Stay
15 мая 2022 г., 15:12
Этот класс — учитель, одноклассники, одинаковые парты, одинаковая форма одинаково унылое. Тема, которую объясняет учитель до того простая и скучная, что она заснёт, если дольше чем на секунду закроет глаза.
Наблюдать за каплями дождем за окном и на стекле гораздо занимательнее. Дождь непредсказуемый. Дождь не скучный.
За окном под проливным дождем девушка белее зимы беззаботно подставляет лицо холодным, резким каплям дождя. Она кажется ненастоящей, эфемерной, словно мимолетное видение, крошечная светлая иллюзия, на раздраженной периферии зрения; и стоит на миг закрыть глаза — и она исчезнет, растворится в каплях дождя, словно никогда ее и не было там.
Но она не пропала, стоило только моргнуть.
Девушка замирает, чувствуя чужой взгляд, поворачивает голову точно в сторону окна, у которого сидит Изуру, и смотрит прямо в лицо. Хотя, с такого расстояния, да и сквозь пелену дождя, не то что цвет глаз — выражение лица различить сложно. У нее губы от холода, вероятно, посинели. Она дрожит. Изуру, почему-то кажется, что девушка ей улыбается. Камукура в ответ улыбку не дарит, даже бровью не ведет. Но наблюдать продолжает.
Девушка отворачивается почти внезапно, и начин прыгать по лужам, безжалостно пачкая гольфы и ткань форменной юбки. Рубашка должна была до нитки промокнуть, неприятно прилипая к коже. Ткань пиджака, вероятно, уже вымокла настолько, что не может согреть.
На улице дискомфортно, удивительно холодно для конца лета, с уже неделю не прекращающимися дождями и жуткими ветрами. Но даже сквозь эту непогоду Изуру почти слышит чужой хриплый смех.
— Камукура, — она переводит пустой взгляд на учителя. Он выглядит рассерженным. Мел крошится в его пальцах. — Если вы считаете, что знаете тему достаточно, чтобы не слушать преподавателя, то подойдите к доске и решите уравнение.
Она встает и все это так скучно — недовольное лицо учителя, ехидные перешептывания одноклассников, монотонный стук дождя за окном. Уравнение такое невыносимо простое. Взгляды одноклассников, словно дыру в ее спине прожигают. Учитель сквозь зубы цедит: «Верно», на ее решение и ответ.
Это так скучно.
Она садится на место, не спрашивая разрешения, под чьё-то хихиканье. Девушки за окном уже нет.
Возможно самую малость, она от этого чувствует разочарование.
***
На улице зябко и сыро, а в воздухе пахнет озоном, когда они сталкиваются на крыше на следующий день. На крыше даже холоднее, чем внизу, но она любит холод. Холод успокаивает, освежает и помогает мыслям собраться. Небо все такое же пасмурное, как предыдущие и последующие несколько дней, но дождя не будет до конца перерыва. Ветер все такой же до костей пронизывающий. Она любит такую погоду. Как наблюдать ее за окном, так и на улице находится. У девушки лицо красное и она дышит тяжело, с явной одышкой, не привыкшая к физическим нагрузкам. Не удивительно, однако — в близи она выглядит ещё более тонкой, настолько, словно любой резкий порыв ветра легко может сбить ее с ног. Эта девушка улыбается, закрыв глаза и подставив лицо навстречу ветру. Длинные светлые волосы белым флагом за спиной развиваются. А потом она распахивает глаза и идет прямо к ней, уверенно садясь на скамейку рядом. Меньше чем на расстоянии вытянутой руки. — Ты ведь Изуру Камукура-сан, да? Меня зовут Комаэда Нагито, — ее голос тихий и хриплый, а лицо все ещё красное. Она старается улыбаться так, как признается дружелюбным. Выходит криво. — Я много слышала о тебе. Камукура не любит, когда в ее личное пространство врываются, а эта девушка слишком близко, настолько близко, что она может сосчитать количество ее белых ресниц. Что же она знает, как быть отталкивающей. Поэтому она суживает глаза, и на грани раздражения пустым голосом говорит: — У меня нет причин для обмена любезностями. И желания тоже. Комаэда смеётся на ее короткую грубость, мягко качая головой. — Ты действительно такая, как о тебе говорят, или, — улыбается она лукаво прищурившись, — это хорошо построенный образ? Чувство в груди похоже на внезапную вспышку интереса. Она знает какие слухи о ней ходят — высокомерная сучка, асоциальная грубиянка, социопатка с убийственным взглядом, вампирша, устраняющая любого, кто падет в немилость — очень многие из них доходят до абсурда. Ещё больше — она распустила сама. Слухи на самом деле легко контролировать — немного знаний из социологии и психологии, немного личных стычек — и нужная репутация обеспечена. До скучного легко. Никто особо не проверял их правдивость. А в самые абсурдные верят больше всего — хотя в глаза ей и до слухов никто не смотрел. О Комаэде Нагито тоже много слухов ходит. Она слышала их краем уха, особо не вникая о ком сплетничают ее одноклассницы. Слухи в неприятные, грубые и злые. Больше жестокие, нежели отталкивающие. И маловероятно, что Комаэда их контролирует. Невозможно даже, но сквозь надёжно выстроенную Изуру стену она взглянуть пытается. Чувствует, что они похожи? Нисколько. Это странно раздражает. — Что тебе нужно? В глазах Комаэды невинность ребенка, разбившего дорогой семейный фарфор. — Ох, неужели, если девушка просто хочет поболтать, ей сразу что-то нужно? Камукура хмыкает, убирая с колен пустую коробочку из-под бенто. — Любое действие, а социальное взаимодействие особенно предполагает потребность в чем-то у собеседников. Любое действие делается для чего-то — будь-то элементарное удовлетворение потребностей, жажда в положительном внимании или подкреплении, — Изуру оставляет голос равнодушным, смотрит пристально в лицо собеседницы. Стоит отдать ей должное — она не сжимается вся от настолько пристального внимания, даже взгляд не отводит. — Мир состоит из причинно-следственых связей. Так скажи мне, Комаэда Нагито, почему я должна сомневаться в наличии скрытых мотивов у тебя? Комаэда судорожно выдыхает и смотрит со щенячьим восторгом. Такая странная реакция. — Вау! Камукура-сан действительно очень-очень крутая! — она обнимает себя за плечи и дрожит от нахлынувших чувств. — Настолько видеть меня насквозь, что это почти жутко, — улыбается счастливо она. — И ты права. У меня действительно есть мотив. Она мнется немного, подбирая слова. Руки сжаты в кулаки на коленях. — На самом деле, мне было очень интересно о ком может ходить столько слухов. Я и раньше пыталась тебя выловить, но не везло как-то. Она вскакивает резко и замирает перед Изуру с протянутой раскрытой ладошкой. Кончики ушей прада покраснели, а взгляд впервые отведен немного вниз и в сторону. Но даже так, сквозь серую погоду, ее лицо сияет. Комаэда улыбается. Искренне. Непривычно. Это так… — Я хотела бы узнать тебя поближе, Камукура-сан, если ты позволишь конечно же. …инфантильно. Общение с кем-то представляет собой взаимовыгодный обмен — взамен на потраченные усилия и время, в той же степени, или же гораздо в большей, получить ответное внимание и любовь, или что-то более конкретное. Даже самый альтруистичный человек, сколько бы он не старался казаться бескорыстным в первую очередь выгоду ищет для себя. И Изуру не тот человек, от которого ожидается полноценная отдача. Но никто раньше не пытался. А Комаэда, что-то щебечущая, со своей раздражающе яркой улыбкой, все ещё открытая книга. Так глупо. Она пожимает протянутую руку и лепет девушки замолкает. Комаэда улыбается ещё шире и резко бледнеет. Ее хватка и без того не была крепкой или уверенной, теперь полностью ослабевает. И через мгновение она теряет сознание. Она вероятно ударилась головой, если бы Изуру ее не поймала. Внизу звенит звонок. Как по сигналу, ей на нос упала первая капля дождя. Через несколько минут начнется ливень. В воздухе пахнет озоном. Комаэду в ее руках ужасно знобит. Она прикасается ко лбу другой девушки. Как она и предпологала — он горит. Не удивительно, однако, после ее вчерашней прогулки под дождем. Как ей только сил хватило дойти до крыши. У Комаэды очень мягкие волосы, отмечает Изуру, заправив светлые локоны за ухо. Она до конца не понимает, зачем ей эта информация. Она подхватывает бессознательную девушку на руки. Комаэда даже легче, чем выглядит. Это немного тревожно. Но все ещё, не ее забота. Коридоры пусты, так что Комаэду в медпункт она доносит без лишних проблем и свидетелей, как удачно. Возникшие новые слухи контролировать было бы проблематично, мягко говоря. Проблематично, но не невозможно. Комаэда хнычет жалобно, болезненно наморщив брови, мечется на неудобной больничной кровати совсем как раненное маленькое животное. Изуру гладит ее ласково по голове, нежно перебирая спутанные белые пряди и это ее немного успокаивает. Волосы все ещё очень мягкие.***
Осень, в ворохе разноцветных листьев, не принесла особых изменений в ее жизнь — монотонным пятном пролетели промежуточные экзамены, не требующие особых усилий. Клуб она посещает ровно минимально требуемое количество раз. Классный руководитель в очередной раз отчитывал ее в отсутствии мотивации. Это нисколько не задевает. И так же бесполезно, как было и в первый раз. На фоне ярких красок ранней осени, белые волосы Комаэды неестественным пятном режут глаза. Неестественно. Но она все ещё выглядит счастливой, напевая под нос незамысловатую мелодию, с каждым шагом немного покачиваясь с пятки на носок. Краем уха она слышала чужой шепот, надоедливым гулом. «Иу, так девчонку-зомби все ещё не исключили». «Посмотри на ее волосы, интересно, сколько хлорки она на себя вылила». «Она такая жуткая, почему мы должны учиться в одной академии». Лишь вершина айсберга. Все это так… Комаэда даже тогда улыбалась ярко и беззаботно, не замечая или игнорируя чужие слова. — Камукура-сан, мы почти пришли. Комаэда, в первый же день после своего длительного больничного, выловила ее у ворот Академии и предложила сходить в парк аттракционов, в качестве благодарности за случай на крыше. У Изуру никаких планов не было, а взгляд Комаэды был слишком умоляющим, почти до пытливости, хотя проигнорировать и отмахнуться от него было бы легко. Улыбка Комаэды, когда она соглась была почти слепяще яркой. Изуру никто так не улыбался. Комаэда с любопытством оглядывается по сторонам. — На самом деле, я думала, что будет больше людей, — весело щебечет она, сжимая лямку сумки, перикинутой через плечо. — Парк уже закрывается, так что на многие аттракционы — скидки. Но я думаю, что так даже лучше, — она оглядывается на Камукуру, — Камукура-сан, ты же тоже не любишь большие скопления людей. Изуру кивает. — Иметь дело с толпой довольно утомительно, — как и с отдельными людьми, — не добавляет она. — С большей частью людей. — Тогда нам повезло, пожалуй, — Комаэда выглядит немного смущённой, улыбается натянуто, тревожно сжимая лямку ручки и немного отведя взгляд вниз. — Я, на самом деле, в последний раз очень давно была в подобном месте. Так что, извини, но я не уверена, куда нам стоит пойти. Она смеётся, что в контексте ситуации считалось бы социально не уместным. Изуру мало заботят социальные нормы. Она перебивает Комаэду до того, как она слишком глубоко погрузится в себя. — Мне все равно, — говорит она достаточно резко, чтобы Комаэда вздрогнула. — Просто пойдем. Комаэда моргает немного растерянно и качает головой. — Камукура-сан все ещё очень резкая. Может поэтому у тебя нет друзей. Презабавные выводы, на которые Изуру только хмыкает. — Мне не нужны друзья, Комаэда. Нагито останавливается у одного из ларьков. Это игра, где нужно сбить ряд банок, чтобы победить. Смотрит внимательно на развешанные на витрине призы, и, кажется, что-то привлекает ее внимание. — Это грустно, Камукура-сан. Общение очень важно. Изуру хмыкает. — Возможно. Комаэда переводит на нее задумчивый взгляд. — Камукура-сан, ты чувствуешь себя одинокой? — Комаэда моргает любопытно. Тушь на ее ресницах черная, хотя недокрашенное основание ресниц белое. — Нет. Глаза у Комаэды пустые, почти кукольные, когда улыбка их не достигает. Это кажется наиболее честным. — Я немного завидую даже, — ее голос звучит рассеянным. Она больше не смотрит на Изуру. Она ставит сумку на землю и протягивает юноше у прилавка деньги, забирая три небольших мячика. Комаэда кидает первый мяч. Он не долетает. Второй летит мимо расставленных банок. Третий сбивает одну. — Какая неудача, — невесело смеется Комаэда и пробует снова. И все равно не выигрывает. Она пробует ещё раз. Изуру полагает, что исход будет тем же. Она могла бы забрать мяч и не глядя победить, но Комаэда, вероятно, расстроится, хотя и не признает это. Внешняя реакция будет противоположной, полной восторженного лепета. Все ещё, иметь дело с людьми слишком утомительно. Она все равно вмешивается. — Постой. Взгляд Комаэды, направленный на Изуру удивленный, словно она не ожидала, что Камукура с ней сейчас заговорит. Даже замерла, почти комично, с широко распахнутыми глазами, крепко сжимая мяч. Изуру ставит свою сумку рядом с другой и подходит за спину Нагито. Видит, как сквозь волосы покраснели чужие уши. Но в этот раз Комаэда не должна упасть в обморок. Наверное. Она отводит немного назад чужую руку. Для удобства, ее рука лежит на изгибе талии Комаэды. По позвоночнику Нагито табуном мурашки побежали. Изуру тактично не зацикливает внимание на этом. — У тебя руки довольно тонкие, поэтому тебе следует мяч бросать плечом, а не запястьем. И целься немного выше и левее — при броске у тебя мяч вправо заносит. Комаэда почти не дышит, внимательно выслушивая чужие инструкции. Вздыхает немного разочарованно, когда Камукура отпускает ее и отходит назад. Кожа, где Изуру держала ее приятно покалывает. На выдохе она бросает мяч и зажмуривается. Резкий грохот доказывает, что она попала. Счастливая улыбка, которую она дарит Камукуре, пожалуй слишком широкая, но сделать с собой она ничего не может. А Изуру кивает то ли одобряюще, то ли подтверждающе, что, да, у тебя все получилось, Комаэда. Она не смотрит на то, какой приз хотела Комаэда. Поднимает сумку с земли, и отряхивает ее от пыли. — Камукура-сан, — весело мурлычет Нагито, протягивая ей небольшой брелок с котиком. В руке у нее похожий с кроликом. Это парные брелоки. — Это подарок. На память. — Зачем? Комаэда наклоняет голову к плечу непонимающе. — На память? Камукура хмурится, смотрит на протянутую руку недоверчиво, но подарок все же неуверенно принимает — больно уж искренне звучит Нагито. Комаэда вешает свой брелок на сумку. Изуру, особо не задумываясь, повторяет ее действия, недолго продолжая сжимать плюш. Брелок мягкий и плюшевый. Это мило. Солнце скоро сядет. — Комаэда, пойдем на колесо обозрения. Нагито вздрагивает, пальцы тревожно сжимаются на ткани рубашки. — Я не думаю, что это хорошая идея. Зная мою удачу, колесо сойдёт с петель и укатится. Или кабинка может сорваться. И ещё много ужасных вариантов. Она не сказала нет. — Все будет нормально. Поэтому Изуру берет ее за руку и уверенно идёт к аттракциону. Если бы она обернулась, то увидела, насколько густо покраснела Комаэда. Тихое же ее бормотание она даже не старалась разбирать. В кабинку они заходят уже молча. Изуру садится, закидывает ногу на ногу, поставив сумку рядом. Нагито, со взглядом опущенным вниз, садится напротив, сжимая сумку крепко, словно спасательный трос. В медленно поднимающейся кабинке места для двоих слишком много. Слишком много, но, даже в тишине, чувствует себя она удивительно комфортно. Открывшийся вид на город тоже великолепен. Но… — Ты ничего не увидишь, если будешь только вниз смотреть. Комаэда вздрагивает немного, но неуверенно взгляд к окну все же поднимает. Почти не дышит даже, когда сквозь грязное стекло смотрит. За окном кабинки на город, кажущийся незначительным и маленьким муравейником, с бесконечно копошащимися и торопящимися неведомо куда людьми, падает алый закат, яркий настолько, что горизонт кажется тонкой полосой перезанного горла. Алый, в глазах Изуру изнутри светился и яркими рваными бликами на волосах отражался. — Камукура-сан очень красивая, — внезапно с предыханием говорит Комаэда, и ее взгляд странный. Слишком честный. Слишком интенсивный. Так на Изуру никто никогда не смотрел. Это странно. Ноги Комаэды дрожат, как у новорожденного олененка, когда она выходит из кабины. Ей нужно пару минут, чтобы отдышаться, хотя до ближайшей скамейки она доходит самостоятельно. На голову ей садится синичка и Нагито выглядит ошарашенной. Изуру тихо смеется.
