Один престраннейший клиент

      Альто сладко негромко урчал, прижимаясь к Кондраки, разлепляя глаза лишь к обеду. Вставать особо не хотелось, а после ощущения резкой боли расхотелось окончательно. А ещё появилось непреодолимое желание искусать Кондраки, чтобы тот на себе оценил всю боль, но дьявол его подавил, с кряхтением поднимаясь, отправляясь в душ. Для Бена же подъём оказался не таким тяжёлым, проснулся он легко, правда ужасно хотелось пить, сходить в душ и ещё, желательно, купить кондиционер.       Заметив отсутствие Клефа, Кондраки предположил, что тот в душе, поэтому он остался лежать, ожидая своей очереди.       Альто выбрался весьма быстро, отборно матерясь на душ, который не хотел выдавать ему тёплую воду, метаясь между кипятком и почти льдом, грозя ему всеми казнями египетскими, стуча хвостами по полу. — О, уже проснулся, с добрым утром. Как голова? Не болит, бухалк?       Конни лежал отчасти под одеялом, ибо было слишком жарко полностью под ним, но некомфортно без него. Глянув на Клефа, а точнее на его плечи с шеей, он невольно хмыкнул. — Не волнуйся, я в порядке, ничего не болит, — звучало как издёвка. Не хватало только: "В отличии от тебя". — Ага, зараза, у самого значит одна царапина, а у меня, по вашей милости, под сотню! — напускно разгневался Клеф, откидывая одеяло, усаживаясь на чужие ноги. — Вот искусаю тебя и будем в расчёте! — шутливо пригрозил дьявол.        Кондраки хохотнул, глядя на разгневанного Альто, который выглядел больше забавно, чем злобно и угрожающе. Правда только для него, но это уже частности. — Да ладно, будто тебе не понравилось. Вчера ты отменно радовал меня своим голосом. — Тебе тоже вчера очень понравилось командовать, но будь уверен, в следующий раз я тебе не уступлю! — рыкнув, пообещал Клеф, слабо куснув того куда-то в живот. — Кстати душа у тебя была не менее отменная, чем умение трахаться. — Ну-ну, попробуй, — самодовольно хмыкнул Конни, негромко «айкнув» из-за укуса, не то чтобы больно, но неприятно. — Я тебе обещал намордник нацепить, если кусаться так будешь. — Купишь мне намордник, я его перекушу и буду кусаться до крови, — пригрозил Альто незло, продолжая покусывания Кондраки, не больные, но Клефом очень желанные. — Хотя кровь у тебя тоже вкусная… Не мятные конфетки, но всё же. — Ты и так меня до крови укусил вчера, — приподнявшись на локтях, буркнул Бен. Он может конечно сбросить Клефа, но надо ли оно ему? — Смотри не увлекайся моей кровью, а то не заметишь и иссушишь! — Я укусил тебя один раз на попробовать, а ты мне всю шею, плечи и ключицы искусал! — рыкнул Клеф, просто ложась на Кондраки, придавливая его своим весом, не давая встать. — Не увлекусь, не бойся, мне давно не двести и не триста, чтоб от вкуса крови контроль терять и с катушек съезжать! — А что, красиво смотрится, — хохотнул тот, дёрнувшись от того, что на него просто взяли и легли, не давая встать, а он вообще-то хотел сходить в душ. — Если мы разобрались, то можно я уже в душ схожу? Чувствую себя мокрой собакой. — Да ты итак сука, только не мокрая, — хохотнул Альто слезая с кровати. — Давай, вали мыться, я пока кровать с диваном приберу от вчерашнего, — ответил он, слезая, утопывая в зал, собирать опустошённые тарелки, загружая их в раковину, чтобы через пару хлопков поставить на полку чистыми. — Кто из нас тут ещё сучка, — Хмыкая, Кондраки наконец слез с кровати и ушёл в ванную, не забыв захватить с собой сменную одежду, закинуть стирать вчерашнюю. — Следи за выражениями, — сверкая глазами крикнул вслед Клеф, заканчивая с посудой, громко охая. Вот так всегда, вечером ты бог, утром —домохозяйка.       Закончив с тарелками, он отправился в спальню. Простынь была только на тряпки, не было у него желания чинить эти прорехи. одеяло было сложено в шкаф, подушки для сна отправились на своё место, кровать застелена.       С чувством выполненного долга он уселся на эту самую кровать, ожидая своего Конни.       В отличие от Клефа, Кондраки вполне устроила вода, он охладился и хорошенько отмылся. Высушив волосы и одевшись в домашний халат, Конни наконец выбрался из ванной, радуясь тому, что ему не пришлось перемывать ту гору, что он представлял себе вчера вечером. — Спасибо, что помыл за меня посуду, — Усаживаясь на кровать и целуя Альто в висок, поблагодарил тот. — Ну, я занял больше тарелок, так что думаю, было бы не совсем справедливо заставлять тебя всё это отмывать, — Ответил Клеф, облокачиваясь на Кондраки. — Там кстати ещё что-то осталось, так что я помыл не совсем всё, — зевая, добавил он. — Хотя бы бо́льшая часть помыта, уже хорошо, не так много мыть потом, — приобняв дьявола одной рукой, другой опираясь на кровать, Конни глянул на электронные часы, стоявшие на тумбе. Работа была благополучно забыта, ну и ладно. — Ты второй день подряд работу просыпаешь, тебе не стыдно? — хохотнув, спросил Клеф, поймав взгляд человека на часах. — Или я тебя так обворожил, что ты забыл про всё на свете? — Я был слишком заинтересован в нашем вечере, чтобы ставить будильник и тем более потом под него вставать, — отмахнулся Кондраки, потрепав Клефа по волосам. — Можешь считать, что обворожил меня. — Ого, да я теперь суккуб, — хохотнул Альто, щурясь. — Так, есть идеи чем занять этот день? — мотнув головой, обратно укладывая её на Кондраки, спросил Клеф. — Ты как-то говорил, что вещи свои хочешь перетащить. Можем этим заняться, если конечно тебе не будет сложно, — кто знает, может у Клефа что-то болит и ему сегодня не до этого. — Давай, чего уж, — усмехнулся Альто, вертя хвостами. — Готов переместиться в другой мир? — заулыбался он нехорошей улыбкой. Конечно, пока дьявол разглядывал Кондраки, он жил в квартирке напротив кафе, но разве он мог перетащить хоть что-то ценное в эту ничего не значащую квартиру? Естественно всё важное осталось дома! — Честно? Не особо, но лучше сделать это сейчас, нежели потом, — Кондраки не представляет, какие могут быть обитатели в другом мире и не стащит ли его кто-то там, пока Клеф отвлечётся. — Я надеюсь, ты не дашь какому-нибудь монстру меня сожрать. — Я дал тебе свою жопу и вверил тебе всего себя и после этого ты думаешь, что я теперь от тебя отстану? — выгнул бровь Альто, фыркая, что-то чертя на ближайшей двери. — не боись, когда вернёмся, пропадёт. Боишься, кстати? В ад как никак спускаемся. Хотя, не совсем в ад, а конкретнее ко мне домой, но с другой стороны… Экскурсию тебе под ручку устроить тоже могу. По той части, где человеческой душонке не так уж опасно. — Я не имел ввиду, что не доверяю тебе или думаю, что ты свалишь, просто хотел убедиться… — пожал плечами Бен, глядя на то, как Клеф «портит» его дверь. — Страшновато в принципе туда отправляться, я бы лучше забрал вещи да отправился обратно домой, до того как кто-то заметит твоё возвращение и моё присутствие. — Ну, я бы не сказал, что обитаемый ад выглядит так, как ты представляешь, но как хочешь, — хмыкнул Альто, отряхивая руки. — Так, лёг на диван, я душу вытащу. И не надо так на меня смотреть, в физической оболочке я тебя туда не протащу. Как вернёмся, обратно в тело затащу. Нет, точно никому не отдам и не съем, — сразу же отвечая на все вопросы, отчеканил Клеф, открывая дверь, за которой уже виднелась дорого обставленная гостиная.       Бенджамин уже начинал жалеть, что согласился на эту идею. Вся процедура казалось ему ой какой небезопасной, что-то ведь наверняка может пойти не так. — Мне всё меньше нравится эта затея, — укладываясь на диван, он глянул в сторону двери, за которой была неизвестная для него комната. — Ты сам на это согласился! — фыркнул Клеф, отворачиваясь к двери. — Вот и лежи здесь, а я один схожу! — обидчиво хмыкнул Альто, проходя в дверь, возвращаясь в родной, но холодный дом, блестевший заманчивым, но бесполезным богатством. Роскошно, а смысла не имеет. Он ведь давно здесь не живёт. Так, навещает, и то, чтобы какой-нибудь драгоценный камень для ломбарда стыбзить или за владениями приглядеть.       Стоило Клефу пройти в гостиную, как все огни тут же загорелись, приветствуя хозяина. — Тю… Как давно меня не было… Ну здравствуй, старый дом, я пришёл чтобы забрать всё и не вернуться, — хмыкнул он, уходя куда-то вдаль по коридору, забывая закрыть за собой дверь в этот мир.       Кондраки что-то нервно пробурчал, поднимаясь с дивана и боязно поглядывая на проход в хоромы Клефа. Доверия к этой затее вообще не было, но любопытство сделало своё дело и, пересилив страх, он прошёл эти страшные шаги.       Ощущение резкого удара выбило воздух из груди на пару секунд, видимо душа так отделилась от тела. Неприятное ощущение на самом деле. Дом у Клефа, конечно, под стать хозяину, маркий и грандиозный, но пока Бенджамин не обращал на это внимание, ощупывая своё лицо.       Альто гордо вышагивал по дому, осматривая свои владения, пока в нос не ударил запах человечины, а мелочь вроде чертят и прочей безобидной для него нечести не засуетилась. Клеф чуть ли не вскрикнул: портал! Он забыл его закрыть, а этот дурень прошёл… Забыв про всё на свете, Клеф метнулся к залу, где была дверь, запыхиваясь. — Дурень! Идиот! Полоумный! На кой ты сюда без меня полез?! — выл он, на ходу, пока не увидел стоящую посреди зала душу. — Чувствую, день будет долгим, — сам для себя заключил он.       По одной реакции Клефа можно было понять, что всё пошло по самой жопе. — Ну извините, мистер «я уйду без тебя и обижусь!» Если собирался идти без меня, то сразу бы пошёл! Теперь ещё и я виноватый идиот! — обвинения не мало обидели Кона. Ему-то откуда знать, что можно, а что нельзя. Никто же нормально ничего не объяснил, а теперь виноватый он. — Давай, обвиняй меня дальше вместо того, чтобы решать проблему, — сейчас было совсем не до рассмотрения интерьера, накатывала паника и агрессия. — Да тут уж не до обвинений, маэстро! Я ж не знал, что ты за мной попрёшься… Без меня… — вздохнул Альто осматривая полупрозрачного Кондраки. — Так, ты просто прошёл через портал, значит твоё тело сейчас бездыханным трупом валяется в квартире, а от твоей души идут царские ароматы, которые чувствует вся нечисть, и так как ты прошёл один, сейчас мы тебя обратно не вернём и оба застряли здесь на сутки. Ладно, уяснили. Что ещё мы имеем… — Клеф насупился, размышляя. — Так, ты почувствовал что-то вроде удара в грудь, что тебе аж воздух выбило? — с недоверием и опаской спросил Клеф, поднимая глаза на лицо Кондраки.       Сказать, что Бен был на нервах — ничего не сказать. Ему было страшно на себя смотреть, на своё полупрозрачное тело. Представлять то, насколько он сейчас в опасности не хотелось, да и не нужно, Кон точно знал, что у него огромный риск тут умереть, а это отличная пища для паранойи. — Да, мне даже сейчас дышать тяжело, — он ходил из стороны в сторону, обнимая самого себя. Попытки успокоиться были бесполезны, ситуация пугала. — Можешь прекратить, душе не нужен воздух, — ответил Альто, отбивая хвостами похоронный марш. Причины для паники были, но сказать их сейчас вслух было, как самому себе палки в колёса вставлять, поэтому он издал лишь тихое «бляяяя», понимая, что Кондраки умудрился пообрывать все нити связи с телом, пока проходил сквозь портал. — Ладно, — попытался успокоиться он сам, — надо просто посидеть тут сутки и мы сможем вернуться. Никуда не будем выходить, не будем разговаривать с другими, просто посидим и всё будет хорошо… — утешал Клеф больше сам себя, понимая, что ситуация вводит в панику человека, что грозило ещё большей катастрофой. — Всё будет хорошо, мы вернём тебе тело, я сам заберу все вещи и мы вернёмся в привычное русло, — тихо совсем перешёл на бормотание он, шепча слова как мантру. — Ох спасибо, от этого мне стало пиздец как легче! — огрызнулся Бенджамин. Он не видел ничего хорошего в этой ситуации, пусть только и один день, но за этот день может произойти всё что угодно. Кондраки уселся на шикарный диван неподалёку, хотя честно, ему было всё равно, сейчас его заботило только то, что он как деликатес для другой нечисти. — Конечно всё будет хорошо, меня просто напросто кто-то сожрет и всё, на этом моя весёлая и длинная жизнь закончится. — Да кто тебя сожрёт здесь? Ну кто… — Альто присел на пол, держась рукой за голову, стараясь усмирить набат, который бил в его голове. Вот если на него накатит паника, конец придёт всему. Вообще всему. Поэтому надо держаться. — Это же не может быть правдой, всё будет хорошо, всё будет хорошо, — продолжал шептать он, чувствуя как кружится голова. — Никто не тронет, никто не посмеет, никто не приблизится…       Кондраки всё-таки замолк, чем больше он будет думать об этом, а тем более говорить, тем хуже будет ему, да и Клефу тоже. Он огляделся в помещении, оценивая безопасность. Станет ли кто-то вламываться в дом Альто?       Паника не уходила, но ему не станет лучше, если он продолжил загонять как себя, так и демона, который кажется тоже был не в себе. — Хэй, тебе что, плохо? — поднявшись с дивана, он с небольшой опаской подошёл. Бен пусть и не хочет слушать обвинения в свою сторону, но пусть лучше так, он не хочет, чтобы его паника повлияла и на Клефа.       Глаз Альто дёрнулся, он покрепче сжал зубы, чтобы ни одно слово не вырвалось. Если он вгонит Кондраки в истерику, то с ним явно что-то случится, вероятнее всего со смертельным исходом. А если это самое случится… Клеф это не переживёт. Просто не переживёт, что любимый умер. Что закончилось всё, ещё не успев толком начаться. И в этом виновата будет только собственная глупость дьявола, а не очередное и такое предсказуемое любопытство человека.       Бену не нужен был ответ, чтобы понять, что Клеф себя чувствует не лучше, чем Кондраки. Один цепляется за свою жизнь, другой волнуется за жизнь первого. — Так. Давай сделаем оба глубокий вздох… — аккуратно взяв Демона за руку и немного сжимая её, поговорил негромко Конни, сев рядом.       Альто шибанул хвостами так, что по полу пошли трещины. В родном мире можно не сдерживать силы, хоть что-то радует. Но глубокий вдох, бесполезный с анатомической точки зрения, сделал. Просто чтобы хоть как-то успокоиться. Помогло слабо, но хоть что-то. Чуть ли не плача, демон уткнулся в грудь души, прикрывая глаза. — Прости старого дурака… Я так забылся и подверг тебя такой опасности… — шептал он еле слышно.       Кондраки сощурился на пару секунд, думая, что хвостом уже огреют его. Он понимает, что основная вина лежит на нём и в его любопытстве, ведь будь он осмотрительнее и не шёл туда, куда не знает, то они могли бы это избежать. Стоило Клефу к нему примкнуть и Конни обнял его, поглаживая по спине демона. — Это не твоя вина. Если бы не моё любопытство, то ничего бы не случилось. — Конни тяжело вздохнул. — Ты ведь рядом и не дашь просто так меня в обиду…       Альто вдохнул сладкий запах чужой души и облизнулся, лучше не стало. — Если бы не моя безалаберность, я бы тебе, во-первых, это не предложил, а во-вторых, закрыл за собой дверь. Я же знал… Знал, каким любопытными могут быть люди. И всё равно забыл! Ну и кто из нас тут придурок? — сам у себя спросил Клеф, обнимая душу в ответ. — Я тебя не виню, мы оба сглупили как-никак… — От своих собственных слов не становилось легче, поэтому он не ожидал, что они помогут Клефу. — Ты же сам сказал, отсидимся у тебя дома до завтра и всё, главное не выходить… — Кондраки аккуратно поцеловал демона в макушку, не переставая гладить Клефа по спине. — Угу, — только и выдал Клеф. — Будет лучше, если я запру тебя в одной из комнат, где нет окон. Запах, один хер, расползётся по всему дому, главное, чтоб за его пределы не вышел, — ответил он, поднимаясь, хотя из объятий уходить не хотелось. — Если другие узнают, что я пирую душой, то слетятся, чтоб отбить. Это добром не кончится, — буркнул он.       Конечно, быть запертым в комнате одному совсем не являлось хорошей перспективой, становилось только больше не по себе, но выбора у них нет. — Если так надо, то ладно, тебе лучше знать, — он поднялся с пола, тяжело вздыхая и оглядываясь. — Блять, ты просто не чувствуешь, но от тебя такие ароматы идут, как ни от одного блюда! Знаешь, как хочется тебя сожрать прямо здесь?! Хотя бы кусочек, — Клеф подошёл ближе к Кондраки, касаясь шеи, где уже была небольшая выпуклость. — Значит я всё-таки не ошибся, и правда твою душу тогда попробовал… Но ничего, заживёт. Душа — ресурс восстановимый. Только происходит это медленнее чем у кожи, — попытался отшутиться Клеф, в тоже время вбросив факт. Открыв дверь в одну из комнат, Альто пропустил Кондраки внутрь, но закрыть дверь духа не хватало.       Он ещё как представляет, как сильно притягивает своим запахом других демонов и в том числе Клефа. Кондраки не знает, как вообще Клеф сдерживается, чтобы не «ухватить» кусочек души любопытного человека. Его немного напрягло, когда его шеи коснулся демон.       Войдя в комнату, Конни осмотрел помещение и тяжело вздохнул, ему было тревожно. — Ничего, денёчек посижу и мы вернёмся домой, да? — пытался обнадёжить он себя, посмотрев на Клефа, что стоял у двери. — Да, — уверенно ответил демон, опуская глаза, — Если я не сожру тебя на месте, — полупрошептал Альто захлопывая дверь, закрывая её на все замки, желая поскорее уйти от источника такого чудного аромата.       Треснув самого себя по губам, Клеф зашипел, желая наорать на самого себя, приказав больше не пускать слюни, но от собственной сущности не откажешься, родился дьяволом — изволь питаться душами.       Какое-то время Конни смотрел на запертую дверь, отбрасывая задние мысли о том, чтобы упросить Клефа его выпустить. Клаустрофобом Кондраки не был, но казалось, что комната просто давит на него. «Так, глубокий вздох, всего-то день… Взаперти.» Он устроился в дальний угол комнаты, усевшись на пол.       Альто нашёлся в себе силы отползти от запаха в дальние комнаты и даже прихватить укулеле, брынькая на нём что-то. Но через пару часов всё самообладание свелось на нет. Сначала стало тоскливо и одиноко, а ещё через часа два до Клефа дополз запах любимого, забивший ноздри. Сдавшись, дьявол чуть ли не поплыл по воздуху к запертой наглухо комнате, усаживаясь под дверью, снова начиная играть, прикрывая глаза, зарекаясь, что по возвращению сожрёт весь холодильник Кондраки.       Конни бы заснул, будь у него такая возможность, но комната давила на него, как и осознание того, что его заперли, как какое-то сокровище, хотя, он таким, возможно, и является. Может быть, это вопрос времени, когда кто-нибудь придёт к Клефу, который прячет «деликатес». Услышав игру на чем-то совсем близко, Кондраки поднял голову, но говорить ничего не стал, Клефу и без того нужно сдерживаться.       Альто в который раз вздохнул и облизнулся. — И как ты таким сладким родился, зараза? — протянул Клеф, не отрываясь от игры, прекрасно понимая, что человек его слышит. Может, в разговоре они оба забудутся?       Дьявол поднял глаза на часы: ещё шесть часов. Надо же, время считай что пролетело, пока Клеф залил слюнями пол. Ну хоть в гости никто не нагрянул, уже радость.       Сначала Кон подумал о том, чтобы ничего не отвечать, и так хреново, но эти часы лично для него тянулись ужасно долго, Кондраки мог только пялиться в пол или потолок, иногда вставать, разминая конечности. — Лучше бы я родился горьким и неприятным… — буркнул Конни, тяжело вздыхая уже фиг знает какой раз. — Лучше бы, но… Как уж есть, — вздыхает Альто, разминаясь, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он заплачет. — Ты когда-нибудь задумывался, почему всегда, когда я рядом с тобой я стараюсь занять рот едой? И почему всегда так хвалю приготовленное тобой?       Этот вопрос раньше не вызвал бы особых мыслей и возможных ответов, но в данной ситуации у него было одно предположение на данный странный вопрос. — Не особо, я просто думал, что ты любишь человеческую еду и в особенности мою, — Кондраки бы сел поближе к двери, но тогда соблазн для Клефа будет совсем велик. — Далеко нет, — грустно усмехнулся Клеф. — Человеческая еда — по сути говоря — картон для меня. Только ты можешь придать ей вкус. Ты готовишь или покупаешь, как вчера, с искренним желанием порадовать, вкладывая частицу души в блюдо, совсем песчинку. Даже в твоём кофе она была. И каждый раз я с жадностью сжирал эту песчинку, успокаивая свой голод, — Клеф не сдержался и пара горьких слёз скатилась по его пухлым щекам. Укулеле умолкло. — Когда на тебе есть физическая оболочка, укрытая в шелуху из одежды, запах почти не чувствуется, есть силы и возможности расслабиться, но… Той ночью, я всеми фибрами почувствовал его. Я хотел сожрать весь твой холодильник, пока ты в душе был, а в итоге даже не подошёл, ждал, пока ты выйдешь, я бы всё равно «пустой» едой не наелся. — Слёзы уже откровенно катились по щекам, а хвосты метнулись под дверь, щели хватило, чтобы две змеи проползли в неё. — Я уже не хочу есть… Я хочу жрать… За всей той лаской и теплом, что мы успели надарить друг другу, я забыл, что я могу тебя сожрать и предложил тебе эту тупую идею…       Ну конечно. Для нечисти нет особого наслаждения от человеческой еды, почему-то Бенджамин думал по другому, что еда просто не столь для них вкусна и они не способны ей наесться. Иногда он очень жалеет, что мало знает о всякой нечисти, хотя бы что-ли интересовался этим, тогда таких проблем бы не было. Не один Клеф забыл о том, что Кондраки для того как пища, он и сам позабыл об этом, а паранойя из-за спокойствия не трубила тревогу. Он даже на секунду подумал о том, что для Альто он является только едой, но тут же отбросил эти мысли. Клеф бы так не поступил ведь. — Я не представляю, как тебе сейчас плохо… Ужасно жалею, что вообще за тобой пошёл… Не думал, что доведу тебя до этого, — куда же девается его паранойя, когда нужно. — Ну, уже поздно об этом сожалеть, — всхлипнул он, чувствуя некоторое облегчение от того, что выговорился. — ещё шесть часов и я выпну тебя обратно, ты вернёшься в человеческую оболочку, а потом вернусь я и… Может мне стереть память нам обоим. Ну… Будто ничего и не было, и я не хотел… — Альто хорошенько зарядил себе по губам, от одной мысли, что Кондраки может оказаться у него на тарелке ему становилось хуже, он кажется начал чувствовать, как по подбородку текут слюни. Или же это слёзы? Альто уже не разбирал.       Кондраки хотел бы не сожалеть, но не получалось, ему в этой комнате только и оставалось разве что сидеть и думать о том, какой он идиот, как подставил Клефа и теперь тот мучается за дверью. Ему было уже не столь тревожно за себя, сколько за демона. — Я не знаю… Поступай, как по твоему будет лучше… Просто не хочу сделать неправильное решение, — Бенджамин шатаясь, поднялся с пола, желая немного размяться и может пересесть в другое место. — Тогда я хочу, чтобы ты думал за нас двоих, потому что тебе стоит поблагодарить небо за то, что люди не способны испытать такого голода, — прошипел Альто, поскрёбывая по замкам. В приступе голодной ярости, который, кажется, уже подступал, они казались сделанными из бумаги и порвать их ничего не стоило. Остатки рассудка отдали пощёчину, да, ничего, кроме пудовой совести и загубленной жизни на века вперёд. Разум прекрасно понимал, что это будет последний банкет в его жизни, а голод твердил, что тот всего лишь небольшой кусочек снова попробует, не больше, что совсем немного понадкусывает душу и отстанет, но Клеф таким компромиссам старался не верить.       Сейчас вообще не хотелось думать о том, что делать дальше, внимание концентрировалось на звуке скрежета металла, по которому шкрёб Клеф. Кондраки не знает, сможет ли тот и дальше сдерживаться, чтобы не сожрать человека до последнего кусочка. — Если тебе будет легче не помнить о том, что произошло сегодня, то можешь стереть нам память… — Сейчас Бенджамин предпочёл стоять у стены.       Альто громко сглотнул, уже особо себя не контролируя. В голове витал туман, а от длительной голодовки уже темнело в глазах. Тело не помнило себя от голода и желало лишь наесться. Лишь последние осколки разума заставляли рвать цепи медленнее, умоляя больше не прикасаться к этой двери, уйти и отстать. Но дьявол внутри победил, дверь казалась дорогой обёрткой, за которой скрывался пир, достойный лишь его. — Клеф?.. — попытался достучаться до демона Кондраки, коему тишина и молчание с другой стороны не нравились, а тем более смешанные со скрежетом металла. Он стал оглядываться. Сможет ли Бен как-то себя защитить, если Клеф всё-таки потеряет контроль над голодом? Альто с жадностью срывал им же поставленные замки, облизываясь, уже предвосхищая шведский стол. В мозгу отбивалась лишь одно: «Еда… Еда… Еда…». Клеф вертел хвостами внутри, будто пытаясь нащупать, где же его деликатес сейчас, чтобы не заботиться об этом во время пиршества. Кажется от того дьявола сейчас не осталось ничего, сила воли стала подставлять Альто, грозя позволить тому съесть «деликатес», за которым он гонялся два года. — Клеф! Приди в себя! — Он хотел приставить к двери тумбу, но хвосты демона угрожающе выискивали Бена, который попытался забраться повыше, как раз- таки на злосчастный предмет мебели. Альто распахнул дверь, чуть ли не снося её с петель, голодно облизываясь. В глазах его горел недобрый, воистину адский огонь, а в висках продолжал стучать голод, теперь хвосты могли беспрепятственно схватить человека и притащить его к хозяину. Альто снова облизнулся, хватая руку Кондраки, отправляя её себе в рот, пальцы были сладкими и от их вкуса возвращался своеобразный рассудок. «Будешь кусаться, куплю намордник» — всплыл в голове обрывок памяти. Сейчас он казался далёким, воспалённый разум даже не мог вспомнить, кто его говорил, но кусаться Клеф и правда не стал, продолжая обсасывать пальцы души, усаживаясь рядом. На удивление, даже это давало голоду успокоиться.       Кондраки уже думал, что Альто снесёт дверь и та прилетит чуть ли не в «любимый деликатес». Он чувствовал себя загнанным в угол животным, которого вот-вот убьют.       Попытка избежать хвостов демона не удалась и он оказался в руках демона, что незамедлительно принялся за душу. Конни пытался освободиться, оттолкнуть от себя демона, но естественно это вообще не получалось. — Да услышь же ты меня! — он ожидал, что его начнут обгладывать, как кости с мясом, но пока его будто щадили.       Альто продолжал вылизывать чужие руки, в голове начали просыпаться мысли, воспоминания и странное чувство вины. За что можно испытывать вину, когда сидишь и вкусно ешь, всё ещё воспалённый разум не знал, но и вгрызаться зубами в душу не хотел. Где-то просыпающееся сознание твердило, что это кто-то очень важный и Клеф слушал этот голос, продолжая утолять голод столь необычным способом.       Стоил ли радоваться тому, что его не стали пожирать, а просто облизывают, как какую-то сладость? Может Клеф остановиться на этом и не съест того, кого называл любимым, кого целовал и делил постель. Кондраки не видел эффекта от постоянного зазывания демона, но не мог не пытаться. Если он замолчит и позволит совершить тому ошибку, то ещё большая вина ляжет на плечи Клефа. — Пожалуйста, услышь меня, Клеф, ты что, меня не помнишь? — он стал говорить тише.       Альто продолжал своеобразную трапезу, пока не услышал голос. Сначала он напоминал комариный писк, потом стал нарастать, пока не сложился в полноценный, человеческий. Голос пытался дозваться до него и даже называл по имени, действительно кто-то важный. Клеф прекратил облизывание и сощурился, силясь разглядеть лицо души, наклоняясь, ощупывая, естественно облизывая, голод-то утих не полностью, пытаясь разглядеть всё за мыльной пеленой.       Наконец-то хоть какой-то результат, его всё-таки слышат, а значит у Кондраки есть надежда достучаться до демона. Когда от его пальцев отстали, он воспользовался возможностью положить ладони на щеки демона. — Хэй, ты должен меня помнить. Я твой любимый человек, помнишь? — не может быть, чтобы это не сработало, Конни только и может что сделать, так это говорить, пытаться достучаться до демона.       Альто позволил прикосновения к щекам, пытаясь по ним понять, кто же перед ним. «Любимый», звучит как шутка, будто еда может быть любимой. Клеф по случайности мазнул по губам Кондраки, на них всё ещё хранились остатки от вчерашней ночи. В голове роем забились воспоминания, заставляя вспомнить, кто же перед ним, пока до дьявола наконец не доходит. — Кон-дра-ки… — шепчет одними губами он, — Моё… Только моё… — Шепчет он, принюхиваясь.       Кондраки не думал о риске, что его слова и прикосновения могут только разозлить демона, заставить активно действовать, он просто не верил, что Клеф станет делать ему больно, что не попытается сопротивляться. — Клеф, это я. только твой любимый, больше ничей, ну же, — он аккуратно гладил демона по щекам, говоря негромким тоном.       На удивление подействовало. Альто расплёл хвосты, оставляя их лишь на поясе, как прежде, адский огонь в глазах начал потухать, а губы еле шевелились, повторяя фамилию любимого человечка, добавляя к ней «моё» через раз. Ещё через пару минут ощупываний из глаз Клефа покатились слёзы и тот упал лицом в пол перед любимым, расплетая хвосты окончательно. Возвращение сознания и полного контроля знаменовалось отвратительно: он чуть не сожрал единственное ему дорогое существо, хотя чуть ли не клялся, что не съест. Может именно эта клятва в последний миг подкинула воспоминание с призывом не кусать?       У него получилось! Он вернул своего Клефа, помог ему не совершить ошибки и сохранить самому себе жизнь. Кондраки наконец выдохнул. — Ты вернулся… Как же я рад… Получилось… — не столь важно, что его жизнь только что подверглась угрозе, ему было важно помочь демону, что уткнулся в пол. — Клеф… Пожалуйста, посмотри на меня… Посмотри, я в порядке! — Он понимал слезы Клефа, но хотел как-то облегчить его состояние сейчас. — Я чуть не убил тебя! — выл Клеф, собираясь в комочек на полу, рыдая, — по собственной тупости! А ты меня утешаешь?! — ревел он, пока взгляд не упал на часы, что весели на одной из стен. Время прошло, можно возвращаться. Клеф мотнул головой, решаясь.       Знак портала, заклинание, запихивание внутрь Кондраки, закрытие. Всё произошло так быстро, что мозг не успел всё обработать, тело работало на автомате, подчиняясь порыву хозяина, который продолжал корить себя за произошедшее. Обвинять бы Кон всё равно Клефа не стал, если бы тот хотел, то не прикоснулся бы к душе человечка, им двигал голод, а не собственное желание.       Кондраки и сам не заметил, как время уже прошло, а значит, их мучения наконец закончились.       Стоило ему пройти через дверь, как он оказался в своём теле. К Кондраки в ту же секунду будто вернулась возможность дышать, он с громким вдохом воздуха очнулся на полу, сжимая одежду в области сердца.