Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Вчерашний день был просто замечателен. На тренировке пять из шести квадов были исполнены чисто, даже каскады неплохие. Звонила Вероника. Порадовалась за меня, рассказала, как сейчас в Питере. Но успела и огорчить: родители не разделяли с девочкой гордость за старшую сестру. Ника вообще была позитивным ребёнком. При каждой нашей встрече радовалась больше, чем нужно. Она часто просила меня научить её прыжкам, что я и делала. Мы дошли до двойного тулупа, когда мама узнала про наши встречи. Правда, это было летом. С пятнадцатого августа и до тридцать первого декабря мы не виделись, и Вероника забыла все, чему я её учила. Но это не было большой проблемой — мастерство не пропьёшь, как говорится. Ника пробовала уговорить маму отдать её на фигурное катание. К нашему общему сожалению, мама отреагировала на предложение слишком эмоционально и отказала. Девочка долго переживала по этому поводу, но потом перестала, решив, что играть на гитаре и учить испанский, все же лучше. В соседней комнате заговорила Ульяна. Слова были едва различимы, и понять я их не смогла. Договорив, к Абрамовой подключилась Лиза. В течении нескольких минут разговор не стихал, но потом наступила тишина. — Мы тебя разбудили? — я не заметила, как в комнату просунулась голова Лизы. — Нет, я сама проснулась, — немного подождав, я спросила: — Сколько времени? — Ближе к одиннадцати. На этом вопросы с моей стороны закончились. Пора бы уже вставать и идти хотя бы поесть. На кровати лежала Ульяна и листала ленту, судя по всему, ВК. Она оглянулась на меня и поделилась: — Люди пишут, что ставить российских фигуристок самых последних было глупо. Хотя, это ничего не поменяло. Мы как есть первые, так первыми бы и были. Ну, тут я не могла не согласиться. Кататься в последней пятёрке мне не сильно понравилось, но выбора не было. А если быть честной, разницы особой я не почувствовала. Наконец, Ульяна встала. Девушка, не заправляя кровать, переоделась и ушла до столовой. Лиза закрылась в ванной. Только я плюхнулась на Лизину кровать, но тут же встала, подумав, что лучше бы эти самые кровати заправить. В номер хлопнула дверь, когда я закончила с застиланием кроватей. Ульяна с благодарностью улыбнулась и поставила поднос с тремя тарелками. Из ванной вышла Лиза и мы втроём расселись за небольшим столиком. ***** Из отеля на автобусную остановку мы вновь шли вшестером. Алёна с Василисой обсуждали короткую программу — каждый свою. Соня переписывалась с Лерой, которая просто подыхала от скуки. Лиза шла в наушниках, поэтому от неё шла тишина. Но иногда и она тихонько шевелила губами — подпевала песням. Мы с Ульяной разговаривали на отвлечённые темы. Начали с погоды, плавно перешли на обсуждение Финляндии, а потом и вовсе всего мира. Странно, но тему соревнований мы даже не затронули. Долго автобуса мы не ждали. Транспорт подошёл почти сразу и мы поехали в сторону ледового дворца. Когда пришло время выходить, на улице испортилась погода. Идти до самогó здания нужно было минут десять-двенадцать. Снег шёл крупный. Он быстро спускался с неба на землю, но медленно таял. Первой шапку одела Лиза. За ней повторили и Алёна с Василисой. У Хромых шапки не оказалось, поэтому она накинула капюшон. Я обмоталась шарфом, так как шапку не брала вообще. Она лежала где-то на тумбочке в комнате школы, забытая там порядка двух недель. Вспомнила я о ней только сейчас и оставалось только надеяться не заболеть. Ульяна отказалась надевать шапку, сославшись на испорченную причёску. Хотя, признаюсь честно, там была простая коса. Удивительно, но шли мы дольше. Плохая погода должна была послужить мотивацией на ускоренный шаг, но некой Саранской приспичило поиграть в снежки. Итак, итоги: ужасно недовольная Лиза, успевшая получить снежок за шиворот; Хромых, которая пострадала меньше всех; заболевшая, скорее всего, Ульяна; до ужаса спокойная Алёна; Я, которая больше напугалась, чем получила, и Василиса, которая все ещё смеялась с нашего вида. У всех были мокрые куртки, обувь и вообще вся одежда. Пока мы шли по коридору к нашей раздевалке, оставили за собой шесть следов мокрых отпечаток от обуви. Персонал недовольно смотрел нам вслед, а люди, идущие по тому коридору, едва не поскальзывались. Чувствую, нас уже ненавидят. До начала выступлений меня взял мандраж. Руки тряслись, не позволяя надёжно удержать в них что-либо, дыхание сбилось. Такое у меня случалось редко, и что в такой ситуации делать, я не знала. Но было решено поговорить. Девочек в раздевалке не было, они ушли. Куда — не сказали. Тогда остался только один выход — Елена Викторовна. Захватив сразу все причендалы, я пошла к гримеру. В гримёрке находились только иностранцы. Елена Викторовна сидела в сторонке и читала, но увидев меня, подскочила. Быстро пододвинул стул и предложила присесть. Я не отказалась, поставила косметичку на стол и заговорила: — Елена Викторовна, мне страшно. — Чего ты боишься? Ты идёшь вторая, откатаешь идеально и золото твоё. — Страшно мне. Кошмары снятся, пугают сильно. — Вот ещё что выдумала, а! — Елена Викторовна эмоционально всплеснула руками, из-за чего на неё оглянулись иностранки. — Не бойся, только портишь ситуацию. Не пойдёт — ладно, не велика проблема. Ты, главное, на Олимпиаду попала, а там… Сиди спокойно, чего ерзаешь? — Елена Викторовна, легче мне, конечно, почти не стало, но спасибо. Пожелайте мне удачи. С этими словами я выскочила из гримёрки. Иностранцы, находясь в шоке, мысленно перекрестились. ***** До выступления нашей шестёрки осталось десять минут. Юниорки уже были у бортиков, когда я вышла. Где-то в стороне стояли девочки, обсуждая эстонку, которая сейчас каталась. Был финальный элемент программы и девушка, споткнувшись на каскаде, заехала во вращение. Откатала она неплохо. После неё выступили ещё две девушки, а потом на льду оказалась Соня. Девочка откатывает с одним степ-аутом и падением на четверном флипе. Но это не мешает ей стать первой. Хромых улыбается, потому что у неё в кармане бронза. На большее она не расчитывала. Знала, что чемпионкой ей не стать. Но бороться за серебро не стала. «Себе дороже» — как-то выразилась Соня. Следующая Василиса. У неё практически чистый прокат, не считая небольшой помарки на выезде каскада. Саранская улыбается, потому что она первая. Правда, впереди ещё Алена. Винницкая откатывает до чёртиков идеально, забирая золото. Они с Василисой радуются, поздравляют друг друга и Соню. А на льду Лиза. Она начинает совершенно спокойно, как будто это не она пару часов назад буйствовала от безответственности Василисы. Измайлова выдаёт абсолютно чистый прокат, занимая первую строчку. За выполнение она получает 168,1 балла в произвольной программе, а по общей сумме баллов — 251,54. Я выезжаю на лёд с заметным волнением. Меня все ещё не отпустили кошмары, что очень сильно сказалось на моём состоянии. Из шести четверных выполнено только три. Меня берёт злость, но я не даю себе выйти из образа и  заканчиваю вращением. Со льда я ухожу с обидой, грустью и злостью вместе. Сразу ясно — это не золото, и повезёт ещё, если серебро. Но я не права. 165,4 балла за произвольную программу и разочарованный выдох. Но я сделала максимум. «Кого я обманываю.?» Я могла сделать намного лучше, но, видимо, не захотела. 249,81 за обе программы. Ульяна откатывает довольно хорошо, и наблюдая за её катанием, не замечаешь, как летит время. Но вот уже она, счастливая, с улыбкой до ушей радуется своим 172,83 баллам за произвольную программу. Она первая, можно даже не гадать. ***** На награждении девочки стоят счастливые. Вручают медали, цветы. Фотографируют. Потом дают флаг, чтобы мы подняли его и улыбнулись фотографам. Когда с этим заканчивают, улыбка с моего лица пропадает, а по губам читается «Всë» Становится до тошноты неприятно, хочется скрыться от всех к людям, которые поймут и поддержат. Но к таким придётся ехать в Санкт-Петербург, что будет только завтра. Первая мысль, возникшая в голове, что в командное первенство я могу не попасть. Но я сделала все, что смогла, хоть и понимала, что этого не хватит. Лиза с Ульяной танцуют, зовут меня с ними. Но настроения нет никакого, поэтому я отказываюсь и просто езжу рядом. Со льда не дадут уйти ещё минут семь. Наконец, можно уйти. Я сразу скрываюсь в раздевалке, быстро переодеваюсь и выхожу из здания. Девочки непонимающе смотрят мне вслед. Телефон в кармане куртки вибрирует, оповещая о звонке. На экране высвечивается «Сергей» Странная привычка с официальностью, но что есть, того не отнять. Я сбрасываю. Сейчас не хочется никого слышать. Не хочется видеть. Чувствовать. Хочется только забыть все, что было полчаса назад. Телефон не успокаивается, и я со злостью поднимаю трубку, даже не смотря, кто звонит. — Да что ещё?! — недовольства сейчас, хоть отбавляй. Все негативные эмоции сейчас окажутся на том, кто звонил. — Поздравляю тебя с третьим местом. Поздравляю тебя с бронзой. — слышится удивительно спокойный голос, который явно не принадлежит Ершову. Точно. Звонит Даниил. — Да, я третья, да у меня бронза! И что ты мне сделаешь?! — я не сдерживаю порыв злости, выплескивая все на Волкова. — Я? Я ничего тебе не сделаю. Просто до конца жизни буду напоминать, что ты поступила ужасно по отношению к своей стране. Ты могла выступить намного лучше, но почему-то ты выходишь, ломаешь половину программы, а потом злишься. На кого, интересно, а? Виталия Алексеевна, на кого мы злимся? — Только попробуй мне хоть раз напомнить этот чемпионат, обратно в Москву отправишься… — Так себе угроза, — перебил Даниил. — Не перебивай меня! Я не могла выступить лучше, потому что за неделю до соревнований мой мозг полностью поглатили кошмары. И почему это я позорю свою страну? — Потому что могла исполнить все четверные. Люди знают, на что ты способна, а показывая им это, ты не оправдываешь их ожиданий. И кстати, где я сказал, что ты позоришь страну? Что касаемо кошмаров, ты права, это тяжело. Но не стоит винить все вокруг себя, оставаясь невинной. — Да почему ты такой спокойный, мать твою?! — нервы не выдержали. Я, сидя на лавочке, плачу, пытаясь делать это тише. — Потому что я будующий врач, — он замолчал, очевидно, прислушиваясь. — Ты плачешь? — Нет блин, живу и радуюсь, — истерично ответила я. — Виталия Алексеевна, не плачьте. У тебя Олимпиада впереди, ты сидишь, слезы разводишь. Я даже представил, как ты выглядишь, — послышался смешок. Именно по нему я узнала Сергея, но решила молчать. — Сидишь на лавочке. Тушь размазалась от слез, стекает разводами по щекам. Ты задумчиво глядишь в небо, пока ветер дует. У вас там минус семнадцать, кстати, одень шапку. — Как ты понял? — его рассказ вбивает меня в ступор. Он почти прав, только смотрю я прямо. — Серёга подсказал. Он говорит вы, Виталия Алексеевна, шапку даже не брали. — Прекрати относиться ко мне на «вы» — Да как же так, Виталия? Многоуважаемая русская пантера, Queen Cantilevers*, Quad Queen** а также… — Хватит, — я обрываю его на полуслове, замечая, как он действительно умолк. — Я Вита, и не как больше. — Ой, спасибо что разрешили, о величайшая Frida, — слышится смешок, но уже от самогó Даниила. Впервые слышу его смех, и почему-то мне это нравится. — Ладно, Даниил Витальевич, мне ещё до отеля добираться. — Давайте, до свидания. А, и от Сергея «привет» тебе. Он отключился сразу после недолгого смеха. Голова сразу забилась маршрутом до отеля, и я поспешила его исполнить. ***** В отеле я оказалась довольно поздно. Девочки холили по номеру встревоженные, но когда увидели меня, постепенно успокоились. С великим трудом я внедрила им, что у меня все хорошо, что я самая счастливая и радуюсь бронзе. Они меня прекрасно поняли, или сделали вид. «Единственный, кто раскусил меня сразу, это Даниил» «Только попробуй влюбись, дура!» Я мысленно дала себе пощёчину за такие мысли. Чтобы ещё раз думать о любви, когда впереди Олимпиада… 20.01.2026