Статика и динамика

Сахарного дыма так много, что не видать мозаику на стене напротив: покои Вивека не проветривались уже неделю. Сам он тоже не выходил, даже не отвечал на стук архиканонника, лишь для своего ложного пророка оставшись реальным. Аландро успел по достоинству оценить и вычурную круглую кровать, и навороченный скумной кальян; эти покои стали для него настоящей золотой клеткой. Век не оставляет узника ни на минуту, много думает, много говорит, но всё не по делу. В воздухе прямо-таки витает нерешённый вопрос: полубог понятия не имеет, что с Аландро теперь делать. И курит скуму так много, будто в ней есть ответ. - Ты идиот, - Сул валяется на мятой кровати и слышит, как Вивек снова заправляет кальян. - Сахар не открывает секретов тем, кто не верен его создательнице. - Да ну? А я думал, что если с тобой неделю подряд спать, она меня простит, - огрызается Век. Выходит совершенно безобидно. - Азура - не Трибунал, через постель не выйдет, - Аландро усмехается. - Заткнись ты, никс безглазый, - Ви заканчивает возню с кальяном и затягивается сладким дымом. - Будешь? Уговаривать эшлендера, конечно, не приходится. Ал с ворчанием спускается с кровати - двигаться всё ещё больно из-за ран - и тоже закуривает. Век наблюдает, нетерпеливо ожидая своей очереди, затем забирает мундштук себе. - Смотри не перекури, - осадил его Сул. - Ты к таким марафонам не привычен, может крыша протечь. Бог ты или нет, а начнёшь голым бегать и резать всех. - Я и так, - Вивек выпускает дым тонкой струйкой и одаривает пророка скептическим взглядом. - Ты и так, - соглашается Аландро. Ещё несколько тяжек каждому, и туман вокруг начинает заворачиваться спиралями. Век очаровывается ими каждый раз, как в первый, и глаза его начинают блестеть. Сула подобные узоры не удивляют - ноющая боль покидает раны, а мысли голову, и сейчас это лучшее, чего только можно желать. - Колёса крутятся, - Ви смотрит перед собой и, кажется, восхищён. - Только глаза-телескопы способны их узреть. Слепые тоже. - Вот опять ты начал, - вздыхает Аландро и забирается обратно на кровать. - Я не хочу снова слушать проповедь про ЧИМ, пощади. Полубог смеётся, и голубой огонь вспыхивает, фрактально распадаясь на искры. - Я так люблю, когда ты ворчишь на меня. Звезда на скорлупе Мундуса, что светит и днём, и ночью. Воин, Маг и Вор приходят и уходят; две слепые луны же светят мне вечно, - голос у полубога ясный, хоть речь и витиевата. Он ложится на кровать и заглядывает Аландро в глаза. - Вечно? - эшлендер слегка отстраняется. - Избавь. Не для того я остался смертным. - Выходит, мысли были - стать четвёртым? - Ви снова смеётся, наматывает тёмные дреды любовника на запястье. - Может и были, - Ал отворачивается, - только я ни о чём не жалею. - А я - да. Небольшая пауза. Сул глядит на голубое пламя удивлённо: - Решил признаться наконец? Век молчит. Прижимает пророка к себе, утыкается лицом в лохматую макушку. Аландро тоже приобнимает его, и отчего-то вместо торжества чувствует горькое сопереживание. - Переписать всё, - наконец произносит Вивек. - Всё начнётся с миниатюрного Мундуса, который несёт в себе механическая Нир. Луна-и-Звезда соединит три литеры в одно слово, и принц Серединного Воздуха явится. Если родился богом, сердце не нужно, и руки не черны. Сул пару секунд осмысливает услышанное, затем усмехается: - Переписать прошлое? Полёт Дракона никому не подвластен. Что же ещё лорду Вивеку угодно? Слетать на луну? Родить свою кальпу? - Т-с-с, - шипит Век, - не воруй мысли из моей головы, пророк. Сначала Луна-и-Звезда объединит племена, и Дракон Севера падёт от руки сына Азуры. И только потом... - Я не хочу в этом участвовать, - обрывает Аландро, - что бы это ни было. - Нет? - Ви смотрит на любовника вопросительно. Его зрачки, кажется, заполнили разноцветные радужки до краёв. - Я сделаю тебя Её настоящим сыном. А Век не совершит ошибок, и конец будет хорошим. Нам... не придётся расставаться. - Нет, - качает головой Сул. - Мне не нужна другая правда. Можешь вывернуть Дракона наизнанку, а я всё равно буду хранить память о Хортаторе и грехе Троих. Это единственное, что у меня осталось. Голубой огонь мерцает и гаснет. - Я скучаю по нему, - голос Вивека дрожит. - И буду скучать по тебе. - Только не начинай хныкать, - хмурится Ал и чувствует, что полубог действительно плачет. - Блять. А я тебе говорил не дуть так много. Как маленькая девочка, ну... Век прижимает любовника к сердцу, цепляясь руками до боли крепко. Сул шипит, но не отталкивает; ни за что не скажет вслух, но - действительно чувствует то же самое. Никогда бы не отпускать друг друга... - Я не могу разгадать твои знаки, - Вивек утирает скумные слёзы и сразу льёт новые. - Хранишь свои луны, даже когда те ослепли. Не хочешь быть настоящим, вечным! Это всё их ошибка. Они раскидали звёзды, а нам жить по ним; они убивали друг друга, а нам глодать останки! И даже если переродить всё от самой Пустоты, мозаика будет из осколков наших с тобой костей. Паучихой связаны по рукам и ногам, и нет выхода - что внутри, что снаружи... - Ви, перестань. Ничего не изменится, если ты переложишь вину на богов, - Сул осторожно гладит любовника-лжеца по спине и раздражённо вздыхает. - Как с тобой сложно... - Не оставляй меня, Али, - Вивек всхлипывает. - Быть богом так... одиноко. Я не хочу быть один. - Мать твою, да ты сделал всё возможное, чтобы остаться в одиночестве! Какого демона теперь-то отступаешь? - Сул вдруг злится, и это последняя остановка перед отчаянием. - Почему я, блять, пожинаю твои грехи, а ты от последствий отрекаешься?! - Я не хочу быть один, - обречённо повторяет полубог. - Тебе понадобилось передознуться скумой, чтобы это понять, идиот? - шепчет Аландро сквозь зубы. - Не скумой, - Век грустно улыбается, и в его мокрых глазах сквозит безнадёга. - Любовью, Али. Лю-бовь-ю. Аландро долго ищет слова. - Пошёл ты нахуй, - в голосе звучат аккорды горечи, и слепые луны тонут в слезах.