Шаг навстречу

      Прошло уже несколько часов с тех пор, как гоблины забрали Гермиону и Гарри, Луна очень нервничала, несмотря ни на какие средства, в том числе инъекции доктора Грейнджера. Девушка боялась, что их… что с ними произойдет что-то страшное. На деле же, уже излеченные подростки разговаривали с гоблинами. Те рассказали им, что было не так в организмах подростков и что именно они сделали.       — Скелет юноше поправили и усилили, теперь важно питаться правильно, — объяснял пожилой гоблин. — Мышцы исправили и все разрезы заживили, вам надо будет много ходить, учтите, но, несмотря на то что сердце у вас новое, как и у вашей жены, перегружать его нельзя.       — Жены? — удивилась Гермиона, решившая называть себя только так, прошлое осталось в прошлом. — Это когда мы успели?       — Когда девственности лишались, — объяснил слегка оскалившийся гоблин, отчего девушка неожиданно смутилась. — С вами, милочка, тоже полностью все хорошо, чувствительность мы восстановили полностью, так что готовьтесь к остроте ощущений.       — Кажется, нас поддели, — проговорил Гарри и бросил взгляд на часы. — Ох… Там же мама и Луна, они же волнуются!       Возвратившимся лохматикам обрадовались все. Увидевшая стоящих на своих ногах Гермиону и Гарри, Эмма расплакалась, обнимая и целуя обоих, искренне радовалась за них и Луна, а Витька был просто счастлив. Молодые люди были готовы общаться дальше, но улыбнувшийся Алекс просто отослал их домой. Все четверо чувствовали огромное облегчение от того, что войны не будет, а будет работа. Сначала у них самих будет обучение, правда, потому что несколько лет магически одаренные могли и подождать, а вот Грейнджеры — нет.       — Значит, все закончилось? — удивленно спросила Луна, прижимавшаяся к Рону. — Мы можем просто жить?       — Просто жить, учиться, учить других, — хмыкнула Гермиона, — только нам нужно всю структуру создавать с нуля: школу, наблюдение, механизмы контроля…       — За кем наблюдение? — удивился Гарри, которому хотелось просто уединиться с… как оказалось, женой, потому что гоблины в таких вещах точно не ошибаются. Того же хотелось и Гермионе.       — У-у-у, тебе все скажи, — засмеялась милая кудрявая девушка, цвет волос которой, к сожалению, восстановить не удалось.       Для Луны принесли мазь, которой нужно было мазать ее всю три дня, для того чтобы полностью исчезли все следы на ее теле. Витька коварно ухмылялся, девушка картинно изображала испуг, все присутствующие улыбались. Микроавтобус уносил их домой в мире, где детям абсолютно точно ничего не угрожает, в самом настоящем сказочном мире. А магия… А что магия?       — Я так полагаю, дети немедленно уединятся, — хихикнула миссис Грейнджер, которой, отведя в сторону, дочь протянула крохотный пузырек. Его надо было выпить перед… Ну перед этим процессом. — Давай и мы уединимся?       — Давай и мы уединимся, — согласился доктор Грейнджер, которому Алекс помог взять отпуск на работе. Детей стоило свозить на отдых. Потом будет школа, специальные курсы психологии и педагогики, если дети, конечно, согласятся.       — Объявлено о подготовке экспедиции к четвертой планете, — сообщила радостная девушка в автомобильном визоре. — Все государства планеты примут участие в подготовке экспедиции…       — Вот, дорогой, человечество благодаря детям сделает еще один шаг к звездам, — улыбнулась миссис Грейнджер.       — Хорошие у нас дети, — Марк также улыбался своей любимой супруге.       — Я ноги чувствую, только они чужие какие-то, — прошептала Луна на ухо Рону, — это значит, я смогу снова ходить?       — Да, родная, — Витька в первый раз заплакал от такой новости, позвав затем людей, ставших их родителями: — Мама, папа, Луна ноги чувствует!       — Это ура, — кивнул Марк, потянувшись обнять девушку, но та уже полностью оккупировала своего мальчика. По поводу выздоровевших двоих и выздоравливающей третьей дочери вечером был запланирован праздник.

***

      Намертво вцепившуюся в него Луну в самолет внес Витька. Девушка пугалась всего, что происходило вокруг — слишком много людей, слишком много звуков, она к такому не привыкла. Одетая в легкое платьице, потому что все отметины с ее тела исчезли, как будто их и не было, девушка наслаждалась руками своего любимого юноши. Ощущающей сквозь тонкую ткань руки Рона Луне становилось спокойнее, несмотря даже на то, что теперь она была уверена в своей безопасности. Но Малфой-манор не хотел уходить из снов Луны. Иногда она возвращалась туда, где ей делал очень больно белобрысый парень, так больно, что горло разрывало от крика, а потом становилось еще больнее и она кричала, будя Рона, который как-то мгновенно согревал и успокаивал девушку.       Она была не одинока, ибо прошлое нет-нет да выплывало из памяти, что Гермионы, что Гарри. Слышать крик юноши: «Гермиона!» было просто страшно. Страшно было слышать крик девушки, буквально разрывающий ночь напополам, но постепенно усилиями врачей справлялись. Лучшие психиатры даже не страны, а всего мира занимались четырьмя подростками, стараясь избавить их от голоса памяти, дать возможность жить и, главное, спать спокойно. А потом эти же психиатры подолгу сидели в баре за чем-то алкогольным, пытаясь пережить то, что вынесли дети.       Загудевший более сердито самолет начал разбег по полосе, Луна держалась за Витьку, спокойно улыбалась Гермиона и с интересом глядел в окно Гарри, впервые, как и Луна, летевший самолетом. Но если девушке было просто страшно везде, кроме рук любимого, то Гарри — жутко интересно. Поднявшийся над облаками аэробус нес своих пассажиров туда, где плещутся теплые волны, жарит солнце и скрипит песок. Грейнджеры выполнили свое обещание, увезя детей к морю на долгий и очень короткий месяц.       Эмма узнала об успешной попытке на третий день. Сначала ее продиагностировала Гермиона, а потом, счастливо улыбаясь, принялась обнимать и поздравлять. Женщина не утерпела, обратившись к врачу, обнаружившему что-то в ней самой — изменение специфического гормона, отчего Эмма была просто счастлива. Самолет летел…       Где-то… Выбравшие жизнь без магглов и магглокровок маги радовались недолго, ровно до того момента, когда закончилась еда. С удивлением узнавшие, что булки не растут на деревьях, волшебники были вынуждены вспоминать соответствующие чары и заниматься земледелием, выращиванием овощей и фруктов, то есть «опуститься до крестьян». Бороться было не с кем — большинство полукровок остались с «грязными магглами», поэтому волшебники принялись драться друг с другом за еду. Темный Лорд, лишившийся личного Дамблдора, поначалу был счастлив, пока не осознал, какое на самом деле болото эта Магическая Британия.       А Дамблдор, позабывший о всеобщем благе, писал очередную книжку из цикла мира магии, даже не подозревая о том, что в мир пришли те, кого можно было бы назвать Основателями. Северус Снейп, успешный фармацевт, нес домой свое новое изобретение из области репродуктивной медицины, чтобы порадовать жену, которая никак не могла забеременеть из-за того, что с ней случилось в Хогвартсе. Слава Покровителям, Хогвартс стал историей, как и нацисты-чистокровки, они теперь жили в обычном мире, казавшемся им обоим настоящей сказкой.       Луне понравилось ползать по песку, плавать в теплом море, а Гарри смотрел на волны, как на чудо, его учила плавать Гермиона. Эмма слышала свои интонации, видела так похожие на ее движения дочери, радуясь тому, что видела. Массаж и ползанье позволяли Луне все лучше чувствовать ноги, хотя массаж часто был болезненным, но она не кричала, чтобы не расстраивать массировавшего ее Рона. Это было очень нужно, и она знала, что это нужно, поэтому терпела.       — Дети, — хихикнула утром мама Эмма. — Если будете такими громкими ночами, днем вам будет завидовать вся Ривьера.       — Ой, — попыталась смутиться Гермиона, но не преуспела, ей было просто очень хорошо, а Луна смущаться не умела. Ее только что размассировал Рон и в данный момент переодевал купальник.       — Потише не обещаю, — заметил Витька, заканчивая с купальником. — Легкие здоровые, радости море, так что…       — Я постараюсь, — пообещала Луна, потянувшись к своему юноше. — Неси меня, мой рыцарь!       — И за борт ее бросает в набежавшую волну, — по-русски, с уже меньшим акцентом, проговорила смеющаяся Гермиона. Она все-таки призналась Гарри, что уже другая, но для юноши это значения совершенно не имело, он так и сказал девушке, что любит ее во всех мирах и во всех видах. Учитывая, когда она ему призналась, вряд ли юноша был способен связно соображать. Взвизгнув, Гермиона оказалась в воздухе. Подхвативший ее на руки Гарри, буквально прыгнул в море. Девушка шутливо отбивалась, радуя смотревших на это действо родителей. Грейнджеры были счастливы.       — Ах так! — воскликнула Гермиона. — Все, страшная месть!       — Спаси-и-ите! — дурачась, закричал Гарри, стараясь уплыть от догонявшей его девушки.