Один престраннейший клиент

      Альто ещё долго глухо рыдал на полу, пока не заснул, витая где-то в кошмарах, даже в мире грёз проклиная себя и свою натуру дьявола. Теперь ему точно не стоит приближаться к Кондраки. Никогда. Только бы этот дурак в порыве не пошёл искать пентаграммы для призыва демона, имя-то он его знает. А как известно, кто знает имя демона, тот владеет демоном.       Ну как? Как можно было так облажаться? Так же хорошо вечер прошёл! Всё могло быть хорошо! А он всё окончательно и бесповоротно испортил!       Альто вяло водил хвостами, уже по привычке пытающимися обвиться вокруг знакомого тела, да вот беда — тела не было. Клеф ёрзал по кровати, ища тепло и мягкость, что дарил ему Кондраки. Хотелось обратно, но он чувствовал себя виноватым, безумно виноватым и не мог просто явиться к нему. Сейчас, по крайней мере. Часы показывали десять вечера, с тяжёлым сердцем Альто лёг спать, обещая через стыд завтра утром подняться к Кондраки и поговорить.

***

      Окончательно Кондраки пришёл в сознание через минут двадцать, всё-таки тело находилось без души целые сутки. Но чего-то не хватало. Конкретнее — Клефа. Он не вернулся вместе с ним, оставив Кона одного.       Бенджамин оглядел каждый уголок квартиры, надеясь, что тот просто спрятался, пробежался по улице до кафе в поисках своего дьявола, но его нигде не было. — Ты не мог меня бросить. Только не ты, — бормоча себе под нос, Кондраки ещё долго ходил по улицам в надежде найти Альто, но толку не было, и пришёл он домой абсолютно усталый и подавленный.       Было больно, ужасно больно возвращаться в свою квартиру, где буквально вчера на диване Клеф хомячил кучу сладостей, а Конни его обнимал, прижимая к себе. А теперь Кондраки снова один со своим роем, до которого сейчас не было особо дело, хотя бабочки активно и пытались отвлечь хозяина, хоть как-то приободрить, понимая, что тот в крайней степени «не в духе».       Хотелось напиться, но вспоминалось брезгливое лицо Клефа. Казалось, что все вещи напоминали о дьяволе и, дабы избежать воспоминаний, он улёгся спать, но на диване, в спальне было совсем дурно, вся она пахла прошлой ночью, заставляя проливать слёзы обиды.

***

      Альто «спал» недолго, каждый час вскакивая с кровати с криком, чувствуя, что на губах и языке остался вкус любимого. Против своей воли дьявол облизнулся, тут же выдавая себе затрещину. В голове поплыли воспоминания о Кондраки, о их первой встрече, о двух годах слежки, о первом человеческом разговоре, который уже походил на диалог, а не монолог, о их домашнем кинотеатре и бурном соитии. Альто пустым взглядом оглядел плечи и ключицы, россыпь из засосов, ковром раскинувшаяся по ним, напоминала о любимом, отчего становилось только хуже. Однако, под утро Клеф всё же забылся, падая в небытие.       У Кондраки было не лучше. Сон совершенно не шёл, он ворочался, просыпался посреди ночи в темноте. Встал Бен в последний раз в 5 утра и засыпать снова он не собирался, не видя в этом смысла. Появилась мимолетная мысль о том, чтобы пойти на работу, но опять же, воспоминания о Клефе били в самое сердце. — Я тебя так просто не отпущу… Я должен попытаться… Ты обещал мне, скотина… — ощущения были такие, будто Кондраки не спал вовсе, но это ему не помешало приняться за поиски призывов. Он никогда не верил, что призывы вообще рабочие, но обязан был попробовать.

***

      Разнообразных призывов, как оказалось, была целая куча и все те, которые он испробовал, не работали никак, он только тратил свечи, специи и прочие ингредиенты, за которыми пришлось ещё и по магазинам шариться.       Кондраки уже начинал думать, что это вовсе не сработает и он только зря тратит время, но пока это не заставляло его остановиться и он пробует раз за разом, вычерчивая очередной символ на полу, проводя новый призыв, надеясь всей душой на удачу.

***

      Альто очнулся где-то часа под два дня. Именно очнулся, а не проснулся, потому что ощущения были такими, будто ему всю ночь вместо сна стучали по башке дубинами. Но он всё же выбрался из постели, лениво оглядывая вид из окна. Ад, вечно неизменный, может и правильно, что он в аду, он же страдает? И страдания эти он заслужил, как он считает.       Альто оглянулся на появившийся за спиной шум и замер, смотря на появившийся в комнате портал призыва, с ужасом понимая, что знает призывателя. Досконально знает. Клеф стиснул зубы, впервые молясь, что он обознался, и прошёл в портал, понимая, что не обознался. Кондраки. Его Кондраки стоит перед ним. Альто только и смог одними губами прошептать: — Загадывай.       И это всё? Это всё, что он слышит от того, кто обещал ему никогда не уходить, не бросать его в этом бренном мире?! — Ты издеваешься… Всё, что ты говорил, обещал, это для тебя пустой звук?! Это всё что я от тебя слышу?! Ты блять издеваешься надо мной! — Как же на душе тяжко, в горле стоит огромный ком, не дающий нормально вздохнуть. Кондраки хочет рвать и метать от того, что Клеф сбежал, не сказав и слова. — Ты призвал меня ритуалом заключения контракта! И если ты сейчас же не загадаешь желание, портал закроется! — отвечает Альто, пуская слёзы. — Я боялся к тебе подходить, после того, что произошло. Я был так зол на себя, из-за того, что чуть не убил! Я не хотел сделать тебе больно снова. Поэтому отправил в портал один. Я хотел стереть твои воспоминания обо мне, чтобы ты не мучился, но кажется не успел. А ты, судя по обстановке, искал меня. Но разве… Ты не хотел наоборот спрятаться от меня после произошедшего? — Я? Я не для того рисковал, чтобы потом сбежать! Почему ты не спросил меня?! Не поговорил со мной?! Мы могли поговорить, прояснить ситуацию, но ты меня бросил, закрылся и, видимо, если бы я не нашёл способ тебя вытащить, то ты бы и не вернулся! — Бен хотел избежать слёз, но не получалось, хотя он и пытался избавиться от них прежде, чем они покатятся по щекам. — У меня было и будет только одно желание: останься со мной! Не оставляй меня… — дышать было трудно, как от крика, так и от кома в горле.       На руках обоих вспыхнула печать в виде круга с альтовым ключом в нём. Портал призыва перестал гореть, как и пламя, до того опоясывающее Клефа, что беспардонно рухнул в объятия человека. — В таком случае, можешь считать, что это обручальные кольца. — отозвался он глухо, вжимаясь в человека.       Как же ему не хватало этого тепла, как же он скучал по этим рукам…       Хвосты мгновенно обвились вокруг талии Бена, повинуясь привычке, Альто весь обнимал Кондраки, даже не собираясь отлипать, тихо хныча в чужую одежду.       Кондраки крепко обнял Клефа в ответ, уткнувшись в его плечо и не желая отпускать. Он не позволит ему снова сбежать и сам никогда не станет от него прятаться. Никогда бы Конни не подумал, что ему будет так плохо без кого-то. Ему не нужны кольца, ему плевать на эту печать сейчас, ему важен только дьявол, первый примкнувший к человеку. — Какой же ты всё-таки придурок… как мог так обо мне подумать.? — спокойствие наконец возвращалось к человеку, позволяя вздохнуть, правда всхлипы прерывали его. — Больше не подумаю, — бурчит Альто, кажется, сильнее зарываясь в одежды Кондраки, впитывая запах любимого, увиваясь. — Больше никуда не уйду. Никогда, — шепчет он, крепко впиваясь в Кондраки когтями, не желая отлепляться, что-то урча, тихо потираясь головой о грудь человека.       Мысли о возможном предательстве в будущем были, но клятва заключённая контрактом избавляла от этих мыслей, да и чёрта с два Кондраки куда-то его отпустит. Подхватив дьявола на руки, Кон утащил Альто на кровать, для чистого удобства, чтобы улечься вместе с Клефом, иногда целуя того в макушку. Альто, с истинной радостью на лице, улёгся рядом, целуя и обнимая любимого, продолжая напиваться теплом Кондраки. — Как же я скучал по тебе… Больше никогда не отлеплюсь… — прошептал он, прикусив руку, но лишь чтобы закинуть себе в рот пальцы, снова их обсасывая. Теперь душа человека официально его и он имеет полное право вылизывать ее, когда захочет. Как же теперь спокойно, чувствуется полноценность обстановки, всё вернулось на свои места, словно изначально всё так и должно было быть. — Никогда не думал, что мне будет так тяжело спаться без кого-то, я всю ночь ворочался и кряхтел, вскакивая, без тебя под боком, — это были больше мысли вслух, он не ожидал ответа от Клефа, раз тот был занят пальцами Бена. — Мне тове, — ответил Альто, не выпуская пальцы изо рта, высекая песчинки души. — я так и не выспався током, думал, ты возненавидифь меня, — виновато опуская глаза, полупрошептал Клеф, — Но кто ве виноват, фто ты такой вкуфный! — Видимо мои родители виноваты, что я вышел таким, как ты говоришь, — Кону было чуть щекотно от того, как его пальцы обсасывают, чтобы видимо не кусаться. — Мне повезло, что ты меня очень любишь, в ином случае я бы стал пиром. — Ты и так мой пир, — всё же вытаскивая пальцы изо рта, ответил Клеф. — Прямо сейчас слизываю с твоих пальцев песчинки твоей души. Согласно контракту, она и так моя, и я могу выдернуть её, когда угодно, но мы же оба знаем, что просто теперь твоё утро будет начинаться с этого? — хихикнул он, снова облизывая палец, потом проходясь нечеловеческим языком по ладони человека. — Не, не родители. Душа — это индивидуальность, не передающаяся генетически. Ну кроме того, что они тебя родили. Вообще удивлён, как тебя ребёнком не сожрали. Младенцы до года не имеют вообще никакой защиты от нас, а запах никогда не меняется… — Я предполагаю, что ты не только утром будешь меня подъедать, — хмыкнул тот, посмотрев на свою ладонь, на которой осталась слюна дьявола. — Без понятия, почему у меня душа вышла такой «вкусной» и как я дожил до этого момента, — Бен запустил пальцы другой руки в волосы Клефа, жмакая их и проводя по ним ладонью, чуть приглаживая. — Ну, в любом случае, у этого деликатеса уже есть пожиратель, и да, буду, — сверкнув глазами, ответил Альто, хихикая. — На самом деле, мало что помогает от демонического рода. Тебя-то уже никто не тронет, но, для справки, от нас, особенно слабаков, которые обычно мелькают в человеческих страшилках, особенно хорошо помогает соль. Пока он её пересчитает, ещё и обжигаясь десять тысяч раз, можно в него пару магазинов серебряных пуль пустить, а этого… Не переживёт не только оборотень, — ответил Альто, снова принимаясь за трапезничество. — Тогда я не зря когда-то давно смотрел «сверхъестественное», буду знать хотя бы как от мелких спасаться, если потребуется, — Хохотнул Бен, после продолжая. — Правда, я надеюсь, что мой пожиратель защитит меня от другой голодной нежити. Если, конечно, этого кого-то я не смогу скормить рою, — тот вспомнил наконец о своих бабочках, которых он вообще-то вчера не кормил. — Кстати о них, Клеф, их нужно покормить.