Мы в секунде от неба

Света взволнованная забежала в класс: «Через две неделе поездка в Москву с экскурсией по Красной площади!» Класс загудел, все стали обсуждать предстоящую поездку. Кто-то радовался, кто-то наоборот, ворчал, сетуя на то, что смотреть там в этой Москве совершенно нечего, и их город гораздо красивее и интереснее. - А ты поедешь, Дин? - Света наклонилась почти к самому Динкиному уху, и у той, непроизвольно, по телу пробежали мурашки. - Я не знаю, надо у Евгеши спросить, а ты мне, так, ухо щекочешь! – и отодвинула голову от Светкиных губ, от греха подальше, потому что немедленно захотелось провести по ним языком, а потом… поцеловать, а еще… А ещё, Динке стало даже стыдно думать о том, чего бы ей хотелось еще. Вот уже несколько дней она гнала от себя порочные, как она думала, мысли. Внушала, что Света просто её друг, нежданный, первый друг. Но тело не обманешь, оно предательски покрывалось мурашками, ныло, руки хотели прижать девушку к себе, гладить, бессовестно залезать под юбку, трогать мягкий живот, и бархатную кожу на спине. Что кожа на спине была у Светки бархатной, Диана почему-то не сомневалась. Динкина тётка дала письменное согласие и даже, подбросила немного деньжат на поездку, чтобы Диана не выглядела белой вороной среди домашних детей, поэтому в Москву поехали вместе. Хотя, честно говоря, и не Москва вовсе интересовала Свету, ей просто хотелось побыть с Дианой в неформальной обстановке. Захватив с собой в поездку гитару, Динка полдороги пела песни, вперемешку, и свои, и чужие, развлекая весь автобус, было видно, что ей нравилось то, что она делает. Анна Сергеевна, их классный руководитель, похвалила её и спросила: «Динка, вот как станешь известной исполнительницей, зазнаешься, наверное? И здороваться даже не будешь?» - Не, Анна Сергевна, с вами завсегда! Свету в автобусе укачало, она опустила голову на Динкино плечо и дремала, а у той все затекло, но пошевелиться она даже не смела, чтобы не потревожить Светин сон. Москва встретила дождливой, ветреной погодой, посмотрели Красную площадь, полюбовались на храм Василия Блаженного, задержались возле памятника Минину и Пожарскому, конечно же, посетили Мавзолей, куда ж без него, как ни крути, главная достопримечательность. Динка гудела, что не собирается глазеть на покойника, что боится их, что это вон Сургановой нужно привыкать, она в мед после школы пойдет, а ей-то зачем, но классуха сказала, что идти нужно всем, и, вздохнув, Динка поплелась в Мавзолей. Очередь там конечно была огромная многим хотелось посмотреть на вождя мирового пролетариата. Потом все отправились в ГУМ, как же, быть в Москве и не отведать знаменитое мороженое в вафельном стаканчике? Походили по разным отделам магазина, покупая в качестве сувениров разную мелочевку, на которую хватало родительских денег. Мороженое добило Свету окончательно, промёрзнув на улице, она не согрелась даже после долгой прогулки по универмагу. Пока шли к автобусу Светкины зубы отбивали дробь, губы посинели, а руки превратились в ледышки. Динка сняла с себя шарф и укутала Светкину шею, а потом осторожно взяла Светины ладони в свои и пыталась согреть дыханьем и, не заметив как, вдруг поцеловала, сначала одну, а потом другую. - Прости, - сама же испугалась того, что сделала, думая, что Светка её сейчас просто прибьёт, а если и не прибьёт, то разговаривать и дружить с ней после этого точно не будет. Но, как ни странно, Света промолчала, сделала вид, что ничего такого особенного не произошло, но смотреть в глаза избегала, отводила взгляд в сторону. Возвращались домой уже в тишине, всех разморило, дорога долгая, прогулки утомили. - Ты завтра никуда не идёшь? – шепотом спросила Диана у Светы. - Нет, я завтра дома. - Я хотела тебе кое-что показать, только это нужно вечером, как стемнеет. Зайду за тобой часиков в пять. И возьми гитару, а то мне не разрешат взять, а я хочу спеть тебе свою новую песню. - Я буду ждать тебя. И гитару обязательно возьму. Света почти не спала ночью, прислушивалась к Динкиному спокойному дыханию, и думала о том, что произошло перед отправкой автобуса. Ладони до сих пор жгло поцелуем, и это было такое странное чувство, которому Света не могла пока найти объяснение, но одно знала точно, что это скорее хорошо, чем плохо. Мамулечка была выходная, и встречала Свету дома вкусным обедом и пирогами с капустой, и конечно, ждала впечатлений дочери от поездки. Светка выпалила все скороговоркой, а сама, в нетерпении поглядывала на часы. - Светуль, ты ждёшь кого? - Нет, мамочка, я просто хотела в пять часов встретиться с подругой и пойти погулять. - У тебя появилась подружка в новой школе, и ты молчишь? Ничего мне не рассказываешь? – удивилась мама, раньше у дочери никаких секретов от неё не было, вечером, едва переступала порог квартиры, уже в коридоре выслушивала половину Светиных новостей. - Да, мама, это моя соседка по парте. Зовут её Диана, живет в детском доме, она очень одинока и у неё кроме меня совсем нет друзей, разве что маленький мальчик в детском доме, Ванька. Диана его опекает, чтобы никто его не обижал, - Света решила сразу все выложить маме, чтобы у той не возникало лишних вопросов. - Так приглашай её к нам в гости, тем более скоро твой день рождения. Чем не повод? - Я-то приглашу, но придёт ли она? Она сложный человек, знаешь какой у неё характер? Ого-го! Но я попробую. Ой, я ж совсем забыла, я тебе чай со слоном купила в Москве, как ты любишь. Про свой подарок для Дианы Света решила промолчать, почему-то этим совсем не хотелось делиться с мамой. День, как назло тянулся медленно, Света все поглядывала на часы и ждала, когда же наступить назначенное время. Не выдержав, оделась и вышла на улицу без пятнадцати пять, и встретила Динку во дворе дома. - Ну, готова, к приключениям? - с хитрым прищуром посмотрела на Свету. - Конечно! Они направились вниз по Большому проспекту, свернув возле Сада Академии художеств в Академический переулок, Динка взяла Свету за руку и повела её к старенькой пятиэтажке. Поднялись на последний этаж, Динка первая забралась по металлической лестнице, тронула люк. - Открыт, давай за мной, - махнула Свете рукой. Света почти всю дорогу молчала, как за волшебной дудочкой следовала за Дианой, не задавая никаких вопросов. Никогда Света не была ни на одной крыше, и даже представить себе не могла какое это завораживающее зрелище! Такой простор открылся вокруг! Звездное небо, внизу дома. Смотреть вниз было страшно, но рядом стояла Динка и крепко держала за руку. - Знаешь, мне с тобой вот ни капельки не страшно стоять вот так, почти на самом краю, - призналась Света. - Тебе не холодно? – забеспокоилась Динка, - если замёрзнешь, скажи обязательно. - Пока не холодно. И ещё кто-то обещал мне спеть песню! Зря, что ли гитару тащили сюда. Динка поставила два ящика, валявшихся на крыше, друг против друга, взяла гитару, и, как и мечтала спела Свете «Не ищу я ненаглядную мою». Когда закончила, очень волновалась, боялась глаза поднять на Свету, вдруг не понравилось? - Динка, ты талантище! И много у тебя ещё песен? – Светка была просто поражена, что у такой грубоватой с виду девушки, получилась такая нежная песня. - Да не очень много, штук пять может, - призналась Диана. - А у меня сочинять плохо получается, я музыку на чужие стихи придумываю. - Ты обещала, спой, - Динка протянула гитару. - Это песня на стихи испанского поэта Федерико Гарсиа Лорки, называется Дождь. Голос у Светы был звонкий, красивый и песня красивая, Динке очень понравилась. - ЗдОрово! Сурганова, ты хорошо поёшь! Надо классухе сказать, а то я вечно одна на школьных вечерах отдуваюсь, а теперь вдвоём будем! - Ты что, Дин, страшно со сцены петь! - А пять минут назад говорила, что со мной не страшно! Мы ж вдвоем будем! - Я подумаю. Дин, а почему эта песня твоя от мужского лица написана? - Написалось так, - и Диана поспешила перевести разговор на другую тему. Подняла голову, и, тыча пальцем в небо, позвала Свету: «Иди сюда, вон смотри, Кассиопея, на английскую «дабл ю» похожа». Но Света, не отрываясь, смотрела на Диану. - Что ж ты, глупая, на меня-то смотришь? Звёзды ведь там наверху! Подошла ближе, убрала вылезшую из-под шапки, непослушную прядку за ухо, и легонько коснулась своими губами сухих, горячих Светкиных. Обхватила руками Светкино лицо, притянула к себе и поцеловала очень нежно. Светке, как-будто перекрыли кислород, в голове застучало, ноги стали ватными, внизу живота разливалось что-то горячее и волнующее - Что ты, Динечка? – засмущалась, покраснела, засуетилась, поправляла то и дело шарф, шапку, зачем-то проверила каждую пуговицу на своем пальто, руки дрожали. - Прости, не удержалась, так хотелось тебя поцеловать. Давно хотелось. - Давно? – только и смогла вымолвить Света. Диана молча кивнула. Домой возвращались в тишине, будто боясь спугнуть, то нежное, хрупкое, что между ними зарождалось. Очень стеснялись, но уже держались за руки, и улыбались, смущенно поглядывая друг на друга. Возле Светиного дома прощались ещё долго, и сама не ожидая от себя, Диана призналась: «А песня, Светка, не от мужского лица, она от моего лица написана!» И не дожидаясь ответа, быстрым шагом направилась к Большому проспекту. - Дин, подожди, я ещё тебя спросить хотела, - Динка повернулась, и Света продолжила, - а если бы ты попала к Гудвину, ты, что бы у него попросила? - Любви, наверное, - хотелось бежать прочь, щеки горели, и было стыдно за проявленную слабость, и то, что она, как кисель, с этой девчонкой, и та может делать все, что захочет, а Диана и сопротивляться не будет. - А я храбрости, Дин! Из дневника Светы. Вчера и сегодня были два самых счастливых дня в моей жизни! Мне кажется, что я влюбилась! Она – самый чудесный человек на свете! И я очень хотела бы быть смелой и ничего не бояться.