Небезупречная

В кабинете было жарко. Чересчур жарко. В сотый раз перечитывая и перепроверяя подготовленный для Министра магии отчет, Гермиона схватила бумаги и начала обмахиваться, второй рукой накладывая на себя охлаждающее заклинание. Уже, наверно, тысячное за сегодня. Июльское солнце нещадно поджаривало Лондон на медленном огне, и здание Министерства, даже несмотря на магию домовиков, больше напоминало хорошо протопленную сауну. За стеной послышался негромкий хлопок двери, а затем приглушенный голос мисс Лорин Эйвери – секретарши начальника Аврората мистера Тибериуса Шеггли. – Мистер Малфой, вам пришло несколько записок… – Давайте их сюда, Лори, – в голосе Люциуса промелькнули высокомерные нотки, и Гермиона закатила глаза. С каких пор он настолько фамильярно общается с мисс Эйвери? В отделе он без году неделя, да и посадили его сюда отбывать общественные работы по постановлению суда, а Лорин ему уже письма таскает. Скоро и кофе носить начнет – с нее станется. Она всегда заискивала перед обладающими властью мужчинами. Гермионе вот кофе ни разу не предложила, хотя она проработала здесь уже полгода на должности аналитика, и с ее помощью было раскрыто несколько громких дел. Зато Гарри и Рона Лори обхаживала как могла – благо, у обоих друзей Гермионы оказался иммунитет против чар назойливой секретарши: Гарри недавно обручился с Джинни, а Рон, окончательно разобравшись в себе, обрел свое счастье с Лавандой Браун. Лори продолжила что-то мило щебетать, и Гермиона поморщилась: звукоизоляция в ее кабинете оставляла желать лучшего. Шеггли давно уже обещал выделить для нее новый кабинет, но дальше слов пока дело не продвинулось. Обычно Гермиона накладывала заглушающее заклинание, чтобы ничто не отвлекало ее от анализа данных, но сейчас отгораживаться звуковым барьером от соседнего кабинета она не стала: всё равно поработать не удалось бы, так как перегревшийся мозг отказывался воспринимать информацию. К тому же, скорее всего, в отчете для Кингсли и так всё было в порядке – Гермиона еще со времен Хогвартса знала свою дотошность и скрупулезность. – Хорошо, мистер Малфой, я подготовлю необходимые документы к четырем часам, – голос Лори буквально источал соблазнительные флюиды. – М-м-м… мистер Малфой? – Да? – Здесь так душно… Вам не жарко в такой плотной мантии? – вдруг проворковала мисс Эйвери, и Гермиона, устало приложившая разгоряченный лоб к прохладной столешнице, резко выпрямилась, так что документы разлетелись в стороны. – Мисс Эйвери, смею предположить, что вы хотите, чтобы я снял ее? Я прав? – требовательно спросил за стеной Люциус, и глаза Гермионы без какой-либо помощи сами полезли на лоб. – Ох, простите, мистер Малфой, я не имела в виду… – Ну что вы, Лори, – послышался звук отодвигаемого кресла и медленные шаги подкрадывающегося к жертве хищника. – Если вам хотелось увидеть меня без одежды, стоило всего лишь попросить… Джентльмен не может отказать даме… Гермиона уловила тихий женский стон и медленно повернулась к стене, отделявшей ее кабинет от временного кабинета Люциуса Малфоя, словно там могло быть окно, которое позволило бы ей увидеть, что происходит. Однако звуки были даже красноречивее картинок: Лори снова застонала, а затем прозвучал короткий и властный приказ: – На колени, девочка. Что-то зашуршало, негромко громыхнуло и раздался характерный булькающий звук. – Вот так, глубже, – голос Люциуса звучал ниже и глуше, но своей высокомерной властности не потерял даже в столь напряженный для него момент. – Заглатывай лучше, и тогда я позволю кончить и тебе. Оторопевшая Гермиона потянулась за палочкой, чувствуя, как пылают щеки. Но язык словно присох к нёбу, и заглушающее заклинание так и не сорвалось с губ. Поняв, что она, затаив дыхание, прислушивается к звукам глубокого минета, доносящимся из соседнего помещения, Гермиона помотала головой, одергивая саму себя, и уже подняла было руку с палочкой, как снова раздался прерывистый голос Люциуса: – Ни капли… Не смей проронить ни капли… Глотай всё, ты поняла меня? Лорин что-то невнятно промычала, и Малфой глухо зарычал, судя по всему, кончая ей в рот. – Неплохо, мисс Эйвери, – тяжело дыша, проговорил он, и Лори что-то ответила, но Гермиона не разобрала слов. Впрочем, ей и не хотелось знать, что говорила ему секретарша. Резко вскочив на ноги, Гермиона наспех брошенным заклинанием собрала разлетевшиеся документы и поспешила к выходу. Однако, едва ее рука легла на ручку двери, из-за стены снова послышался глубокий хриплый голос Люциуса. – Какие мокрые трусики, мисс Эйвери, – насмешливо произнес он, и Лорин что-то невнятно пролепетала в ответ. – Ты так завелась, пока отсасывала мне? Тебе слишком понравилось стоять передо мной на коленях с моим членом в горле, не так ли, девочка? Признай… Послышался жалобный стон Лори, и Гермиона поняла, что Малфой что-то делал с ней, пока говорил все эти ужасные пошлости. Что-то, что ей явно нравилось. – Признай, тебе понравилось глотать мою сперму? Если будешь послушной девочкой, может быть, получишь ее еще раз… в какую-нибудь другую дырочку. Скажем, вот в эту? Лори громко вскрикнула, и по телу Гермионы прошел жар от одной мысли, что мог с ней делать Люциус Малфой, чтобы она так сладко стонала. Тысячи вариантов различной степени непристойности пронеслись в голове, и на мгновение у нее мелькнула предательская мысль, что ей хотелось бы на самом деле знать, что именно происходило сейчас за стенкой. – Вот так, девочка… Кончай с моим пальцем в заднице… Голос Люциуса заглушил стон Лори, и Гермиона распахнула дверь и вылетела из кабинета. В коридоре, к счастью, оказалось немного прохладнее, и она, вздохнув полной грудью, буквально вбежала в туалет и заперлась в кабинке. Наложив на себя наконец охлаждающее заклинание, она потерла горящие щеки, со стыдом понимая, что трусики были насквозь мокрыми. Этот Малфой совсем потерял стыд, если позволял себе вытворять такое. Ему едва вынесли оправдательный приговор, и вместо того, чтобы ценить свободу и сделать всё возможное, чтобы загладить свою вину перед магическим сообществом, он решил поразвлечься с секретаршей прямо в кабинете посреди рабочего дня. «Что за вопиющее непотребство», – подумала Гермиона, нервно потирая проступившие сквозь тонкую блузку и лифчик болезненно напрягшиеся соски. На мгновение проскочившую в голове предательскую мысль о том, каких томных непристойностей наговорил бы ей Малфой, если бы увидел, как бесстыдно она возбудилась, Гермиона тут же с испугом отмела. Не хватало ей еще начать фантазировать об этом высокомерном снобе с низким рокочущим голосом. И грязным языком. Очень грязным. Которым он наверняка мог вытворять невероятно развратные вещи. Если, конечно, сумел бы преодолеть собственный эгоизм и высокомерие. Постаравшись успокоиться, Гермиона вышла из кабинки помыть руки как раз в тот момент, когда в туалет зашла Лори. Мисс Эйвери как ни в чем не бывало кивнула в знак приветствия и принялась поправлять потекший макияж. Понаблюдав, как она спокойно стирает размазавшуюся помаду, Гермиона, не выдержав, просто вышла в коридор. И едва не столкнулась с Люциусом Малфоем. Как всегда безупречно выглядящим и застегнутым на все пуговицы. Даже великолепные светлые волосы были уложены волосок к волоску – словно он не занимался только что бурным сексом у себя в кабинете. – Осторожнее, мисс Грейнджер, – холодно бросил он и, Гермиона, растерявшись от неожиданности, на мгновение замерла. Взмахнув полами мантии, Люциус смерил ее нечитаемым взглядом и завернул за угол, постукивая своей неизменной тростью. – Если кому и следует быть осторожнее, то это вам, мистер Малфой, – наконец взяв себя в руки, ядовито процедила Гермиона ему вслед, но он вряд ли услышал. До конца дня она досидела с трудом, борясь с жарой в кабинете и прислушиваясь к каждому шороху из-за стены. И не решаясь признаться самой себе, что на самом деле она втайне жаждала снова услышать бархатистый голос, так откровенно говорящий столь возбуждающие непристойности. Отчет Кингсли она сдала как в бреду и, добравшись домой, долго стояла под прохладными струями душа, смывая с себя липкий пот. В голове снова зазвучали слова Малфоя, и рука сама собой потянулась к промежности. «На колени, девочка». «Глубже… заглатывай лучше…» «Глотай всё». «Кончай с моим пальцем в заднице…» Жалобный стон вырвался из груди, и Гермиона, сгорая от стыда, наклонилась и, потянувшись назад, нерешительно коснулась узкого колечка ануса. Нежно надавив, она почувствовала, как тугие стенки неохотно разошлись, впуская внутрь самый кончик пальца. Интересно, а как это сделал бы Люциус? Ввел бы нежно и осторожно или настойчиво проник бы внутрь на всю длину, растягивая ей попку? Гермиона попробовала протолкнуть палец глубже, имитируя гипотетические грубые манипуляции Малфоя, и застонала от легкой боли и сладкого ощущения наполненности. «Вот так, мисс Грейнджер, впустите меня… И постарайтесь расслабиться. Потому что следующим, что проникнет в вашу тугую попку, будет мой член…» Прозвучавший в голове голос казался почти реальным, и Гермиона, судорожно сжав ноги, сделала несколько толчков пальцем в анусе, задевая точку G через тонкую стенку, отделяющую прямую кишку от влагалища, и задрожала в мощном оргазме. Едва придя в себя, она быстро ополоснулась и буквально выбежала из душа, пытаясь забыть постыдные подробности своей мастурбации. Ханжой она не была и даже уже когда-то пробовала анальные ласки, приобретя специально для этого пробку, но вот сам факт того, что она представляла себе во время самоудовлетворения не кого бы то ни было, а именно Люциуса Малфоя, ее несказанно удручал. Потому что этот чистокровный сноб был недостоин ее фантазий. И тем не менее он нагло в них проник и прочно там обосновался. Теперь, приходя на работу, Гермиона чутко ловила каждый звук из-за стены, надеясь снова услышать что-то пикантное в исполнении своего соседа по кабинету. Однако Лори к нему больше не заходила, и Люциус вел себя вполне пристойно. И даже между делом оказал неоценимую помощь следствию, поспособствовав поимке одного из своих бывших «коллег»-Пожирателей. Через несколько дней Гермиона совсем успокоилась и перестала прислушиваться. Просматривая старые нераскрытые дела, она усердно выписывала в блокнот все показавшиеся ей странными факты и так увлеклась, что, услышав стон, не сразу сообразила, что происходит. – Расставь ноги пошире, сучка, – раздался из-за стены хриплый голос, и по телу Гермионы пробежали мурашки. Такой грубости она от Люциуса не ожидала, и еще большей неожиданностью стало для нее то, что ее мгновенно это завело. Прикусив губу, она несколько минут отчаянно боролась с собой, прислушиваясь к страстному рычанию Малфоя из соседнего кабинета, а потом, набросив запирающее заклинание на дверь, робко коснулась ноющих сосков прямо через одежду. Это было неправильно… неприлично… непристойно… но в то же время так сладко и маняще… К тому же ее соседи, занимаясь сексом на работе, вопросом приличий явно не задавались. – Выпяти зад сильнее. Вот так… и принимай меня глубже. Закусив губу, Гермиона попыталась представить себе происходящее сейчас за стеной, вот только главной героиней ее фантазий была, конечно же, не Лори, а она сама – там с Люциусом. С Люциусом чертовым Малфоем, чистокровным шовинистом и бывшим Пожирателем смерти. Оправданным Пожирателем, но все же. – Оближи мои пальцы… Тщательнее. Не терплю халтуры. Послышался булькающий звук, словно он попытался протолкнуть их Лори в горло, и Гермиона, не выдержав, зажала себе рот рукой, чтобы случайно не застонать, и раздвинула ноги, мысленно благодаря Мерлина за то, что надела сегодня юбку, а не брюки. Пальцы отодвинули трусики и, собрав выступившую влагу, коснулись клитора. – Ты не поняла меня: я не спрашиваю твоего разрешения. Я приказываю. На колени. Запомни хорошенько, если хочешь, чтобы это продолжилось: первым всегда кончать буду я. И в зависимости от того, насколько мне будет приятно, я буду решать, заслужила ли свой оргазм ты. Тебе всё ясно, сучка? Сквозь стучащую в ушах кровь Гермиона не расслышала ответ Лори, но сама стиснула зубы еще крепче от нахлынувшего ощущения сладкого унижения – словно слова Малфоя предназначались лично ей. Неужели может быть так приятно отдать себя в чужие руки, чтобы не осталось даже права решать испытывать удовольствие или нет? Отказаться от контроля было страшно… особенно с таким опасным и непредсказуемым партнером, как Люциус Малфой. Однако вот Лори рискнула и, похоже, ни о чем не жалела. Может быть, так и нужно было жить, поменьше раздумывая над каждой мелочью и не пытаясь просчитать абсолютно все варианты развития событий в стремлении подстраховаться и придумать пути отхода? Может быть, стоило рисковать и получать удовольствие от жизни, не боясь последствий – которые могли и не случиться? Тело пронзила волна сладкого удовольствия, и все философские мысли тут же вылетели из головы. Ускорив движения пальцев на клиторе, Гермиона кончила, скорчившись на кресле и стараясь не стонать. И тут же испуганно выпрямилась, осознав, что наделала. Судорожно окинув взглядом бумаги, словно на них мог появиться подробный протокол совершенного ею прямо на рабочем месте непотребства, она вскочила и, больше не прислушиваясь к происходящему за стеной, выбежала из кабинета и помчалась по коридору к туалету. И со всего маху врезалась в вывернувшего из-за угла человека в черной мантии. – Я, кажется, уже просил вас быть осторожнее, мисс Грейнджер, – разъяренно процедил до боли знакомый голос, и Гермиона ошеломленно подняла взгляд. – Ваши, несомненно, «важные» дела отнюдь не являются поводом вести себя столь неосмотрительно. Кто-то может затаить на вас зло. Будет досадно, если такая ничтожная мелочь отрицательно скажется на вашей карьере… – Если вы тут, то кто тогда там? – пропустив мимо ушей его колкости, выпалила Гермиона, и Люциус непонимающе нахмурился. Стараясь не думать о том, насколько привлекательно он выглядел вблизи, несмотря на свой возраст, она поспешила объясниться, пока он чего доброго не проклял ее. – В вашем кабинете кто-то есть. Я только что слышала через стенку голоса. Ваш голос! Стоило отдать Малфою должное, в ситуации он разобрался мгновенно, даже не став задавать дополнительных вопросов. Его лицо ожесточилось, а глаза опасно сверкнули. Одним движением выхватив волшебную палочку, спрятанную в трости, он в два шага пересек расстояние, отделявшее его от двери кабинета, и рывком распахнул ее. На миг растерявшаяся Гермиона поспешила за ним, держа наготове свою палочку. Широкая спина Люциуса полностью заслоняла обзор, однако, судя по тому, что он еще не бросил внутрь ни одного заклинания, ничего опасного там не происходило. – Будьте добры объясниться, мистер Шеггли… младший. Что здесь происходит? Мисс Эйвери? Может быть, вы дадите внятные объяснения тому… разврату, что вы тут устроили? – угрожающе прошипел он, и Гермиона, сумев наконец заглянуть в кабинет из-за его плеча, с удивлением увидела, как стоящий у стола без штанов еще один Люциус Малфой медленно превращается в молодого паренька, слишком похожего на начальника Аврората. – Руперт Шеггли? Сын Тибериуса Шеггли? Под Оборотным? – ошеломленно пробормотала она и тут же тактично отвернулась, стараясь не смотреть, как густо покрасневший парень натягивает брюки, пытаясь закрыть собой Лори. Взгляд против воли уперся в невозмутимого Люциуса, который спокойно прошел в свой кабинет и по-хозяйски оглядел помещение, брезгливо скривившись. – Я… Мы… это всего лишь игра… я всё уберу… – запинаясь, пробормотал Руперт, судорожно пытаясь заправить в штаны рубашку. – Не сомневаюсь, мистер Шеггли, – голос Малфоя окатил паренька ледяным презрением, и тот поспешил выскочить из кабинета, похоже, мгновенно забыв о своем обещании прибраться. – Я всё сделаю, мистер Малфой, – поправив блузку, бойко предложила Лори и, дождавшись сдержанного кивка Люциуса, набросила на помещение несколько очищающих и дезинфицирующих заклинаний. Нагло ухмыльнувшись напоследок, она подмигнула наблюдающему за ней с каменным лицом Люциусу и ушла. Хлопнула дверь, и в наступившей тишине пронзившее Гермиону осознание, что она осталась с Малфоем наедине, показалось особенно острым. – Значит это были не вы… А я думала… – она осеклась, заметив его взгляд на себе – острый и цепкий. Казалось, Люциус Малфой в этот момент видел ее насквозь. Видел все ее постыдные фантазии о нем. И было вопросом времени, когда он собирался использовать это против нее. Гермиона тут же попыталась взять себя в руки и нацепить на лицо нейтральное выражение, но было уже поздно. Шагнув вперед, Люциус зловеще навис над, вперив в нее пронизывающий взгляд. – Как долго вы уже подслушиваете эти игрища избалованного сынка Шеггли и распутной секретарши, мисс Грейнджер? – отчеканил Люциус, и от его требовательного тона вся ее решимость мгновенно испарилась. Он смотрел на нее почти как в ее эротических фантазиях – вот только ситуация была куда более запутанной. И еще более постыдной. – Хм… Не понимаю, о чем вы, мистер Малфой, – наконец найдя в себе силы, отозвалась Гермиона, гордо вскинув голову. – Я услышала странные звуки за стеной и вышла разобраться. И наткнулась на вас. Сопоставила факты, и… дальше вы знаете. – Вышли разобраться, значит? – вкрадчиво протянул Люциус, склонив голову набок. – Вам, очевидно, показалось странным, что вы слышали за стеной мой голос, а затем увидели меня в коридоре в тот момент, когда я должен был находиться в кабинете. Я всё правильно понял, мисс Грейнджер? – Именно об этом я вам и толкую, мистер Малфой, – с вызовом ответила Гермиона, скрестив руки на груди. – А теперь, если вы закончили меня допрашивать, словно какую-то нарушительницу общественного порядка, коей я не являюсь, то я, с вашего позволения, пойду. Займитесь лучше настоящими нарушителями. Она развернулась и решительно направилась к выходу, однако, стоило ей положить руку на дверную ручку, как по обе стороны от ее головы на дверь легли мужские ладони. – Не так быстро, мисс Грейнджер, – выдохнул ей на ухо бархатистый голос, и она замерла от тягучей смеси испуга и возбуждения. Развернувшись, она оказалась лицом к лицу с Люциусом Малфоем – в капкане его рук, лежащих по обе стороны от нее на двери, лишая возможности выйти. – Что вы себе позволяете, мистер Малфой? – сухо сглотнув, храбро воскликнула она, но голос подвел, сорвавшись. – Полагаю, этот вопрос вам стоит задать себе самой, мисс Грейнджер, – скользнув изучающим взглядом по ее лицу, раскрасневшемуся после недавнего оргазма и увиденной в кабинете сцены, Люциус удовлетворенно ухмыльнулся одним уголком губ, словно увидел всё, что хотел. – Ч-что вы… – Вы утверждаете, что услышали странные звуки из моего кабинета – и, учитывая всё увиденное здесь, характер этих звуков не вызывает у меня никаких сомнений… А затем, по вашим словам, вы вышли, чтобы разобраться в происходящем… – Люциус говорил медленно, смакуя каждое слово, уверенный в том, что загнанной в ловушку жертве деваться было некуда. – Так почему же, мисс Грейнджер, услышав звуки секса, вы направились в туалет, а не в соседний кабинет, чтобы, как вы выразились, сразу же «разобраться»? Гермиона застыла, похолодев. Она совершенно упустила из внимания тот факт, что столкнулись они с Люциусом действительно практически у женского туалета – который находился через коридор от дверей в их кабинеты. – Вы всегда ловите нарушителей, сначала помыв руки, мисс Грейнджер? – вкрадчиво продолжил Малфой, приблизив свое лицо к ее, так что кожи коснулось его горячее дыхание. – Или будете утверждать, что всё не так? Что я вас неправильно понял? Гермиона сжала губы и нервно дернула головой, словно в попытке безмолвно оспорить его слова. Безуспешной попытке. – Что ж, охотно поверю вам, – ухмыльнулся Малфой, беззастенчиво обведя ее взглядом. – Просто сделаем вид, что ничего не произошло. Что, услышав за стеной своего кабинета звуки чужого секса, вы не возбудились настолько, что вам понадобилось в туалет, чтобы освежиться. Из груди Гермионы против воли вырвался всхлип, и она закрыла глаза, чувствуя, как и без того пылающие щеки охватывает жгучее пламя стыда. Он всё о ней понял. Ее неосмотрительность выдала ее. Она проиграла. Впрочем, перед ней был слишком опытный и хитрый игрок. – Вы ведь наверняка считали меня вопиющим нарушителем профессиональной этики, подслушивая, как мальчишка Шеггли в моем облике имеет секретаршу? – вкрадчиво проговорил Люциус, и она даже с закрытыми глазами всем телом ощутила, как он склонился над ней, приблизившись на минимальное, но все еще пристойное расстояние. – Хотя вы тоже небезгрешны, мисс Грейнджер. Может быть, вы еще и ласкали себя под звуки моего голоса? Она ощутила, как вся краска отлила от ее лица, и нервно закусила губу. В ответ она услышала понимающий смешок, к которому примешивались нотки торжества. – Может быть, вы еще и кончили прямо на рабочем месте? Слова зависли в воздухе, тревожным набатом отдаваясь в голове, и Гермиону пронзила предательская дрожь. – Мерлин, судя по реакции вашего тела, я прав, – выдохнул ей на ухо Люциус, и его дыхание обожгло кожу. – Какая же вы грязная девочка, мисс Грейнджер. Ощутив, как щеки касаются прохладные пальцы, она вздрогнула и испуганно распахнула глаза. – Что вам нужно? Чего вы добиваетесь, мистер Малфой? – прошептала она, пытаясь звучать уверенно и жестко, но получалось это из рук вон плохо. И Люциус, похоже, откровенно наслаждался ее слабыми попытками вернуть себе контроль над ситуацией. – Чего я добиваюсь? – насмешливо протянул он, по-прежнему держа ее в кольце своих рук, которые не давали ей сбежать. – Ничего особенного, мисс Грейнджер. Просто хочу, чтобы вы признали, что были не правы насчет меня, осудив за действия, которые я даже не совершал. И что правильная и безупречная подруга Мальчика-который-выжил тоже… небезупречна. Что вам не чужды низменные желания… которые вы удовлетворяли прямо в Министерстве магии. На рабочем месте. – Даже если и так, то что? – гордо вскинув голову, выпалила Гермиона. Люциус победно ухмыльнулся в ответ. – Узнаю гриффиндорскую храбрость. Вы… – А что насчет вас, мистер Малфой? – перешла в наступление Гермиона, понимая, что, если Люциус захочет, то легко сможет шантажировать ее. А значит терять ей уже было нечего. – Хотите сказать, что вам не льстит тот факт, что на ваш голос может мастурбировать женщина? – увидев, как Люциус на миг оторопел, явно не ожидав от нее ничего подобного, она, осмелев, продолжила: – Или может быть, вы станете отрицать, что вас заводит мысль о том, что я ласкала себя и кончила, думая о вас? Гермиона умолкла, тяжело дыша, будто только что пробежала несколько миль. Люциус замер, по-прежнему нависая над ней, и мимолетная растерянность на его лице медленно сменилась коварной усмешкой. И в следующий миг он впился в ее губы грубым поцелуем. Гермиона застыла, чувствуя, как его язык настойчиво проталкивается к ней в рот, и машинально разомкнула губы, что Малфой, судя по всему, счел капитуляцией. Его руки тут же оказались у нее на талии, властно впечатывая ее в дверь, и из груди Гермионы вырвался полувздох-полустон. Поцелуй кружил голову и опьянял своей запретностью, и она поймала на себя на том, что тает в руках Люциуса Малфоя. Чего допустить ни в коем случае было нельзя. Чем она тогда лучше Руперта Шеггли и Лорин Эйвери, если позволит себе поддаться напору Малфоя? Если позволит себе минутную слабость, которую тот позже, вероятно, использует против нее и которая может стоить ей карьеры? Но, с другой стороны, возможно, Люциус будет молчать, ведь он тоже будет в этом замешан… Рискнуть и получить удовольствие или перестраховаться и отступить? Рискнуть или отступить? Люциус коленом грубо раздвинул ее ноги, и она застонала ему в рот, сдаваясь. Рискнуть. Ее тело горело, а трусики были слишком мокрыми под его напором. Прямо здесь и сейчас сбывались все ее эротические фантазии, которые преследовали ее в последние дни. Определенно рискнуть. Люциус прикусил ее губу, и ее ноги подогнулись. Мгновенно среагировав, Малфой подхватил ее, разорвав поцелуй, пересек кабинет, и усадил на стол, бесцеремонно раздвинув ноги. – Шире, – требовательно сказал он, и по спине побежали мурашки – всё происходящее и впрямь больше походило на игру воображения, чем на действительность. Однако коснувшиеся насквозь мокрой ткани трусиков пальцы были слишком реальными, так что ее тело выгнулось на столе, и пришлось упереться руками, чтобы не упасть. – Вы действительно не робкого десятка, мисс Грейнджер, – удовлетворенно протянул он, снимая мантию и медленно скользя взглядом по ее телу – разгоряченному, дрожащему от возбуждения и предвкушения. – Откиньтесь назад и приподнимите бедра… Дайте мне сюда свои испорченные трусики... – грубо стянув с нее белье, он с интересом изучил промокшую ластовицу, а затем продемонстрировал пятно Гермионе. – Ну и ну, взгляните-ка. Да они же мокрые насквозь. Вы действительно очень грязная девочка, мисс Грейнджер. Посмотрите, как сильно вы течете… – два пальца прошлись по обнажившейся промежности, собирая смазку, а затем, ткнувшись ей в рот, размазали влагу по губам. – Что за бесстыдство... – выдохнул он, а затем ввел два пальца в хлюпающее влагалище и начал ритмично толкаться ими внутрь. Гермиона не сразу поняла, что громкий хриплый стон, раздавшийся в кабинете, принадлежал ей. Лишь когда Малфой, ухмыльнувшись, на секунду прервал свои ласки и свободной рукой вытащил палочку, осознание собственной распущенности накрыло ее, заставив отчаянно покраснеть под его внимательным взглядом. Взмахнув палочкой, он наложил заглушающее заклинание, хитро блеснув взглядом. – Не стоит повторять чужие ошибки, не так ли? – мягко улыбнулся он и вогнал пальцы глубже, задев точку G и заставив Гермиону вскрикнуть. – Об этом вы мечтали, подслушивая, как поддельный Люциус трахал секретаршу, мисс Грейнджер? Мечтали, как я сделаю это с вами… признайте. – Н-нет… – извиваясь под его пальцами на столе, выдавила из себя Гермиона. – Да… Не совсем… – Не совсем? – удивился Люциус, касаясь большим пальцем клитора. – Тогда о чем же вы мечтали? Ну же, мисс Грейнджер. Стесняться уже поздно. Озвучьте мне свое самое заветное сексуальное желание, и, может быть, я исполню его… для вас. Перед мысленным взором промелькнуло воспоминание о наполненной паром душевой кабине и о том, что она делала там, и Гермиона отчаянно помотала головой, отказываясь произносить это вслух. Отказываясь признаваться в своих самых постыдных желаниях. Признаваться Люциусу Малфою. Поняв ее смущение, он ускорил движения и, наклонившись, нежно лизнул мочку ее уха, отчего по телу словно прошли электрические разряды. – Ну же… чего ты хочешь, грязная девочка? – выдохнул он, и последний оплот ее сопротивления рухнул. – Хочу… ваш палец в попке, – выдохнула Гермиона, не веря собственной смелости, и крепко зажмурилась, чтобы не видеть, как на лице Малфоя отразится насмешка. Однако, судя по всему, смеяться над ней он не собирался, поскольку медленно вытащил мокрые пальцы из влагалища и, приподняв ее за бедра, сместил ее ближе к краю стола. А затем, пробормотав несколько подготавливающих заклинаний, осторожно ввел палец в сжимающийся анус, преодолевая сопротивление мышц. – Ты этого хотела? – горячо прошептал он, большим пальцем снова начав потирать клитор. – Чтобы я поимел тебя в зад пальцем и позволил кончить вот так? Какое бесстыдство, мисс Грейнджер. Так ведь? Говори! – Да! Да! – не выдержав, всхлипнула Гермиона, непроизвольно двигая бедрами навстречу его ласкам. – Еще… – Как скажешь, грязная девочка… – промурлыкал Люциус, вытащив палец и сразу добавив к нему второй. Гермиона тут же сжалась, но он не спешил, постепенно растягивая напряженные мышцы, и вскоре ее задница впустила его, отдаваясь легкой болью на неторопливые толчки. Большой палец порхал на клиторе, подстегивая удовольствие, и Гермиона, выгнувшись, закричала и кончила на столе Люциуса Малфоя. Очнулась она, лежа на столешнице, от того, что он нежно надевал на нее трусики. Она с удивлением покосилась на него, не веря, что он вот так просто отпустит ее, не получив удовольствие сам, и Люциус, словно прочитав по выражению лица ее мысли, ухмыльнулся и покачал головой. – Нет, мисс Грейнджер, я не столь бескорыстен, – протянул он и в тот же миг резко сдернул ее со стола, развернул к себе спиной и заставил нагнуться, бросив трусики болтаться где-то в районе коленей. – И я всегда беру свое, запомните это, – прошипел он и грубо вогнал член во влагалище. Схватив Гермиону за волосы, он сделал несколько размашистых толчков и с хриплым рычанием кончил внутрь. Как только подергивания члена утихли, Гермиона услышала, как он пробормотал контрацептивное заклинание и медленно вышел. Из влагалища тут же хлынула сперма, но Люциус, ловко поддернув наверх трусики, не позволил своему семени растечься. Чувствуя, как тонкая ткань намокает от смеси их соков, Гермиона устало обмякла на столе. – В следующий раз я кончу тебе в рот, – безапелляционно заявил Люциус, тяжело дыша. – Будет твоя очередь исполнять мое желание, грязная девочка. – Этому не бывать, – выдохнула Гермиона, помотав головой, и неловко поднялась со столешницы, ощущая дискомфорт из-за пропитавшей белье липкой жидкости. Как только всё завершилось, ужасное осознание того, что она только что натворила, накрыло ее, заставив похолодеть. – Всё это ошибка. – Как скажете, мисс Грейнджер, – поправляя одежду, равнодушно отозвался Люциус, снова возвращая себе выражение холодной отстраненности. – Увидимся в пять у Кингсли. Хорошего рабочего дня. – Взаимно, – в тон ему ответила Гермиона и вышла, стараясь не идти слишком быстро, чтобы это не напоминало бегство. Все вопросы с возможным шантажом можно будет решить потом. Сейчас стоило скрыться и подумать. И заодно решить другие дела. Например, избавиться от трусиков, насквозь пропитавшихся ее смазкой и спермой Малфоя. Люциус проводил ее безразличным взглядом, а затем, подойдя к одному из шкафчиков, достал оттуда Огневиски и плеснул себе на два пальца. Усевшись за стол и сделав большой глоток, он неспешно нацарапал записку и, заколдовав ее, отправил адресату. Через пять минут раздался стук, и в кабинет заглянул Руперт Шеггли. – Вы звали, мистер Малфой? – он неловко помялся на пороге, а затем аккуратно прикрыл за собой дверь. Люциус небрежно махнул палочкой, устанавливая заглушающее заклинание, и, откинувшись на спинку кресла, сделал еще один глоток Огневиски. – Передай отцу, что дело сделано. Ты прекрасно сыграл свою роль. Она на крючке. Через пару недель сможем перейти ко второй части плана. Свободен. Руперт неловко кивнул и направился было к выходу, как вдруг у самого порога его нагнал голос Люциуса. – И да, Шеггли. Сотри своей девице память. Нам не нужны лишние свидетели. Руперт открыл рот, чтобы что-то возразить, но, столкнувшись с ледяным взглядом Малфоя, передумал. Послушно кивнув, он вышел, оставив Люциуса допивать Огневиски. В соседнем кабинете Гермиона махнула палочкой, убирая висящие под потолком амулеты, не позволявшие чужому заглушающему заклинанию работать как надо, и, тяжело вздохнув, вызвала патронуса. Серебристая выдра перекувыркнулась в воздухе и замерла, готовясь выслушать послание. – Гарри, я была права: он решил вовлечь в свой план меня. Скажи Кингсли, что Шеггли тоже замешаны… Оба, и отец, и сын. Пусть Рон установит за ними слежку. В ближайшие пару недель вряд ли что-то произойдет… и я буду немного занята. Нужно втереться к нему в доверие. Если будут новости, я сразу сообщу, – она перевела задумчивый взгляд на выдру и, отпустив ее движением палочки, устало обмякла в кресле. Ее идея не размышлять, а рисковать, оказалась… всесторонне плодотворной. В ближайшие две недели стоило и впредь действовать по этой схеме. Только так можно было помешать Люциусу Малфою осуществить переворот и посадить в кресло Министра свою марионетку. А пока Гермиона успеет осуществить еще несколько своих фантазий. И даже, возможно, выполнить желание Малфоя. Ведь совмещать приятное с полезным ей никто не запрещал. К тому же он был прав: она действительно небезупречна.