Шаг навстречу

      Если Гарри и Гермиона были Поттерами по сути своей, то Рон не хотел быть Уизли. Воспоминания, оставшиеся от пацана, все еще были неприятны лейтенанту-медику. Именно поэтому он и стал официально Грейнджером, а за ним и Луна, ведь она была неразделима со своим женихом, как и он с ней. Прошли месяцы обучения, сданы экзамены… Четверо молодых людей понимали теперь, что было не так в школе Хогвартс. Если кратко, то все. Новая школа была функциональной, не производя впечатление волшебства. Находилась она неподалеку от Лондона, и сейчас Гермиона вспоминала навыки по производству порт-ключей, ибо дети должны были приходить утром, а ночевать дома. Никто из четверых подростков жить в школе не хотел.       — Так, магия у нас вся беспалочковая, пока не придумаем, как делать палочки и нужны ли они вообще, — сообщила Гермиона, у которой был учебник по артефакторике, но палочек там не касались. — Значит, надо адаптировать программу к тому, чтобы работать без палочек.       — Чары, зелья, гербология, прорицания… основы защиты? — поинтересовался Гарри. — Потому что трансфигурацию без палки я не смогу…       — Кроме вечной и анимагии, я не вижу нужды в трансфигурации, — ответила ему Гермиона. Все-таки профессор МакГонагалл своим равнодушием не привила любви к предмету. — Значит, четыре-пять предметов… зелья у нас профессор Снейп, а гербология… Попросим тоже его?       — Попросим, — кивнул Рональд Грейджер. — Что по факультетам?       — Нахрен факультеты, — проникновенно сообщила ему кудрявая девушка. — Будет, как в нормальной школе — классы с буквенным обозначением и индивидуальным учетом успеваемости.       — Квиддич тоже нахрен, — добавил ее… хм… муж. — Травм много, удовольствия мало и метлы мы делать пока тоже не умеем.       — Нравится мне это твое «пока», — хмыкнул Рон. — Ладно, пишем план по параллелям?       — Куда денемся, — тяжело вздохнула Луна, понимая, что писать учебные планы придется, причем, придется им с Гермионой, если они хотят получить что-то хоть как-то читаемое. Почерк Рона она уже видела и прочитать ничего не смогла, хотя и Рон, и Гермиона в этой писанине отлично ориентировались, но вряд ли сориентируются проверяющие.       — Еще будут учителя обычных предметов, — напомнила Луна, задумчиво грызя карандаш. — Врача надо и психологов, причем, думаю, лучше по одному на параллель.       — За-пи-са-ли, — проговорила Гермиона. — Кураторы классов, кураторы параллелей, старосты, директор…       — А давайте без директора? — предложила Луна. — Вот мы четверо и никакого директора, потому что ну его.       — Ну его — это правильно, — согласился Рональд. — Это я поддерживаю.       — Это и мы поддерживаем, — за двоих высказался Гарри, припоминая прошлое. — Еще запрет, типа «или школа, или партработа», как любимая говорит. И запрет на это…       — Да, на это точно запрет, железный и абсолютный, — согласилась, понявшая о чем говорит поморщившийся Поттер, Луна, решившая шутливо погрызть большой палец жениха. — Потому что это — больно, а больно нам не нужно.       Описав планы и правила школы, юные «основатели» вместе с родителями отправились в министерство, докладывать и защищать, но в министерстве к ним отнеслись почти по-дружески, потому планы были приняты, синхронизованы с учебным годом, назначены инспектора, отвечавшие за школу. Подростки вернулись домой. Время пролетело совершенно незаметно, на улицах уже выпал снег, приближалось Рождество. Очень по-тихому отметившие свои дни рождения подростки готовились с размахом встречать свое первое свободное Рождество. Первое, когда над головой не висело ни Квирелла, ни Василиска, ни Волдеморта с дементорами. Когда можно было просто радоваться и отдыхать с самыми близкими людьми на свете.       Именно после рождества военные порадовали подростков встречей со сказочником. Дамблдор снизошел, значит… Сам он снизошел или же его убедили, это Поттерам да Грейнджерам было неведомо. Но молодые люди готовились, готовились посмотреть в глаза человеку, приговорившему Гарри, желающему смерти Гермионы, и… даже то, что этот Дамблдор был совсем другим, не останавливало молодых людей, хотелось просто посмотреть в его глаза.       — Алекс, — обратилась к контрразведчику Гермиона. — Гарри и Рону надо уколоть что-то очень успокоительное, а то лишитесь «сказочника».       — Настолько все плохо? — удивился поименованный офицер.       — Он нас всех убить хотел, — грустно произнесла Луна. — Кого-то действием, а на кого-то ему было наплевать. Я бы его сама бы задушила, наверное, но у меня просто духу не хватит…       — Маленькая ты моя, — обнял девушку Рон, поглаживая по спине.       Успокоительное, разумеется, выдали всем четверым, трупы военным были совсем не нужны. Но до этого момента еще блистала огнями елка, и плакал, разворачивая свой подарок, Гарри. Плакала вместе с ним и Гермиона, не сдержав эмоций. Прошлое уходило, подергиваясь туманом забвения, позволяя жить нормально, учить детей и быть счастливыми.

***

      Еще с вечера Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор чувствовал себя нехорошо. Несмотря на помощь гоблинов, годы сказывались. Старик вспоминал, как шел к власти Том, которому Альбус закрыл все возможности, казалось бы, остаться в Великобритании, как принявший имя лорда Волдеморта начал бесчинствовать, давая возможность пощипать аристократию, и как все закончилось. Не успело отзвучать пророчество, как появились гоблины. Совсем не те, что были в Гринготтсе, не те, что забились в подземелья, боясь показаться на глаза сородичам. Это были совсем другие гоблины, мудрые и видевшие его насквозь.       Вот тогда-то Великий Светлый понял, что все кончено. Не будет никакого Плана, не будет Избранного, ибо существа, для которых дети превыше всего, просто не дадут ему возможности воспитать Героя. Руки опустились, и он очень легко согласился отбросить магию, уйдя к магглам. Альбус думал, что там-то точно сможет легко пробраться в высшие эшелоны власти, но и тут оказалось, что о магглах Альбус не знал ничего. Он бы и хотел все вернуть, но было уже поздно — магия покинула его, сделав сквибом.       Пришлось писать сказки, ставшие неожиданно популярными, несмотря на их очевидную жестокость. Но гоблины хорошо платили и лечили, поэтому бывший Великий Волшебник решил, что и так все хорошо. Разговор с контрразведчиком, смотревшим с некоторой брезгливостью, заставил Дамблдора почувствовать себя, как в сороковом, когда русские маги выкрали Гриндевальда, завершив не успевшую начаться историю «Высшего блага». Точнее, историю сердечного друга завершил огромный медведь… Русские обладали странным чувством юмора: лишив Гелю палочки, они даже не связывали его, выпустив в дикий лес, а потом прислали воспоминания Дамблдору. Это было действительно страшно. И вот теперь с ним хотели встретиться четверо, которым покровительствовали сами гоблины. «Они вас хорошо знают», — сказал контрразведчик. Почему-то сердце захолодело.       — Здравствуйте, директор, — произнесла кудрявая девочка, а Дамблдор смотрел на четверых подростков, не в силах открыть рот. Трое седых… практически, детей, смотрели на него по-разному. Очень похожий на Поттера юноша смотрел с ненавистью, рыжий, как Уизли — с некоторой брезгливостью, а девушка, удивительно похожая на равенкловку Пандору — как будто бывший директор Хогвартса был интересной и уже безопасной зверушкой.       — Здравствуйте, — наконец произнес «сказочник», предлагая заходить. Он видел, как юноши страхуют и защищают своих девушек, готовые сорваться в бой, защищают от него. Что же с ними произошло?       — Мы расскажем, — криво ухмыльнулся похожий на Уизли юноша, разгадав выражение лица бывшего Великого Светлого. — Мы расскажем вам, как один добрый дедушка приговорил к смерти годовалого ребенка, и как взрослые, с его, кстати, подачи, бросили детей против кровавых бешеных зверей.       И они рассказали. Альбус слушал и видел свой План, но теперь он слушал тех, кто шел по этому плану против своей воли, кто выживал, несмотря ни на что, теряя родных. Дамблдору становилось просто страшно, страшно смотреть в эти глаза, слышать, что с ними сделали Пожиратели, и почти видеть все это. Он не мог себе представить, что чувствовал этот мальчик, слыша крик любимой, и что чувствовала она. Каково было этой похожей на Пандору девочке… В этот момент Альбус понял, что гоблины были правы, разделив миры, а тот, кто послал этих детей из их страшного мира сюда, совершил великое дело.       — Говорить, что это был не я, не буду, хотя это действительно был не я, — произнес наконец «знаменитый сказочник» Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. — Я бы попросил прощения, но ведь вам не это нужно, вы пришли не за этим, а за чем? Убить меня? Я готов.       — Нет, мы не убьем вас, — грустно улыбнулся Гарри Джеймс Поттер. — Мы хотели просто взглянуть вам в глаза. Увидь мы вас сразу после Малфой-манора, я бы не сдержался, а сейчас… У нас есть любимые, родители и любимое дело. Школа волшебства будет жить, и там будут учиться дети, становясь добрыми. Никто и никогда не произнесет больше «Круцио» или…       — Никто и никогда не будет бить, насиловать и убивать другого только за то, что он не такой, — добавила Гермиона, обнимая руку мужа. — Маги будут добрыми и чистыми.       — Школы Хогвартс, полностью соответствовавшей своему названию, больше не будет, — произнесла Луна, комфортно чувствовавшая себя в объятиях рыжего юноши, а он смотрел на нее так, что даже Дамблдор начал что-то понимать.       — Живите, — сказали эти невозможные подростки на прощание. — Живите и радуйтесь жизни… в которой вам не позволят меня убить, — тихо добавил Гарри, уходя в ночь. Через мгновение громкий хлопок возвестил о срабатывании порт-ключа. В первое мгновение Дамблдор хотел кинуться к чиновникам, рассказать, что дети без руководящей руки могут наделать бед, попытаться стать их опекуном, но потом Альбус замер, припоминая глаза этих переставших быть детьми подростков. Его время прошло.

***

      — А вот почему у него эльфы плохие, мы спросить забыли, — заметила уже дома Гермиона.       — Ну и овощ с ним, — хмыкнул Рон, подхватив на руки Луну, чтобы отправиться в спальню. — Всем до завтра!