Чай и Картина
Сидят они в молчанье друг напротив друга. Обоих истязает яд вранья. Одна кусает губы от испуга, Ну а другой—находится в раздумьях.
Накал страстей уж так подобен жару, Что и расслабить нервы явно не мешало б. Однако, пусто тут твердить о валокорди́не, Дадим же слово нашей героине.
***
Горячий чай трезвит, велит придти в себя, Я спешно жмурюсь от клубочка пара. Немного клонит в сон. Неужто от отвара Так хочется, зарывшись в плед, уснуть, слегка сопя?
А может это—просто что-то вроде отрицанья, Когда желаешь отключиться от всего, Что так тревожит и ломает, для того, Чтоб вновь не погрузиться в то невыносимое отчаянье?
Невольно вырывается стенание, Когда я тотчас вспоминаю, отчего Здесь пью горячий чай. И этим жестом, пускай случайно, невзначай, Но обратила к себе чужое вниманье.
Ты смотришь изучающе, насквозь Пронзаешь тело холодом сапфиров. Вот так всегда: мне не понять твоих мотивов, Коих во взгляде том скрывает изморо́зь.
"Не простудилась под дождём?"— Спросил без скрытых помыслов в тот самый миг. Нет, вроде, наверное, не знаю, погоди, Разве речь сейчас не о другом?
А ты смеёшься, будто бы от шутки, На этот раз—немного хрипло, с теплотой в глазах. "Миледи, те опасенья на твоих устах— Не более, чем просто предрассудки."
Ты жестом попросил молчать, Пока—лишь слушать, не перебивать. И я послушно повинуюсь приказу, И с тем охотно внимаю твоему рассказу.
"Я жил в своей пустой рутине, Где место было лишь притворству да вранью. Тогда и решил, что похоть с вином разолью На этой умирающей серой картине.
Однако, тот окрас был деструктивен, И я лишь регрессировал день то дня. Пока однажды, в почти такой же ливень, Я вдруг не повстречал тебя.
Она представила тебя своей подругой, Продолжила без умолку болтать. Но мне, на самом деле, было наплевать На то, кто там в шутку заигрывал с той сукой. Хотя, признаюсь, что движимый не только скукой, Тогда я стал, Миледи, то и дело взгляд на вас бросать.
Мной двигала сначала власть адреналина: Всего лишь переспать—и разойтись. Но вскоре планы с треском провалились, Зато—немного ярче стала та картина.
Хотел потом я навсегда забыть твои черты, Уйти, оставить за закрытыми дверьми. Но ты. Ты так смущалась, Так улыбалась, чёрт возьми, Когда я, стоя на пороге, преподнёс Тебе твои любимые цветы.
Ты видела ту серую картину Без шуток, преукрас и сладостных речей. Во тьме тех непроглядных, душащих ночей Ты вколола мне спасения вакцину.
И вот сейчас вполне серьёзен, А потому твержу, что все твои сомнения—обман. Ты хочешь узаконить наш роман? Иль ждать мы будем так до следующих вёсен?"
***
А далее, не дав и слова лишнего сказать, Он взял её на руки, в спальню отнёс сей комок непонимания. Затем—легонько бросил на кровать И вышел, отдыхать дав указание.
