Роман Табалуга

В вороньем гнезде начались привычные будни, которые включали в себя изнуряющие поиски еды. Их малыш открывал «клюв» и требовал еды каждые несколько часов и днем, и ночью. Они приносили ему драгоценные угощения: мёртвых полевок, мокриц и дождевых червей. Чем больше они старались, тем громче становились его вопли, а лицо окрашивалось в болезненно зеленый оттенок. В конце концов родители выяснили, что малыш любит клубнику больше, чем колорадских жуков и предпочитает рагу из пауков свежий шпинат. Всякий раз, когда он засыпал, родители пытались найти имя для своего ребёнка. Ворон, который восхищался героическими легендами, предлагал имена «Юджин» и «Мунин» — они были богами ветров. Его жена считала подобное слишком старомодным. Она хотела дать ребёнку современное имя, например, Ханс-Питер или Детлеф. Вороны долго спорили, но никак не могли прийти к единому решению. Однажды малыш внезапно проснулся ото сна и отчетливо сказал: «Табалуга». Родители кивнули. С этим не поспоришь, поэтому всё так и осталось. Табалуга вскоре перерос своих родителей. Они воспитывали его с любовью, и он стал немного похож на них. Однако его кожа оставалась гладкой. Не появилось ни единой пушинки, ни единого перышка. Даже его маленькие крылышки оставались кожистыми, как у летучих мышей. Табалуга был на ногах весь день напролет, никогда не уставая. Он безостановочно скакал, карабкался и прыгал по камням. Просто полеты, казалось, не интересовали малыша, к большому огорчению его отца. «Пришло время тебе стать полностью оперившимся», — однажды решил ворон. «Что? Что это такое?» — с интересом спросил Табалуга. «Я покажу тебе», — пообещал его отец, и Табалуга был в восторге, будучи от природы предприимчивым и любопытным к жизни. Ворон был дотошным учителем. Он описал воздушные течения; различал ветры, штормы, затишья и ураганы; предупреждал о турбулентности и порывах ветра; говорил о фене, мистрале, боре, муссонах и пассатах. Он объяснил, что силу ветра нужно измерять с помощью грудных перьев, а направление ветра — с помощью хвостовых перьев. Табалуга внимательно выслушал, благовоспитанно кивнул и спросил: «Ты летаешь головой или крыльями?» Это заставило ворона понять, что пришло время для практического опыта. Вместе они стояли на краю гнезда. «Мы взлетаем только с подветренной стороны, сын мой. Сейчас. Расправь крылья, немного согни колени. И как только налетит порыв ветра, взлетай.» Это звучало просто. Табалуга попробовал это сделать. Он хотел угодить своему отцу, хотел, чтобы тот гордился им. Но малыш не мог даже на миллиметр сдвинуться со своего места. Он попытался яростно взмахнуть крыльями и одновременно подпрыгнуть в воздух. Табалуга упал обратно в гнездо, как мокрый мешок. Снова и снова. Ворон терпеливо начал всё сначала: «Крылья — это не просто крылья, они ещё и ваш движок. Первичные перья на кончиках крыльев — это твои элероны. А хвостовые перья — это твой руль высоты и флюгер управления.» Табалуга посмотрел на себя сверху вниз и кротко сказал: «Но у меня нет никаких перьев». Это разозлило ворона, и тот потребовал, чтобы он прекратил поднимать такой шум. Табалуга перепробовал всё. Он действительно не хотел разочаровывать своего отца, но ничего не получалось. Вечером они сдались, измученные. Ворона уложила своего сына, поцеловала его на ночь и утешила: «Будь терпелив. В конце концов у тебя все получится. А если и нет… есть птицы, которые вообще не умеют летать. Мы любим тебя в любом случае». Табалуга летел всю ночь — во сне, и это было чудесно. Проснувшись, он тайком выбрался из гнезда и поднялся по склону холма. Там, наверху, он разбежался по узкой тропинке, становился всё быстрее и быстрее, а затем расправил свои маленькие крылья. Внезапно ветер пронесся под ним и поднял Табалугу, как перышко. Его кожаные крылья заскрипели. Поток воздуха был стремительным и возбуждающим. «Я счастлив!» — радостно крикнул он в утреннее небо. Когда вороны увидели это, их челюсти отвисли от изумления. Преисполненные страха и радости, они закричали: «Табалуга, будь осторожен!» Он помахал им в приподнятом настроении и… резко упал. Ворона остудила его синяки, обработала раны и открыла своему сыну золотое правило полета: «Ты всегда падаешь вниз.»