Мой синдром

Открываю глаза и вижу, как Вейт передает конверт врачу. Мимолетная мысль о спасении мгновенно исчезает из болящей головы. Издают слабый стон от пульсирующей боли во всем теле. Врач прячет в карман халата конверт и в унисон с директрисой подходит к моей койке. - Не двигайтесь. Мне нужно снять ваши показатели. – Вокруг меня разнообразные трубочки тянущиеся, кажется, по всей постели. Но я не обращаю внимание ни на них, ни на врача суетящегося вокруг моего уставшего тела. Мой взгляд прикован к виноватым глазам истязательницы скрывающей свои пороки за плотной бумагой конверта. Молчит. И я молчу. А что сказать? Последнее, что я помню это адскую боль застилающую собой все тело и отчаянную, почти детскую обиду. Никогда я еще так серьезно не отстаивала правду и вот, что получила в замен. - Показатели пациентки на удивление стабильны. Максимум 3 дня и можете забирать ее. – Отвратительно довольная морда этого ублюдка растягивается в услужливой ухмылке. - Мразь продажная. – Говорю тихо, практически не открывая рта, но этого хватает, чтобы услышали все присутствующие моих покоев. Вейт уходит в коридор и недолго говорит с врачом. Ни слова не могу разобрать, может говорят тихо, а может эта сука мне в голове что-то повредила. Только начинаю проваливаться в сон, как в палату возвращается директриса. Она теперь все 3 дня будет тут?! Слишком уверенно направляется к моей постели, а у меня в голове вспыхивают события вчерашней(?) ночи. Осознаю, что сейчас она просто закончит начатое и придушит меня голыми руками. -Ладно, это я! - Дергаюсь так, что капельница покачивается едва не падая. – Слышишь?! Я пыталась убить тебя! Только не подходи! – Гордость и честь рухнули раскалывая еще не сформировавшуюся личность подростка и воссоздавая нечто иное, сломанное. Вейт замирает. Хмурит брови. Кажется мы снова обе не понимаем, что происходит. Ладно я ни хрена не помню, но она то че тупит. - Что последнее ты помнишь, до больницы? – Осторожно подходит к краю постели и садится у ног, боясь вновь напугать меня (о, теперь она не хочет меня пугать. Как вовремя!) Смотрю в ее глаза. – Выстрел. – Едва держу слезы, сжимая челюсть. - А потом? Моя грудь начинает часто и высоко подниматься от судорожных вздохов. Давлю приступ панички повторяя в голове «я и так показала слишком много слабости». - Темнота. Вейт тянется своей рукой к моей, но меня отдергивает так, что я едва не падаю с кровати, а капельница таки устремляется в мою многострадальную голову, но рука Александры останавливает ее в считанных сантиметрах от цели. - Тебе нужно поспать. – Директриса пересаживается в кресло неподалеку от моей кровати. - Я не закрою глаз с тобой в одной комнате. – Да мне даже моргать страшно. - У тебя в капельнице обезбол, в нем сильное седативное. Ты вялая не от ран, так действует лекарство. – Тянусь рукой к катетеру в руке. – Выдернешь иглу и все забрызжешь кровью. – Смотрю на Вейт думая, что хуже – умереть от потери крови или от ее очередных издевательств. – Я привезла тебя в больницу не для того, чтобы потом добить. – Глаза уже слипаются. – Я очень сильно виновата перед тобой и … - И я уже сплю. Некогда не повторяющая дважды своих приказов вновь повторит свою речь когда я буду в сознании, а пока мне нужен лишь сон, без слезливых извинений неуравновешенной стервы. *** Три дня пролетели на удивление быстро. Вейт все время была рядом и даже помогала вставать с постели. А я принимала ее помощь, не только потому что мне было до сих пор страшно рядом с ней, но и потому что ее вечно виноватый взгляд мне льстил. Мы почти не общались на тему прошлой ночи, она пыталась начать, но я уходила от этих разговоров. - На счет той ночи. – В очередной раз напряженно начинает разговор. - Я хочу спать. – Демонстративно отворачиваюсь от ее взгляда и укрываюсь одеялом. - В твоих лекарствах больше нет обезбола, ты быстро восстановилась. Поэтому перестань делать вид будто слишком слаба для разговоров. – Старый добрый надменный приказывающий тон. - Сколько я вообще лежала в отключке? – Резко поворачиваюсь и напряженно смотрю в глаза Алекс. - Практически сутки. Алиса, я … - Нет, хватит. Я не хочу говорить об этом. Я не прошу тебя уходить. Просто…расскажи мне что-нибудь…о себе. – И она рассказала. Откинувшись на кресле, задумалась на секунду и просто начала говорить. Не орать, не угрожать, а просто рассказывать. Вау. - Знаешь, когда я была маленькой, я вела себя точно также как ты сейчас. – Хитрый прищур и глаза полные какой-то теплоты что ли. – Все время гнула свою линию. Меня в угол ставят, а я оттуда продолжаю доказывать, что я права. Даже ремня не боялась. – Улыбаюсь узнавая себя в детстве. – Правда когда отец умер, мне было лет 10, мать как с катушек слетела. Пила, избивала, умерла несколько лет назад от цирроза, а я и на похоронах не была. – Замираю смотря ей в глаза. - Мой отец умер когда мне было 6, мать когда 11, тоже из-за алкоголя. Так вот почему нас тянет друг к другу. Травмами магнитит. – Глубоко вздыхаю, вновь вспоминая, что за каждым монстром в человеческом обличии стоит некогда беззащитный ребенок. - Оо, так тебя ко мне тянет. – Наглая ухмылка и вздернутая бровь. Эти эмоциональные качели мой любимый аттракцион. - Боже, Алекс. – Закрываю лицо руками в попытке скрыть нелепое смущение. - Как ты меня назвала? – Наклоняет корпус ближе ко мне, все также оставаясь в кресле. - Я…- Пожимаю плечами и сама не понимая, когда стала называть ее так у себя в мыслях. - Прости меня. – Да что у вас здесь происходит?! – Я не перестану быть строгой, не позволю нарушать дисциплину, но я буду тебе верить. Мне сложно, но тебе я буду верить. Так, моя попытка уйти от серьезного разговора привела к еще более странным откровениям. Я запуталась окончательно. *** Спустя ровно три дня меня забрали из палаты и довели практически под руку до машины. Вейт даже почти галантно открыла передо мной переднюю дверь, однако после втолкнула меню туда и резко захлопнула. Это еще что за приколы… - Знаешь, я поняла, что допустила очень досадную ошибку. – Вау. Вот это новость. Досадная блять ошибка. Садится еще так вальяжно за руль, бесит одним видом. – Я позволила тебе слишком много. – Надо было видеть, как вытянулось мое лицо в полном ахуе. – Катастрофически много. – Взгляд директрисы сосредоточен на дороге, и кажется, она даже не замечает моего ДОСАДНОГО негодования. – После того как ты попала в больницу я даже думала стать совсем мягкой с тобой, подбирать слова, не трогать и пальцем. А потом поняла, что все это случилось потому что ты забыла свое место. - Чего блять?! – Выкрикиваю вслух ибо мысли уже просто не помещаются в черепной коробке. – Я не попала в больницу! Это ты меня туда отправила, сумасшедшая ты сука! – А вот и нервный срыв. Ору все громче ударяя о панель машины на последнем слове. Машина сбрасывает скорость и медленно прижимается к обочине пустынной дороги. Я смотрю на мертвецки спокойное лицо Вейт и сердце заходится в панике. Что я блять наделала. Она меня сейчас просто размажет. Лучше бы эта сука дальше ходила со взглядом нашкодившей псины. Безостановочно дергаю ручку двери боясь оторвать взгляд от глаз Алекс, зрачки которых сузились от ярости. Заперто. Когда успела… Продолжаю панически дергать ручку, которую вот-вот оторву. В уголках глаз собираются жалкие слезы страха. Взгляд Вейт перемещается на мою руку и та будто силой мысли ослаблено стекает вниз по дверце. - Повтори, маленькая моя, как ты меня сейчас назвала? – В таком оцепенении я находилась, наверное, впервые за всю свою не очень долгую жизнь. Александра резко хватает меня за челюсть, так и не дождавшись ответа, сжимая ее до боли. – С этого момента ты обращаешься ко мне только на вы, за любую провинность будешь отвечать гораздо сильнее других. – Почему она так переобулась?! – И поверь, - Лицо совсем близко к моему. – В девственницах тебе осталось не долго гулять. – Брезгливо откидывает мою голову и возвращает руки на руль. - Из-за тебя чуть не померла девственницей. – Сказано тихо, скорее себе, но блять услышано… Резки удар головой об стекло двери. Снова сжимает мою бедную челюсть, останутся синяки. Снова лицо на расстоянии выдоха. - Когда мы приедем, у тебя начнется ахренеть какая веселая жизнь. Мы продолжаем ехать, а с моей брови спускается бесконечная струйка крови после встречи с твердой поверхностью. Рука Алекс периодически на моем бедре. Поглаживает, собственнически поднимается опасно высоко. А я забито сижу боясь даже глубоко вдохнуть. Я не знаю почему она так переменилась в столь короткий срок, но мне плевать. Надо выбираться из этого гребанного ада.