сына почти сразу, когда дверь скрипнула, да и Чон хотел быть замеченным. Сидя в огромных креслах мужчины подозвали парня и как настоящие философы предложили ему сигару. Он отказался, ссылаясь на то, что он слишком мал для таких крепких штук, все посмеялись. Но мистер Кан настоял. Этот средним ростом мужчина, со смешными лямками, которые держали массивные штаны темно коричневого цвета, взял во вторую руку новую сигару и преподнес ее к ладони Чонгука. Тот схватил. Мужчина улыбнулся во все его полное лицо. — Бонхван, — обратился отец к мистеру Кану, он медленно перевел на друга взгляд, так же улыбаясь. — Смотри каков вырос. Выше меня. — Верно-верно, а лицом хорош, а телом! — начал воспевать дядюшка Кан. — моей дочурке придется постараться, чтобы заполучить твоего сына. — Не говори так, — мистер Чон залился смехом. — у тебя дочь тоже ничего. Краше может быть только твоя жена. Итак обмениваясь любезностями они несколько раз засмеялись друг другу в лицо. Их дружба была еще со времен студенчества и протягивалась уже на протяжении тридцати лет. Отличалась она своей фемельярностью и всей приятностью к отношению обоих. Встречаясь редко, они каждый раз от друг друга отвыкали, а когда намечались вечера, то отвечали самым любейзнешим образом на приятные слова. Их отношения только укрепились благодаря союзу детей, но вот между женами была крупная неприязнь. Как говорится, кошка между двумя пробежала. — Чонгук, ну как тебе сигара? — прекратив обожествлять семью Кан, отец внимательно глянул на сына. — Крепкая, — сразу же ответил, затягиваясь и жмуря глаза. — в моем окружении не курят такие. — Учись, — мистер Кан усмехнулся, вытягиваясь в кресле. — ты чего к нам зашел? В окружении женщин не так комфортно? — Я просто хотел спросить у отца, что он хотел мне сказать, — Чонгук выдохнул тонкую струю дыма. — это, вроде, важно. — Важно, сынок, — начал отец, поджимая губы, не зная с чего начать. — вообщем, мы решили, что вы с Ынджон женитесь в конце августа. Могли бы и раньше вас расписать, но нужно подготовить все бумаги. — Нет, пап, — Чонгук не веря самому себе, отрицал свое будущее. — я не женюсь на ней. Вы меня не заставите. — Пойми, это все, — он пальцем показал все их имение в размере кабинета. — ради тебя. Чтобы ты жил хорошо, не думал, что тебе поесть: рис или рис. Если мы соединим наши семьи, мы станем богаче и популярнее. Это только нам в плюс. А после меня ты станешь наследником нашей огромной сети отелей. Только одного прошу, жениться на дочке моего друга. — Вы не даете мне право выбора, — Чонгук горько усмехнулся и потушив сигару встал с насиженного. — Я никогда не поставлю крест на своей жизни, на благо другой. Парень поспешно выдвинулся к двери, пока мужчины пытались переубедить его. Сейчас Чон чувствовал себя черепахой, которую выбросило на берег из-за шторма, и теперь она вынуждена или с надеждой двигаться к далекому океану, или умереть на суше. Гук уже вышел из дома, конечно же, не без скандала. Его собственная мать сначала накричала на него, а потом слезно попросила остаться, но вся натура парня была несклонна к тем, кто не склонен к нему. Будущая женушка выбежала на улицу в одних домашних тапочках, с растекшейся тушью возле глаз так, что была похожа не на ухоженную девушку, а на панду. Ынджон хватала Чонгука за руки, пыталась поцеловать того в губы, но после грубого толчка от себя, она осела на землю, полностью расстроенная. Чонгук не стал ее поднимать, проявлять жалость. Он лишь сел в машину, глубоко ненавидя все, что сегодня произошло на этом вечере и в его голову закралась мысль, что лучше бы он совсем не приезжал. Но все можно изменить, поэтому парень выехал из поместья Чон, разгоняясь и одновременно звоня своему лучшему другу. Ким Тэхен сразу ответил: — Да, Чонгук, — пьяный и веселый голос навлел на самого Чонгука улыбку. — Хен, это полный пиздец, — растягивая последнее слово, юноша пытался сохранить интригу. — Ты где? Рай или дом? — Дома, но, как сам понимаешь, не один. — Тэхен игриво затянул и заманил кого-то в короткий, но мокрый поцелуй. — Отлично, значит я к тебе заеду, — Чонгук поворачивая налево, внимательно смотрел на дорогу, кажется, впервые. Он уже не помнил о звонке Light, наплевал и на Ынджон, которая пыталась звонить ему около двадцать раз. Парень хотел одного. Рассказать все произошедшее другу и узнать как бы он в такой ситуации поступил.

***

Она ждала уже несколько минут. Погода не миловала и из-за этого девушка не могла спокойно стоять, переставляя ноги и растирая руки. Она замерзла, как замерзли многие прохожие, что быстро переберают свои тоненькие ножки по тратуару, чтобы быстрее зайти в теплое место, хотя бы ненадолго. Юнми только что закончила с учебой, как раз в час, но должника до сих пор не было на месте. Она жутко злилась, кусала губы и из-за этого они покрылись твердой корочкой, которую она снова сдирала, морщась от боли. Больше всего девушка хотела пойти домой и просто отдохнуть, налить чашечку зеленого чая с жасмином, укутаться в плед словно в кокон и включить что-то на подобии документалки. Но сейчас она стоит и мерзнет. Лишь два факта могут заставить ее ждать. Первое, еда, которую Ли может заказать в одной из лавок близ ее дома. Второе, долг. И ведь у Юнми была закалка в таких делах. Это начиналось со средних классов, когда она ждала свою тетрадку, которую забывчивый одноклассник забрал домой, и как назло долго не выходил из дома. Ли могла бы подождать еще около двух часов, но услышала шаги. Прохожие шагали туда-сюда, но эти шаги были намного тяжелее и отчётливее. Даже захотелось обернуться назад, посмотреть и прикрикнуть, мол, кто так топает? Но девушка не успела. Ее резко одернули за плечо. Прикосновение было настолько грубым, что студентка рефлекторно ударила грубияна по руке. — ЧТО ВЫ ПОЗВОЛЯЕТЕ? — выкрикнув, Юнми недовольно нахмурила брови, когда увидела кто дерзко повел себя по отношению к ней. Перед девушкой стоял ее преподаватель, тот самый молодой и красивый, взгляд которого заставлял Юнми покрыться румянцем и завопить всем сердцем про себя. Мистер Ким сегодня выглядел велеколепно, как и всегда. Его чуть взъерошенные волосы смотрелись как воздушное облоко. Он иногда зачесывал их назад, ругаясь, но те, снова лезли в глаза. Его лицо, полное жизни и рвения украшал яркий красный шарф. Он легко обтянул его шею, будто китайский змей обхватывает праздники в тихой провинции Китая. Тэхен смотрел чутко на свою ученицу, с легкой улыбкой. Она так шла ему, что Юнми невольно засмотрелась, даже забыла, что была зла. Ли даже не замечала как робела при виде Кима, холод для нее стал прохладой, ведь как она может дрожать от плохой погоды перед тем, кто…кто… кто что? Улыбка Тэхена для Юнми была чем то личным, хотя улыбался он всегда: Когда объяснял тему лекции, когда читал конспекты, когда задавал вопросы, когда просто проходил. Для всех эта улыбка была должным, но Ли радовалась ей как впервые. Все, что было в этом парне приводило ее в восторг, но из-за объстоятельств она лишь смотрела на него издалека, боясь. Она даже пересела с первого ряда на третий, чтобы на нее время от времени не смотрел Ким. Изменило ли это хоть что-то? Нет. — Здравствуй, — парень подзадумался и через несколько секунд выдал. — Ли… Ли Юнми? — Да, верно. — девушка уткнулась взглядом в кусок асфальта, разглядывая ровный слой твердой массы. — Что ты тут делаешь? — Тэхен сделал шаг к девушке, пряча руку в теплое пальто. — Я? Я жду друга, — Юнми снова больно укусила губу. Она не привыкла врать так нагло. — Друга? — Ким с удивлением посмотрел на студентку. — на улице холодно, разве этот друг не может прийти в более подходящее под погоду место? Например, кафе? Из-за этого вопроса девушка впала в некую панику, даже чуть икнула от испуга, что ее ложь могут раскрыть, а еще хуже, наругать как маленькую девочку, поэтому она быстро затараторила: — Профессор Ким, мой друг не особо любит кафе или рестораны, мы планировали встретиться и сразу разойтись. Он должен мне мою вещь. — Вещь значит, — профессор задумался и рука его машинально поднеслась к подбородку. — береги себя, а лучше настучи этому балбесу по его голове. Негоже девушке ждать парня в такой холод. Весь спектр возмущения вылился, будто красная краска выливается на палитру трудяги художника, на лице парня, он даже топнул ногой, выражая свое недовольство. Тэхен развернулся в противоположную сторону и медленным, неспешным шагом пошел дальше по улице. Иногда парень оборачивался, смотря, не пришел ли этот друг-невежа к его ученице, а может и не в этом дело вовсе было. Юнми так же внимательно смотрела в сторону профессора, наблюдая. Долгое время не могла она отвести взгляд, даже когда силуэт давно скрылся из виду и лишь одно обстоятельство заставило юную даму обернуться. После она несколько поразмыслила и пришла в некий ужас. Неужели профессор Ким заботиться о ее здоровье? К ней подъехала вчерашняя иномарка, предварительно посигналив. На водительском сидении сидел расслабленно юноша, слегка удерживая руль левой рукой, пока другая махала в открытое окно. Юнми поздоровалась и встала рядом с машиной. Ее красные от холода и от внезапного появления учителя щеки стали еще ярче. Jk сегодня был не таким веселым и безмятежным как вчера. В его глазах был все тот же задор и ясный блик, но все его рябчество, казалось, лишь в них. В остальном он был строг, так, что Ли неожидала такого и сделав шаг назад, безуспешно обомлела. Как будто его отчитали по пятое число из-за пьянок, и он с мотивацией стать лучше выполнял все те поручения, которые дали ему родители. Ли даже подумала, что его родственникам нужно быть с ним построже, чтобы он не гонял в пьяном виде на спортивной машине. Но, если честно, она очень радовалась приезду Чона. Этот парень набрал всякого на пятьдесят тысяч вон, а для нее эта сумма была огромна, поэтому и готова она была ждать должника хоть целый день. — Эй, — грозно окликнул девушку Чон, без интереса смотря на ее фигуру. — продавщица! Юнми лишь несколько раз кивнула головой, подходя ближе к другому Чонгуку. Он сейчас смотрел на нее не так как вчера. Не дружелюбно с легкой улыбкой, а с недобрым оскалом, как будто она ему дорогу перешла, а не помогла. Ли снова пообещала больше никогда не помогать милым, на вид, парням. — Продавщица, ты долго ждешь? — можно подумать, что парень переживал насчет ее здоровья, но его безразличие выдавали отстраненые движения. Он даже не додумался выйти из машины, а лишь залепетал. — впрочем, это не важно. Сколько я тебе должен? — Около пятидести тысяч вон. — пробурчала Ли, недавольная поведением уже не милого парня, а богатея. — Такая сумма? — удивленно спросил Чон, беря в руки бумажник. Бумажник был из кожи не понятного для Юнми животного, обклееный красивым принтом разноцветного дракона. Он величественно показывал свой хвост, похожий больше на красную нить. Паря над холмами и возвышенностями гигантский монстр, будто вышел из китайских детских сказок. Юнми не ожидала, что существовали и такие произведения искусства, так что с удивлением уставилась, на набитый деньгами, бумажник. Чон принял это за оскорбление, так что недовольно прыснул: — Больше ста не дам, — вынув две купюры желтого цвета, он буквально пихнул их девушке, быстро, будто пряча, кинул кошель в большой черный рюкзак. — Я не смотрела на ваши деньги, — начала оправдываться Ли, принимая деньги двумя руками. — у вас очень красивый бумажник, простите. Теперь парень засмеялся и Юнми снова узрела милого Чонгука. Но тот продолжил: — За день я, кажется, забыл, что ты забавная. Поехали куда-нибудь. На улице холодрыга. — теперь уже искренне, с легкой улыбкой. Юнми не ожидала такого предложения. Он просто должен был вернуть ей деньги, так называемый долг, а он еще и пригласил ее черт знает куда. Она была крайне категорична в плане незнакомцев. Девушку с детства учили, что не к каким дяденькам в черных одеяниях садиться в машину нельзя. Да и та переменность из холодого и грубого, в милого и веселого парня не мало тревожило нутро. Ли опасалась за свое здоровье. Мало ли кто он такой и как заработал на свой спорткар? Может и людей продавал, таких же глупых как она. — Да не бойся, продавщица, — парень заботливым тоном перебил поток мыслей о самом плохом в момент. — мне просто хочется тебя угостить. Улыбка. Она уже в его машине. Юнми сама не поняла какой пленительной силой Чону удалось ее заманить. Она даже несолько подумала, что Чонгук может быть отличным маньяком, раз так ловко заставляет людей подчиниться ему. Когда Ли уже смирилась с мыслью о том, что ее порубят и продадут на органы они остановились у кого-то уютного ресторана. Подвестка, что сияла даже днем представляла заведение «Birds», которое славилось вкусной пастой и отличным итальянским вином. Зайдя туда тебя окутывала приятная атмосфера: теплый свет ламп падал на темные дубовые столы где стояли наверняка очень вкусные блюда. Мягкие кресла стояли восле стен, пока на этих самых стенах висели яркие оранжевые обои. По середине помещения распологалась барная стойка, где терпеливый бармен принимал заказы от ценителей. Неважно какие они были эти самые «ценители»: кто-то сидел в расслабленной позе представляя себя крестным отцом и попивая не самое дешевое пойло, кто-то уже напился самого дешевого и в бреду искал банковскую карту, а кто-то просто восхищался таким прекрасным рестораном, смотря на исторические фото мафии и виня себя о неспешности прийти в такое чудное место. Вообщем, люди здесь представляли определенную общественную прослойку и от этого Юнми стало некомфортно. Чонгук уселся на диванчик, взяв меню в свои теплые руки. Ли скромно села на стул напротив парня, но меню не взяла, а лишь с недопониманием глядела на того. — Что ты будешь? — он наконец ознакомился со всеми блюдами и вопросительно поглядел на девушку. — продавщица, ты до сих пор ничего не выбрала? Айщ, давай ты не будешь делать из себя скромницу и быстро выберешь то, что хочешь? Юнми поджав губы от таких вопросов лишь смотрела в глаза своему собеседнику. Она не могла понять зачем он хочет ее накормить. Может чтобы тело подороже продать? Тут она еще больше замкнулась в себе, сложив руки в замок. — Ладно, продавщица. Я выберу за тебя. — снова грозный тон Чонгука и она уже уверена, что отправится в какую-нибудь Колумбию по частям. Официанка в черно белом полосатом фартуке наконец обратила на пару свое внимание и неспешно подошла к столику. Чон невозмутимо озвучил заказ, указывая ей позиции в меню пальцем. Она в ответ кивает головой, быстро чиркая у себя в маленьком блокноте. Вскоре, ее тело скрывается за дверцами кухни. — Продавщица, надеюсь, тебе понравится эта еда, — Чонгук с надеждой смотрит на Юнми. — мой вкус…необычный. Его лицо расплывается в улыбке и он с трепетом пречисляет все свои особенности. Ли смотрит с пониманием, но остранено, боясь своих собственных мыслей. Она молчит, является немым зрителем и заговорить не пытается. Просто смотрит на чудака, несколько не понимая о чем он вообще ведет разговор. — Ваш заказ, — девушка официант кладет тарелки с едой на столик. — если вы захотите чего нибудь еще просто позовите меня. Она уходит, а еда остается. Две порции пасты и одна бутылка, уже открытого и вроде дорогого вина. Чон наливает алкоголь сначала себе, а после хочет налить девушке, но она ставит руку вперед, жестом отказываясь. — Продавщица, ты слишком груба, — Чонгук жалобно смотрит на девушку, а бутылка все также находится у него в руках. — Я не пью, спасибо. — отказывается Ли и лишь смотрит на еду. Она выглядит апетитно. Сказать честно, студентка ни разу не ела такой вкусной на вид пасты. Запах выдает голод с потрохами и Юнми аккуратно берет вилку и насаживает желаемое. Отправляет вилку в рот и молниеностно мычит от спектра ощущений вкуса. — Как не пьешь? — возмущается парень, не обращая внимания на мычание девушки. — Не серьезно. Кстати, тебя как зовут? — Ли Юнми? — вопросительно произнес грубый голос где-то недалеко. — ЧОН МАТЬ ЕГО ЧОНГУК? Перед ними престал в теплом, коричневом пальто, Тэхен. Возмущение ярко играло на его лице и он смотря то на свою ученицу, то на друга, пытался понять что эти двое делают вместе.