Статика и динамика

В камере без окон слепой пророк едва ли может отследить полёт Дракона. Пусть будет так: голубое пламя - это день. Ясное небо всегда окрашивается в томные оттенки заката, от нежно-розового до обжигающе-алого. Алый в свою очередь сгущается, багровеет, смешиваясь с кровью, превращаясь в ночи плетей и игл с ординаторами. После каждых подобных сумерек двигаться всё больнее, и даже самые сладкие закаты оказываются ядовитой пыткой. "Небо" нисколько не жалеет узника: заламывает руки и вжимает в пол, когда тот сопротивляется, отчего только-только затянувшиеся раны начинают кровить. На пятые "сутки" (и это уже невероятно много) Аландро теряет остатки достоинства и умоляет прекратить, хныча, как мальчишка. Век вдруг и вправду прекращает, удаляется... Наступает долгое безлуние. Ни проблеска Неба, ни багряных издевательств - лишь темнота и остатки ноющей боли.

***

Глубокий сон без сновидений, схожий с голодным анабиозом, не развеять лучом света из-за двери. Тень Вивека некоторое время парит в узкой жёлтой полоске, затем приближается к свернувшемуся в позе эмбриона узнику. Дверь хлопает, и снова темно - голова полубога погашена ещё с их последней встречи. Он касается обнажённой исполосованной плетьми спины: раны заживают плохо, гноятся. Липкий звук прикосновения отвратительно контрастирует со звоном золотых браслетов, и Векх морщится скорее от второго. Опускает голову с тяжёлым вздохом, тянется погладить Ала по предплечью и натыкается на глубокие следы собственных зубов... Хочется растерзать себя. План по слому воли пророка перевыполнен, а собирать кровавый урожай повиновения не поднимается рука. Вивек аккуратно берет худое искалеченное тело спящего и уносит из Бродячей Луны.

***

Аландро просыпается от резкой боли и шипит, осматриваясь вокруг: светло, тепло, голубой огонь рядом - медленный, едва разгорается. - Спокойно, Али. Я пытаюсь обеззаразить твои раны, - голос Века тихий и слегка дрожит. Снова прикосновение проспиртованной ткани к спине, и Сул вскрикивает, резко отстраняется, садится на столе, переделанном под операционный. Смотрит в сторону огня враждебно: - Зачем? Башня съехала? Не трогай меня, сука. - Послушай, я не хочу, чтобы ты у меня в Баар Дау сгнил и не принёс никакой пользы. Вивек пробует поймать испуганного эшлендера, как дикого зверька, но тот отбивается: - Иди нахуй! Я не твоя, блять, кукла. Что ещё за пытка "заботой"? - Мне. Больно. На тебя. Смотреть, - Ви крепко хватает Сула за руки, и тот замечает, что огонь пылает ярче. - Не могу больше тебя мучить. Мольбы остановиться - вовсе не то, что я хочу слышать из уст своего возлюбленного-лжеца. Вернуть бы все твои слёзы назад, - он аккуратно обнимает Ала за плечи, прижимает к груди. - Ты больше не вернёшься в Луну, обещаю. После небольшой паузы Аландро вдруг заливается недобрым смехом и резко отталкивает Века: - Да ты превзошёл сам себя! Я уже и не ждал ничего новенького. Просто гениально-отвратительно, Ви. Все эти пытки я пережил зря, да? Просто чтобы стать твоим ручным гуаром или как-ты-там-решил-мою-судьбу, божок? Какое же ублюдство. Пошёл ты, блять! Я всё равно сбегу - пусть даже путь останется только в Лунную Тень. - И это твоя благодарность за мою снисходительность, никс?! Вивек опрокидывает Сула на стол и забирается сверху, чтобы преподать урок хороших манер. В ответ эшлендер рычит болезненно и протяжно, из слепых глаз сочатся слёзы: его спине уж очень не везёт в последнее время. Вивек выругивается и слезает, берёт спирт. - Хочешь или нет, раны обработать надо. Поворачивайся давай, гуар строптивый. Да, "божок" приказывает. Выполняй. Аландро усмехается, подставляет Веку спину и сразу же шипит от боли. - С-с-сука... Спустя пару секунд спрашивает: - А если у гуара изранена душа, ему дадут спирт преорально? - Дадут, - Ви улыбается. - Спирт, не алкоголь. Ты ж всё равно слепой уже. - Вот блять. Некоторое время они проводят в тишине, прерываемой лишь ворчанием Ала. Век сосредотачивается на дезинфекции, и аккуратность движений сама по себе превращается в нежность; внутри созревает тёплое чувство. Закончив своё дело, он убирает с плеча Аландро дреды и целует его в шею. Сул немного погодя кладёт руку на лысый затылок полубога и слегка поглаживает. - Отчего мне так просто прощать тебе всё плохое в минуты наедине, Али? - чуть отстранившись, шепчет Вивек на ухо возлюбленному-лжецу. - Знаешь ли ты? - Знаю, - Аландро смотрит чуть ниже нежно-розового огня (будто) в самые глаза. - Просто ты меня ещё любишь, Ви. Это очевидно. Век опускает взгляд и, кажется, смущён. - Дерьмовый ответ. Но с пророком не поспоришь.