Мы в секунде от неба

Двух девочек очень сильно тянуло друг к другу, нет, они пока ещё не дружили, и даже не общались вне школы, но походы после уроков домой вместе, стали уже ежедневным ритуалом. - Диана, а в выходные дни вас куда-нибудь отпускают одних? - Да, старших отпускают, но в восемь вечера, чтобы на месте были. А ты, с какой целью интересуешься, Сурганова? Она часто называла Свету по фамилии, как бы дистанцируясь от неё, не показывая, что общение со Светой ей приятно. - Может быть, сходим куда-нибудь? - В кино? Смотреть девчачьи розовые сопли? Нет уж, уволь, я такое не люблю. - Да мы могли бы просто погулять, я ведь недавно здесь живу, и ещё даже ничего не знаю в этом районе, наверняка же у тебя есть свои любимые места? - Места? Да, есть, но тебе не понравится. - Почему ты так решила? Откуда ты можешь знать, что мне понравится, а что - нет? - Потому что правильным домашним девочкам такие места не нравятся. Им нравятся – кино, концертные залы, театры, выставки. - Много ты знаешь, какая я, и что мне нравится, - надулась, обиженно Света. - Давай, вон твой поворот, мамочка уже заждалась, обед стынет! – и Динка, не оглядываясь, отправилась дальше по улице. А Света смотрела ей в след, и по её щекам текли слёзы, так ей стало обидно от Динкиных слов. В этот день к Динке приехала тётка, попричитала, как всегда, всплакнула, отдала гостинцы и засобиралась домой. - Динуль, давай я на выходные и на каникулы буду тебя забирать хоть иногда, - всхлипывала тётка. - Добренькой хочешь казаться? Пожалела сиротку? Как-нибудь уж перебьюсь без твоей жалости, 14 лет жила и дальше проживу. - Злая ты Динка, в кого только? Родители порядочные, хорошие люди были, добрые, а ты… - Сама в себя я. А что ты обижаешься? Я что не правду говорю? Я – здесь, а ты одна в квартире? Где справедливость, тёть? - Пойду я, разговора с тобой, не получится, – и тётка стала собираться, - я через месяц приеду, ты хоть ждёшь меня? Динка подошла, застегнула на тётке пальто: «Ладно, проехали. Жду, конечно, ты приезжай». Тётка, понурив голову и бормоча что-то себе под нос, направилась к выходу. А Динка, покидала в пакет апельсины, конфеты, пачку печенья, сушки и большую шоколадку «Алёнку», и пошла в то крыло, где находились комнаты младших детей. Ваньку она увидела возле столовой, вечно голодная мелюзга все время там отиралась, выпрашивая у поваров хлеб. - Вань, иди сюда, я тебе тут принесла кое-что. - Что там, Диня? – мальчик удивленно заглянул в пакет, глазёнки его расширились, - Откуда? Ты что, магазин ограбила, что ли? - Дурачок! Это тётка мне притаранила, - и Динка отвесила ему шуточный подзатыльник, - ты там получше у себя спрячь, а то, знаю я твоих гавриков, потырят всё! Мальчик сгрёб пакет в охапку, прижал к себе двумя руками и побежал в свою комнату. Не успела Динка скрыться за поворотом, ведущим в ту часть здания, где находились комнаты старших, услышала Ванькин крик. Опрометью бросилась назад, два верзилы – Гошка и Дрон, пытались отобрать у Ваньки пакет, мальчик сопротивлялся, как мог, брыкался, кусался, плакал и все время повторял: «Мне Диня дала, отдайте, суки, мне это Диня дала!» Дикой фурией Динка налетела на этих уродов, Дрона отшвырнула за шкирку, и он сильно приложившись головой о стену, сполз на пол. Гошке коротким хуком слева зарядила промеж глаз, сбив его с ног. Никак не могла успокоиться, била его уже лежачего, пока кожа на костяшках пальцев не полопалась и не слезла до крови. Кто-то пытался её оттащить сзади, но она в ярости отмахивалась, перед глазами стояла злая красная пелена, лишая разума и жалости, пока не увидела, что это Фрекен Бок, дебелая тётка, воспиталка мелких. - Кулаченко, встала, быстро! Убить его до смерти хочешь? Отпустила быстро, я сказала! – дернула Динку за руку, мгновенно отцепив её от Гошки. - Отпустила уже! - огрызнулась Динка и пнула Гошку ногой. - Вообще тут охерели уже! Да по вам по всем ПДН плачет! БосОта! – разорялась Фрекен Бок. - Еще раз тронете его, - Динка ткнула пальцем в сторону Ваньки, - убью! А вы, не выражайтесь тут дети маленькие, между прочим. - Кулаченко, я все Евгении Борисовне расскажу и директору! - Иди Ваня к себе в комнату, тебя больше никто не тронет, не бойся, - развернувшись на пятках, Динка отправилась к себе, не оборачиваясь, показала всем оставшимся поднятый вверх средний палец. - Хамка, шпана малолетняя! – орала ей в след Фрекен Бок, наливаясь багровой краской. На следующий день в школе Динка ходила, спрятав кисть в рукав кофты. Не хотела, чтобы кто-нибудь видел сбитые костяшки. Но на одном из уроков Света всё равно заметила. - Что у тебя с рукой, Диан, где ты так? Ты ударилась? – глаза Светы расширились от ужаса. - Ерунда! Забудь! – Динка спрятала кисть до самых пальцев в рукав. Но, Света была упрямая, и после уроков не отставала от Динки. - Пойдём, зайдем ко мне домой, я всё обработаю. - На мне будешь практиковаться? Как на подопытном кролике? – недавно Света призналась Динке, что хочет стать врачом. - Никакой ты не кролик! Но обработать, правда, нужно! Ну, что ты, как маленькая! - Ладно, уговорила! Ты одна дома? - Мамуля только вечером придёт. Дома Света достала аптечку, разложила на столе – вату, бинт, перекись, зелёнку. - Э, э, зелёнкой не дамся! Как дура ходить не собираюсь! – замахала руками Динка. - Хорошо, тогда йод, он не так заметен, да и к вечеру уже следов от него не останется! – согласилась Света. Аккуратно обработала, почти как настоящий медик, перекисью, смазала йодом. Динка кривилась, но терпела молча. А Света тихонечко дула на ранки, сосредоточенная и серьёзная. - Ладно, хватит, полечила уже, а то дай волю, залечишь до смерти, - и Диана выдернула свою руку из Светиных, и почему-то густо покраснела. Отвернувшись, стала демонстративно осматривать комнату, задержала взгляд на книжных полках, пробежалась глазами по стене с фотографиями и увидела, стоящую сбоку от стола, гитару. - Ты играешь? - Немного. На скрипке у меня лучше, получается, - засмущалась Света. - Ух, ты! Ещё и на скрипке! Прям, как этот, как его, Страдивари! - Страдивари делал скрипки, и не только их, кроме скрипок - гитары, альты, виолончели и даже одну арфу, а не играл, а я наоборот – играю, а не делаю! Вот такой я бездарь! - А поёшь? - Тоже, немного, - Света кивнула. - Споёшь? - Давай не сегодня, в следующий раз. - Ну что ж, будет повод ещё раз нагрянуть к тебе в гости, - вдруг открыто, сама от себя такого не ожидая, улыбнулась Динка. - Пойдём лучше чай пить, знаешь, у меня мамуля какой классный чай заваривает! – своей заботой хотелось хоть немного отогреть Динку, чтобы она почувствовала себя нужной и важной в Светиной жизни. Света накрывала на стол, доставала чашки, блюдца, варенье, нарезала батон, а Динка с грустью думала, что и в её жизнь могло быть всё точно так же – уютный дом, мама, заваривающая чудесный чай, ароматное варенье и красивый чайный сервиз, если бы не тот роковой случай. Вечером, сидя на старой скрипучей лестнице, Динка записывала в блокнотик слова будущей песни: «не ищу я ненаглядную мою... не ищу я... только падают иные, разбиваются в ладонях. я не скрою - мне приятно, нежности необходимость. в проводах застряли нервы, в мониторах - наши чувства. эшафотами - по тюрьмам, горизонтами - по стенам. я, ненаглядную мою... не ищу я ненаглядную мою... да, да, да я, ненаглядную мою...» Отбивала ногой ритм и представляла, как споёт эту песню Свете.