Серый Киркволл

      Серый был основным цветом, который преобладал в убогой палитре Города Цепей.              Хоть и помимо него, были, разумеется, и ещё цвета — это в основном черный, от копоти из Нижнего Города, и красный, от крови, ежедневно проливаемой многочисленными бандами города.              Но серый, все же преобладал.              В городе даже был свой серый канцлер, носящий серые же доспехи.              А ещё в городе были и серые захватчики...              Номинальный же правитель города сидел в своей огромной серой крепости и напрягал свое серое вещество, в попытках придумать хоть какой-то выход из всей этой сложившейся ситуации.              Марлоу Думар думал, что ещё чуть-чуть, и город рухнет в серую пучину серого небытья. Вместе со всеми своими серыми каменными зданиями, и населяющей их серой массой тёмных людей.                    — Ну и насколько все плохо? — устало спросил Наместник, потирая свое дряблое лицо.              — Не смотря на то, что со времен окончания Мора прошел целый год, беженцы все так же продолжают наводнять город, милорд, — флегматично ответил Наместнику его сенешаль, а затем добавил с напускной вежливостью и псевдоинтересом. — Вы выглядите плохо, милорд, сколько часов вы спали сегодня?              Наместник повернул голову в сторону зеркала. Оттуда на него смотрел старый, уставший мужчина, который и вправду выглядел весьма плохо. Щёки Думара одновременно были и впавшими, и растянутыми. Под глазами были настолько чёрные круги, что казалось бы, не могли быть естественного происхождения, но точно являлись следом скверной магии.              "От беженцев подцепил моровую хворь, что ли?" — невесело подумал Наместник и мрачно ухмыльнулся.              — Мало, крайне мало, — ответил Наместник Брану, он налил себе из хрустального графина чистейшей родниковой воды, а затем, после пары глотков, продолжил мысль. — В последнее время мне все сниться, как меня душит Мередит, как меня душат эти серые кунари... Как меня душит сам этот серый город.              — Это... впечатляет, — нашелся что ответить Бран.              — Это не должно впечатлять, — возразил Наместник, отпивая дорогой воды. — Такие сны должны ужасать.              — Вы правы, милорд, — согласился Бран, устало кивая. — Но и ужасные вещи могут по-своему впечатлять. Как например...              — Довольно, — сдержанно оборвал Думар своего сенешаля. — Я не в настроение спорить о семантики слов.              — Как скажите, милорд, — смиренно согласился Бран. — Может быть, в таком случае, я мог бы поднять ваше настроение, господин Наместник? Хотите, я прикажу подать пряный чай с лимонными пирожными?              — Нет, — ответил Марлоу Думар, после долгих размышлений. — Я не хочу сейчас отвлекаться от насущных дел.              — Да, точно, беженцы... и ещё кунари.              — Если бы дело было только в одних беженцах да кунари, — вздохнул Наместник, он встал со своего кресла и подошел к окну. — Где голодные и злые беженцы, там и преступность. Разгул преступности явно не по душе Аришоку и его раздражение ощущает весь город. Нахождение в городе злых и хорошо вооруженных еретиков здорово нервирует Церковь и её храмовников, которые вымещают злость на магах... А беглые маги начинают сколачивать под собой всё новые банды. Порочный круг, что тут ещё сказать.                    — И это вы ещё не упоминали засилье работорговцев в городе, — любезно напомнил сенешаль Бран.              — Они... не самая насущная проблема, — поморщился Наместник. — По крайней мере, не до того момента, когда мы найдем покупателя на поместье Амеллов.              — Быть может, если мы избавимся от работорговцев, что засели в поместье Амеллов, то хотя бы сможем решить вопрос с его продажей? Лично я бы не хотел покупать поместье, в котором обитают различного рода гнусные личности.              — Х-м-м-м... — вновь поморщился Думар, он развернулся от окна и посмотрел на сенешаля, давая тому возможность закончить мысль.                    — Продажа поместья даст городу хоть какие-то деньги, которые можно потратить на содержание беженцев, что снизит преступность. Избавляя город от работорговцем, мы тем самым покажем простому народу и неравнодушной аристократии, что готовы решать проблемы.              — Продолжай, — кивнул Наместник.       — Только вот, я боюсь, что нам придется привлекать иностранных инвесторов или хотя бы из других городов Марки, — Бран потер переносицу, делая паузу. — Никто из кирквольцев, находящихся в здравом уме, не захочет покупать данное поместье.              — Говоришь, продать поместье иностранцам? — с недоверием произнёс Наместник, но по нему было видно, что данное предложение его заинтересовало. — Слушай, а это ведь идея. У меня даже есть один человек на примете, который, в теории, может помочь нам с решением если не всех наших проблем, то по крайней мере поможет избавиться от большинства из них.              — Вы говорите о...              Думар не дал договорить своему сенешалю и резко выкрикнул имя, как будто бы, он только что окончательно завершил свою мысль.              — Дайлен Амелл! — наместник попытался вспомнить лицо мальчишки, но перед мысленным взором, вместо этого, предстала его мать — Ревка Амелл. — Говорят, что именно с его рождения начался крах семейства Амеллов... Любопытно, что сейчас его чествуют если не как спасителя всего мира, то как Героя Ферелдена.              — Признаться честно, я слегка удивлён, что вы знаете имя Героя Ферелдена, — совершенно спокойно произнёс Бран, на его лице не возникло ни малейшего следа удивления, точно что у усмирённого какого-нибудь.       — Я лично знал Ревку и её сына. В молодости я водил дружбу со многими красивыми женщинами, а Ревка была очень красивой, — Наместник мечтательно запрокинул голову, пытаясь представить эту женщину. — Интересно сейчас посмотреть на нее, двадцать лет спустя. Интересно, не утратила ли он былой красоты?..              Бран тоже попытался вызвать в своем разуме образ Ревки, представить какая она сейчас. Но ничего не выходило. Вместо красивой, зрелой женщины к нему явился образ его постаревшей матери. Бр-р-р-р.              — Ещё скажите, что Дайлен Амелл ваш сын, — прервал Бран поток собственных мыслей, пока эти образы не... Зашли слишком далеко.       — Нет-нет, это не возможно, — покачал головой Наместник, затем с грустным вздохом произнёс. — К сожалению, она не ответила мне взаимностью.       Озаренный до этого светлой мыслью о возможном спасение, Наместник вновь стал сер и угрюм. Он поморщился, а затем встряхнул головой, пытаясь прогнать навождение.       — А если бы всё было иначе? Что если бы она понесла от вас? Вы бы смогли уберечь своего сына от храмовников?       Наместник ничего не ответил на это.       — Его не забрали в Казематы, а увезли за море, в Ферелден, — продолжил Бран, на этот раз на его лице было выражено куда больше эмоций, чем до этого, от чего-то, ему хотелось разгадать эту загадку. — Вы повлияли на это?       Наместник не сразу нашёлся, что ответить Брану, он призадумался, мужчина не смог совладать с собой, его мысли вновь вернулись к Ревке. Он вновь за годы думал о том, какой она могла бы быть в постели, вспоминал её милые веснушки, проникновенный взгляд голубых, глубоких, как Амарантайн глаз, и её тёплую улыбку.       — Что? — пришёл в себя Наместник. — Нет-нет, тогда я об этом даже и не думал, а сейчас, не рискнул бы это делать. Это настоящее провидение Создателя, что мальчик попал именно в Цитадель Кинлох, а не остался здесь, в Казематах.       — Хорошо, я понял. Но вы в самом деле думаете, что он согласится на покупку поместья? Зачем это ему? Амелла больше ничего не связывает с Киркволлом. В Ферелдене же у него есть весьма знатный титул, дружба с королём, всенародная любовь и поддержка, и в конце концов, собственные земли.       — Ты, безусловно, прав, но всё же стоит попытаться. Мередит говорит, что маги по своей природе амбициозны и властолюбивы, а маг, добившийся такого возвышения, ни за что не упустит шанса ещё сильнее укрепить свои позиции в высшем обществе.       — И вы разделяете позицию Мередит? — с легким укором и недоверием спросил Бран.       — Это не только убеждение Мередит, но и вполне себе официальная позиция Церкви, а я, надо сказать, человек верующий... И весьма здравомыслящий.       Недоверие Брана только усилилось, он ставил под сомнения сразу оба утверждения Наместника. Но, вступать в полемику ему не хотелось. В конце концов, и сам Бран опасался магов.       — Как аристократ Марки, он сможет напрямую торговать здесь и покупать земли, — развивал свою мысль Наместник.       Воцарилось молчание, которое первым решил нарушить Бран.       — У вас есть какой-то план?..       — Да. Если Амелл согласится, то с его помощью мы можем решить сразу множество проблем. Мы заручимся поддержкой и ферелденцев, и Серых... И будем надеяться, что Мередит слегка поубавит свой пыл.       — И этот план целиком строится вокруг согласия Дайлена Амелла выкупить поместье?       — Да.       — Просто прекрасно.       — А ты что предлагаешь? — Наместник серьезно посмотрел своему собеседнику прямо в глаза и, не дождавшись ответа, продолжил. — Это лучший вариант, который у нас есть. Мы не можем надеяться на то, что к нам в город заедет какой-нибудь бродячий герой со своей свитой и любезно решит все наши проблемы.       — Хм-м-м...       — Необходимо взять судьбу в свои руки. Прикажи принести лучшую бумагу и те дорогие тевинтерские чернила.

***

      «Вэсс был в крайне затруднительном положении.       С тех самых пор, когда он связался с Торговой гильдией, и до нынешнего момента, когда его судьба была ясна даже самому тупому нагу.       По правде говоря, его судьба была предрешена в тот самый момент, когда он возомнил себя самым умным эльфом в Тедасе, возомнил, что авантюра с Торговой гильдией сойдет ему с рук.       Глупый, маленький эльф. Что же тебе не сиделось в своей убогой лачужке в Нижнем Городе?       Вэсс уже успел тысячи раз проклясть самого себя, за свою несовместимую с жизнью глупость, за недальновидность и алчность.       Но сейчас он забыл обо всем этом.       Забыл об Аннике, забыл о сундуках с золотом и серебром, которые так и остались лежать в старой литейной. Он даже забыл о том, почему же он решился пойти на все те зверства, что он совершил. Он забыл о своей больной матушке.       Всё, что его заботило в данный момент — это собственное выживание.       Молодой, глупый и жадный эльф еле-еле ковылял по улочкам Нижнего Города, одной рукой держась за бесконечную стену слившихся во едино серых лачуг, и оставляя на них свой след — кровавый отпечаток ладони.       Вэсс был в крайне скверном положении.       Ему отчаянно хотелось вдохнуть полной грудью, чтобы набрать в израненные лёгкие живительного воздуха, дабы у него были силы, чтобы пройти ещё хоть чуть-чуть. Его ноги стали почти неподъёмными, а веки единственного уцелевшего глаза всё стремились вот-вот упасть на встречу друг к другу, чтобы уже никогда больше не разомкнуться.       Только воздух, ему хотелось только вдохнуть хоть капельку воздуха...       Но он не мог вдохнуть.       Боль сковывала почти уничтоженную грудную клетку, а осколки рёбер, при любом неосторожном движении, грозились предательски впиться в лёгкие и свирепо разорвать их.       Ещё чуть-чуть, и тебе удастся дойти до порта, храбрый эльфишка. Главное, просто не упади на лестнице. Воистину, это была бы самая позорная смерть, после всех твоих злоключений-то!       От напряжения у Вэсса открылась рана на голове. Кровь стала стекать по лбу и заливать единственный его здоровый глаз.       Вэсс окончательно ослеп.       Он не мог протереть глаз правой рукой, а иначе он бы лишился драгоценной опоры и попросту упал. Он не мог протереть глаз левой рукой, потому что та, словно, приросла к длинной горизонтальной ране на его животе.       Шаг, ещё шаг и ещё один неловкий шажок.       Поверхность под его цепкой ладонью сменилась с шершавого камня на какую-то прогнившую и вечно сырую доску.       Рука соскользнула.       Вэсс упал.       Вот и всё — конец. Промелькнула призрачная мысль в голове у Вэсса.       И в этот самый миг, до острых ушей эльфа долетели звуки отчаянного бега и голос. Анника, это была Анника, да точно она!       Но было ли это взаправду или всего-лишь причуда умирающего разума...»

***

      От чтения, Дайлена, отвлёк стук в дверь.       Дайлен, вздохнув, сделал закладку с помощью бело-синей ленты, и, неохотно, закрыл книгу. Ему оставалось дочитать всего-то пару страниц до окончания предпоследней главы.       «Змеиное Гнездо» — гласило название книги. Автором был Варрик Тетрас — широко известный в узких кругах писатель-гном. Чуть ли не единственный гном, которого читали на Поверхности.       Почти весь тираж «Гнезда» был утерян по тем или иным причинам, и потому, все оставшиеся экземпляры стали считаться настоящим раритетом.       — Войдите.       Дверь со скрипом отворилась и в комнату зашла старшая повариха, орлесианка, Кларель.       — Чего бы хотел мой командор сегодня на ужин? — спросила с забавным орлесианским акцентом повариха.       Кларель была несколько ниже, чем средняя женщина в Ферелдене, но у нее была безупречная осанка и манера всегда чуть запрокидывать голову, отчего она выглядела выше, чем была на самом деле. И по этой же причине, она выглядела всегда какой-то надменной (врочим, как и большинство орлесианцев).       А ещё она была пухлой и имела большую грудь.       Дайлен оторвал взгляд от груди поварихи и посмотрел в её большие зелёные глаза.       — Хочу тыквенный суп со сливками и хрустящим беконом, и гуся во фруктовом соусе да с картофелем пряным, — мечтательно ответил Дайлен. — А на десерт, пожалуй, сливовый пирог с сахарной пудрой... Ах, да, и подайте на закуску этих ваших дивных орлейских тарталеток... И ещё копченостей и солений всяких!       Кларель просто кивала на слова командора, а не записывала их. И так прекрасно запомнит.       — Может быть, ещё и куриные крылышки в меду?       — И розовое антиванское, а также нашу медовуху и стаута, — кивнул Дайлен, соглашаясь с предложением Кларель.       — Как пожелаете, милорд, — ответила орлесианка и откланялась, напоследок одарив командора теплой улыбкой.       Дайлен слегка скривился. Он так и не привык к данному обращению. Но ничего поделать он с этим, не мог.

***

      Ужин, плавно перетекший в шумное застолье, подходил уже к концу (когда начало кончаться вино). Стражи, и некоторые другие обитатели Башни были навеселе, но часть из них уже утомилась, излишне налегая на вино и прочее спиртное.       Вечно пьяный, вечно дурно пахнущий гном-алкоголик Огрен был как всегда в своем репертуаре — напился до совершенно неадекватного состояния и занимался тем, что подкатывал ко всем существам женского пола, которые были в пределах его затуманенного алкоголем взора.       Натаниэль же занимался одним из своих многочисленных хобби — вырезал деревянные фигурки. Тонкая работа ножом требовала изрядного сосредоточения, потому и молодой Хоу не стал сильно налегать на выпивку (Огрену больше досталось, хоть он и был огорчен тем фактом, что Нат не захотел пить с ним).       Не смотря на его желание пригубить, Дайлену тоже не удалось забыться в сладком вине. С недавних пор ему только прибавилось головной боли — он пристально следил за новым рекрутом, которая уже успела пройти Посвящение.       А вот, собственно, и она — Страж-новобранец, Марша. Марша была городской эльфийкой-магессой, из Цитадели Кинлох. До Мора они друг с другом почти не пересекались, на сколько это было возможно в Круге, но по сохранившимся воспоминаниям, Дайлен помнил, что Марша была верующей андрастианкой и имела весьма выраженную проблему с контролем собственных эмоций, что в совокупности вызвало в её сознании желание стать усмирённой.       Дайлен содрогнулся при мысли о том, что кто-то добровольно хотел стать усмирённым. За этой мыслью увязались неприятные и весьма болезненные воспоминания о Йоване, его друге. Бывшем друге.       Марша сидела за общим столом Стражей, но на краю одной из скамей, в отдалении от других её коллег. Она сидела, согнувшись пополам, и держа руки на своём воспалённом животе. Девушка вот уже несколько дней мучалась от периодических болей в животе, вызванных всего лишь одним выпитым лириумным зельем во время драки с Порождениями Тьмы. Какая необычная реакция на лириум...       Дайлен предлагал ей снять боль, но эльфийка отказалась, мотивируя это тем, что "Создатель хочет, что бы я страдала, так кто я такая, что бы идти против Его воли?".       Марша обернулась к нему. Она нахмурилась и тяжко вздохнула. На её лице отчётливо вырисовывалось страдальческое выражение. Впрочем, это было её обыденное выражение лица. Но по всей видимости, это было слишком даже для неё. Немая просьба о помощи.       Дайлен встал из-за своего столика (он любил иногда посидеть один) и подошёл к своей новой подопечной.       Несмотря на боль, Марша выпрямилась при приближении Командора, ему пришлось жестом остановить девушку, что бы та не вставала.       Марша низкорослой даже по сравнению с другими эльфами, Дайлен же, наоборот, был высоким человеком, ростом не уступая многим косситам. Рядом друг с другом они смотрелись очень... контрастно.       У девушки были длинные, кудрявые русые волосы, которые полностью скрывали её эльфийские уши. Её бледное и типично эльфийское лицо было усыпано веснушками, нос обладал лёгкой горбинкой, а губы были тонкими и бледными. Но, зато, эльфийка могла похвастаться большими яркими глазами цвета изумруда.       — Всё мучаешься? — скорее утвердительно произнёс Командор, нежели спросил.       — Я в порядке, — попыталась Марша выдавить улыбку. — Ну, хочу сказать, что вскоре буду чувствовать себя просто прекрасно. Спасибо, что беспокоитесь, Командор.       — Не стоит благодарностей, — отмахнулся Дайлен. — Это мои обязанности, как Командора, следить за состоянием здоровья своих подчинённых. А я вижу, что у тебя-то оно как раз подорвано...       — Нет, что вы, я... Ничего серьёзного со мной, правда, Командор, — как ни старалась Марша, с каждым её словом, её натянутая улыбка становилась всё кривее и кривее. — Вам не стоит беспокоиться из-за меня.       Командор ничего не ответил, а лишь скрестил руки на груди и сердито посмотрел на эльфийку.       Марша тихо вздохнула и протянула Командору руку, чтобы тот помог ей встать.       Данное событие не скрылось от пьяного взора Огрена.       — Хе-хе-хе-хе, — мерзко рассмеялся рыжий гном. — А я ф-фсегда знал, что... что у тебя есть слаб-бос-сть к ж-женсчинам с голосом этого, как его там, Создателя в голове!       — Командор всего лишь оказывает помощь товарищу в непростой для неё ситуации, только и всего, — Натаниэль встал на защиту Командора, при этом, даже не отрываясь от своего хобби. — Не все мыслят так же низко, как и ты, гном.       — Кто это мыслит низко? Я что ли?! — Огрен покинул общий стол и направился к столику Ната, который сидел отдельно от всех. — Это ты на мой рост намекаешб?!       — Что ты там лопочешь, гном? — Натаниэль встал из-за столика и картинно приложил ладонь к уху, стал оглядываться по сторонам. — Мне отсюда не слышно!       Лицо Огрена покраснело (ещё больше) и он ускорил шаг, на встречу к Натаниэлю.       Остальные стражи-новобранцы прекратили пирушку и начали наблюдать за перепалкой двух друзей.       — Сделайте что-нибудь, Командор! — Марша с ужасом закрыла лицо руками. — Иначе они подерутся же!       — Ах, — отмахнулся Амелл. — Не переживай, они никогда не доводят до этого, все нормально будет, вот увидишь.       — Да за такие шуточки я самого тебя унижу! — прокричал гном, срывая с себя рубашку.       Марша охнула и вовсе отвернулась от этой сцены. Кажется, Дайлен ощущал жар, исходящий от её щёк.       — Ну давай, попробуй, рыжий недомерок.       Огрен почти вплотную подошёл к Нату и запрокинул голову, глядя тому в лицо. Он буравил его яростным взглядом и свирепо дышал.       — Ну вот, сейчас начнётся, — произнёс кто-то из стражей новобранцев.       — Ставлю на гнома, — подхватила женщина-страж из Орлея. — Он такой... Необузданный!       Услышав этот "комплимент", Огрен на мгновение отвлёкся от противостояния с Натаниэлем и обернулся к орлесианке. Он подмигнул ей и чуть поиграл мышцами, но быстро вернул взгляд к своему сопернику.       — Ну что, оглобля, начнём? — процедил сквозь зубы гном.       — Конечно, — кивнул Натаниэль. — Не будем зрителей заставлять ждать нас.       — Командор! — в ужасе крикнула Марша.       — Всё нормально.       Огрен усмехнулся и развернулся обратно к столу. Вернулся к Натаниэлю он уже, в одной руке держа две самые большие кружки, что он нашёл, а в другой две же бутылки вина.       — Ну, состязание настоящих мужчин! — объявил на весь зал Огрен. — Кто кого перепьёт!       Другие Стражи восторженно загалдели и начали аплодировать.       — Поскольку ты уже изрядно поднабрался, гном, то это соревнование будет не честным, — с усмешкой произнёс Нат и с этими словами он также проследовал к общему столу. Человек схватил оттуда бутыль со стаутом и принялся осушать её, под всеобщее скандирование "пей-пей-пей!".       — Вот видишь, ничего страшного, — Амелл приобнял Маршу и вместе с ней направился к выходу. — Пойдём отсюда, а то здесь становиться слишком шумно.       — Эх, мужчины, — шёпотом, с неким отвращением, бросила девушка.       — Они хорошие друзья и часто подкалывают друг друга, — продолжал Дайлен, пропустив слова эльфийки мимо ушей. — Таким мелочам не рассорить их, так что, ты зря беспокоилась на счёт них.       Они молча продолжали идти, всё это время, шли они в обнимку. Когда Командор направил их к лестнице, Марша решилась спросить его:       — Куда же мы идём, Командор?       — Я хочу поговорить с тобой кое о чём, нам потребуется более приватное место, например, моя комната.       — Угх, — Марша уже предвкушала этот длительный подъём по лестнице.       — Ну а что теперь поделать? Ты сама виновата в том, что раньше не обратилась за помощью.       — Все хорошо, угх. — Марша скривилась от очередного спазма. — Я справлюсь.       — Ты так уверена в этом? Ты не смогла самостоятельно справиться с болью в животе...       — Я очень плоха в целительной магии, — перебила эльфийка Командора. — Я вообще плоха в магии.       — Я знаю, — Дайлен остановился, чтобы ободряюще похлопать Маршу по спине, затем они продолжили подниматься и беседовать. — Ты не смогла справиться сама и потому обратилась за помощью...       — Я не обращалась за помощью, — раздражённо вновь перебила Марша своего Командора, а затем смущённо добавила. — Простите.       — Да, ты не обращалась за помощью напрямую, но ты её хотела. Лучше тебе так не делать. Если ты чувствуешь, что нуждаешься в помощи, то лучше сразу же сказать об этом.       — Но ведь, если я ничего не буду самостоятельно делать, то и не буду развиваться. — Марша жестом попросила Командора сделать передышку на очередном пролёте. — Создатель же не зря посылает мне эти испытания.       — Эх, Марша, — Дайлен разочаровано покачал головой, и продолжил путь. — Это, конечно, похвально, что ты хочешь быть сильной и независимой женщиной, но ты, зачастую взваливаешь на себя. В этом мире ты не одна, и если бы Создатель не хотел, чтобы ты принимала чужую помощь, то он бы и не стал окружать тебя людьми, готовыми её оказать.       Марша какое-то время молчала, пока они наконец-то не дошли до покоев Командора и молчание они прервали одновременно.       — Мы пришли.       — Вы правы, Командор. В смысле, та ваша мысль... Она мне понравилась.       — Я понял, — Дайлен улыбнулся, он открыл дверь и жестом пригласил Маршу. — Но действительно ли ты поняла то, что я хотел донести до тебя? Могу ли я рассчитывать на то, что ты и в самом деле примешь мои советы?       — Я... постараюсь, — Марша смущённо отвела взгляд.       Дайлен подвёл Маршу к своей кровати и сказал ей лечь.       — М-мне развязать м-мантию, Командор? — лицо Марши покраснело, было видно, что она очень сильно волнуется... И смущается.       — Нет, это излишне, — улыбаясь, успокоил её Амелл, его руки окутало мягкое голубое сияние. — Магия работает намного проще. Тебе ли не знать.       Дайлен приложил руки к животу девушки. Маршу сразу же окутал приятный, бодрящий и освежающий холодок, по всему телу пробежали мурашки, она чувствовала, как встают волоски по всему телу.       Девушка посмотрела на сосредоточенное лицо Командора. Не смотря на то, что у Амелла были чёрные волосы с небольшими завитками, его борода была рыжеватая, с большим количеством завитушек. Командор не носил усов и иногда сбривал растительность с подбородка, оставляя только бакенбарды.       Брови его были негустыми, также у Командора были длинные ресницы. С этого ракурса не было видно, но лицо Командора было усеяно мелкими шрамами (часть из которых были обыкновенными кошачьими царапинами). Глаза у него были серо-зелёного цвета.       Марша резко отвернула голову, в очередной раз смутившись, она посчитала, что не прилично так пялиться. Она не заметила того, как Командор нахмурился.       — Странно, — произнёс Командор, он прекратил лечение и задумчиво почесал голову.       — Что-то не так? — обеспокоенно спросила эльфийка, у неё чуть участился пульс.       — Нет, — ответил Амелл, он сделал паузу, а затем встал и принялся капаться в своём сундуке. — Всё хорошо, просто... Я кое-что дам тебе, для закрепления эффекта лечения.       Командор извлёк пузырёк с каким-то зельем и протянул его Марше.       — Что это такое?       — Это успокаивающее зелье, не волнуйся, там ни капли лириума.       — Успокаивающее? Зачем оно мне?       — Ты слишком много тревожишься, возможно, это усугубляет твои боли.       Марша с недоверием смотрела на зелье, но под "красноречивым" взглядом Командора все же не устояла и откупорила зелье. В конце концов, не будет же Командор травить её, так ведь?       — Хорошо, — сухо бросил Командор, наблюдая за тем, как эльфийка делает последние глотки зелья. Девушка чуть закашлялась из-за терпкого вкуса зелья.       — Спасибо, Командор.       — Ну, не стоит благодарностей, — ответил он ей, улыбаясь. — Собственно, я хотел спросить у тебя...       — Да-а-а?       — Так что побудило тебя стать Стражем? Когда я спрашивал тебя, ты сказала, что расскажешь потом, после Посвящения, а затем после первого боя...       — Потому что это испытание, — выпалила она, не глядя на Командора.       — Я это уже слышал от тебя, — отмахнулся он. — Я бы хотел услышать конкретику.       — Извините меня, но я пока не готова ответить на ваш вопрос, Командор, — понурив взгляд, проговорила эльфийка. — И, пожалуйста, Командор, не приказывайте мне всё рассказать...       — Да у меня и в мыслях не было приказывать тебе. Хорошо, не хочешь говорить, значит и не надо.       — Командор, а позвольте вам задать вопрос?       — Конечно, спрашивай.       — То, что Огрен там говорил, ну, про девушек... Это правда?       Глаза Командора расширились, а брови поползли вверх, такой неожиданный вопрос его удивил и озадачил.       — Лучше не слушай, что говорит Огрен, тем более, когда он пьяный.       — Оу, хорошо. Просто, его слова, и то, как вы заботились обо мне... Я подумала, что нравлюсь вам...       — Ты, конечно, симпатичная девушка, но у меня уже кое-кто есть, — тепло улыбнулся Командор, он ненадолго погрузился в воспоминания, должно быть, представляя свою пассию, а затем, улыбка исчезла с его лица, он стал даже печален. — Хоть у нас с ней и отношения, так сказать, на расстоянии.       — Оу, хорошо, — вернула девушка улыбку. — Надеюсь, у вас с ней все будет хорошо.       — Я уверен в этом, — Командор кивнул. — Просто, у неё свои дела, а у меня...       От разговора их отвлёк мягкий, но настойчивый стук в дверь. И из-за двери послышался голос сенешаля Вэрела:       — Командор, надеюсь, я не отвлекаю вас, но мне нужно передать вам кое-что.       Командор без лишних слов открыл дверь.       — Из Амарантайна прилетел ворон с письмом, которое должно вас заинтересовать, — Вэрел сразу же перешёл к делу, вручив Командору небольшой свиток. — Мне сказали, что вы не одни, но я решил, что вы захотите прочитать письмо и дать свой ответ как можно раньше.       Командор несколько секунд смотрел на письмо. Печать на нём выглядела смутно знакомой.       — Как интересно.       Командор жестом приказал Марше оставить его одного. У него было предчувствие, что сейчас будут вершиться дела государственной важности.