Роман Табалуга

Ворона и раньше давала жизнь многим детям. Она чувствовала радость всякий раз, когда ребенок менял свое положение в яйце; всякий раз, когда он мягко стучал по скорлупе, как будто хотел поговорить со своей матерью. Ворона всегда точно знала, когда приходит время. Только на этот раз все было по-другому. Долгое время она ждала знака, крошечного движения. Малейшее шевеление было бы замечено ею даже в самом глубоком сне. Она была готова. Но ничего не произошло. Яйцо лежало, как валун. Тяжёлое и холодное. И всё же она не теряла надежды. Однажды ночью ворона почувствовала уютное тепло в гнезде под собой. Сначала она подумала, что яйцо просто сохранило тепло её тела. Птица встала, но тепло только усилилось. «У ребенка жар», — забеспокоилась она и обмахнула яйцо крыльями, чтобы охладить его. И всё же температура продолжала расти. В течение следующей ночи яйцо дымилось, как болотные пруды в долине. Под палящим полуденным солнцем оно начало тлеть до тех пор, пока не стало казаться, что гнездо вот-вот загорится. Ворон поспешно набрал полный клюв снега и накрыл им яйцо. Огонь. Лёд. Пар. Скорлупа лопнула, как драгоценный фарфор, и маленькое зелёное существо с липкими жёлтыми крыльями выкатилось из неё в гнездо. Родители наблюдали за необычным рождением, поражённые, но вне себя от радости. Сгорая от любопытства, они перегнулись через край гнезда и увидели своего ребёнка. Ворон сказал: «Это не кукушка!» Новорождённый встал на свои шаткие, трясущиеся ножки, размахивая тонкими ручками и отчаянно пытаясь удержать равновесие.