Мы в секунде от неба

Ваньку усыновляют в начале мая, сразу после праздников. Семья действительно оказалась хорошая, и мальчик к ним сильно привязался, лишь одно его огорчает расставание с Динкой. Она стала для него очень близким и родным человеком. Ваня плачет, не скрывая своих слёз, и совсем не хочет казаться взрослым, он сейчас маленький, такой, какой есть на самом деле. - Диня, а как же заяц Хвостик? Как он-то без меня теперь будет! – последняя Ванькина надежда - заяц из сказки, которого нельзя оставлять одного. - Ванька, а я разве тебе не говорила? Вот балда! Он же теперь у Светы живет, ему там хорошо, она его любит, заботится. Он даже спит с ней, представляешь? – у Динки самой глаза на мокром месте, но она пытается казаться весёлой. - А разве взрослые спят с зайцами? – мальчик не очень-то верит словам Дианы и сомневается в их правдивости. - Ещё как! Многие взрослые любят спать с зайцами! – Динка сама не понимает, какой двусмысленной получается фраза, ведь Светку она называет именно так. - Тогда ладно, пусть у Светы живёт. Диня, а знаешь, я уже писать выучился, я тебе письма писать буду, можно? - Конечно, Вань, пиши обязательно, я тоже буду тебе писать. Динка просит адрес у приёмной Ваниной мамы и вопреки своим ожиданиям получает его, а также заверения, что они будут очень рады, если Диана действительно будет поддерживать связь с мальчиком. На прощание девушка крепко обнимает Ваню, он обхватывает её своими маленькими ручками за талию и, всхлипывая, говорит: «Я люблю тебя, Диня!» - И я тебя Вань, очень сильно люблю! – Динка смахивает с глаз слёзы и улыбается. Оказывается это совсем не трудно сказать «люблю» дорогому человеку. В школе полным ходом идёт подготовка к концерту, тщательно отобраны номера, почти каждый день идут репетиции. Динка нещадно ревнует Светку к парню из параллельного класса Валере, он клёво играет на гитаре, и они обсуждают со Светой музыкальные вопросы. Динка часто затягивает Светку в темные углы за кулисами, крепко обнимает и жарко шепчет: «Хочу тебя!» - Уймись, дурная, люди кругом! Не можешь два часа потерпеть? – смущённо улыбается Светка. - Да мне пофиг на людей, Светуль! А за два часа я умру! – бровки домиком и жалобное выражения лица. – Ну, хоть один поцелуй! - Только один! – Светка целует глубоко и жадно (когда только научилась). Динка покрывается мурашками, приглушённо стонет, притягивает к себе вплотную, а руки уже живут своей жизнью, сжимают Светину грудь и ягодицы. Слегка отстраняется, быстро задирает Светину футболку, припадает к груди, целует соски влажно, грубо, в порыве цепляя зубами. - Динка! – Света дышит тяжело и рвано, чувствует, как намокает белье, а щёки заливает румянец, - ну не начинай! Динка вздыхает и нехотя отпускает свою добычу. - Заяц, дома я буду беспощадна! Последний звонок проходит, как и положено во всех школах – у девчонок белые банты, кружевные фартуки, легкий макияж (по случаю праздника можно), мальчишки в неизменной школьной форме, только на шее повязаны галстуки. Кажется, что вся школа ждёт этот концерт, все суетятся, бегают туда-сюда. Кто-то поправляет декорации, кто-то встречает гостей, расставляют дополнительные стулья, Света с Дианой нервно репетируют особо сложные аранжировки в песнях. Концерт удаётся, программа насыщенная и разнообразная - стихи, танца, песни, инсценировки из школьной жизни. В самом конце поют Света с Дианой – «Я раскрашивал небо», «Пороховую», «Ты». Волнение исчезает, так же, как и всё вокруг, остаются лишь они - две хрупкие девушки, скрипка и гитара, голоса сливаются в один, и это такое единение, как будто они половинки одного целого. Динкин «Рубеж» зал встречает стоя. Такая знаковая для окончания школы получилась песня, пройден очередной жизненный рубеж, а впереди ждут новые встречи, расставания и события. Из письма Дианы Ване. "Привет Ванька! Ну, как ты там, освоился? Рассказывай про всё, мне очень интересно. У меня всё нормально. Школа закончилась, остались только выпускные экзамены, потом чуть отдохну и буду поступать в пед, хочу быть учителем английского языка, а Светка в медицинский намылилась, детей хочет лечить. После концерта в школе к нам подошёл бывший выпускник и предложил нам со Светкой выступить на квартирнике (это такой маленький концерт у кого-нибудь дома). Мы согласились и теперь мы со Светкой дуэт Two Pigs (это по-английски Две Свиньи) А все почему, потому что когда мы придумывали название, мы пили чай и ели булку с толченой с сахаром клубникой, перемазались как две хрюшки, вот Светка и предложила так называться. А что, прикольно! Мы уже с ней выступали на трех квартирниках, нас хорошо принимают, и у нас уже много песен. Вот когда-нибудь станем знаменитыми, приедем с гастролями в твой город, и ты обязательно придёшь к нам на концерт. Ну, что Ванька, буду ждать от тебя ответ. Привет тёте Лиде и дяде Серёже. Расти большой, не будет лапшой! К школе готов? Твоя Диня. Заяц и Светка передают тебе огромный привет, такой большой, что боюсь, не поместится в конверте". Экзамены в школе были сданы без особых проблем и девчонки вовсю готовились к выпускному. Покупали наряды, доставали с огромным трудом, отстаивая большие очереди импортную обувь. Светина мама где-то раздобыла шикарный отрез голубой ткани, воздушной, полупрозрачной и сшила для Светы, у знакомой портнихи, платье с нижней юбкой, чтобы не просвечивались ноги. Динка же мучилась с тёткой по магазинам, выбор был, прямо скажем, скудный. - Лучше убей меня сразу, но в этом я на выпускной не пойду! – Динка косится на бледно розовое платье, выбранное тёткой. - Красивое платье, не знаю, что ты кобенишься! – тётке уже порядком надоели эти примерке, ничем Динке угодить невозможно. Динке бы брюки и рубашку, а не эти платья с ненавистными рюшками и воланами. Наконец тетка находит простого покроя платье цвета морской волны. - Посмотри, вот это, если и оно не понравится, иди хоть голой, мочи моей больше нет! Динка меряет платье в примерочной, ну что, более-менее сносно, и соглашается на него. - Тётечка Раечка, в чём хочешь пойду, ты меня только отпроси до утра, а я у Сургановых заночую, ладно? От этой Раечки, тётка прямо, вся тает, потому что Динка впервые называет её по имени. - Ладно, егоза, отпрошу, и с Лией Давыдовной поговорю, скажу, чтоб приглядела за тобой. Счастливая Динка на радостях чмокает тётку в щёку, и Раечка счастливая расплывается в улыбке. Света отпрашивается у мамы на всю ночь, боится, что та её не отпустит. - Мамочка, белые ночи же, красота невозможная! Так хочется всю ночь держаться за руки и гулять по любимому городу! Можно, мамулечка? - Конечно, можно, Светуль, такой день раз в жизни бывает. Только смотрите мне, чтоб без глупостей! Если кто спиртное принесёт, чтоб ни-ни! - Я обещаю! За себя и за Динку! А потом мы к нам придём спать, её тётка отпросила в детдоме, ну, не поедет же она, не спавши, во Всеволожск? – Света очень надеется, что мама не откажет. - Да, конечно, оставайтесь, мне так спокойней будет, что вы обе дома будете. Света обнимает маму, крепко целует: «Ты у меня самая лучшая, мамулечка!» - А ты у меня, Светуль! – на глазах у Лии Давыдовны появляются слёзы. - Мамочка, ну, что ты, не плачь! Всё будет хорошо! Мы постараемся тебя не огорчать, – Света намеренно говорит это "мы", чтобы показать маме, что не собирается отказываться от Дианы, и то, что они всё равно будут вместе, вытирает влажные щёки Лиечки, и они долго ещё стоят крепко обнявшись. И Света понимает, что если мама и не приняла ещё до конца их с Динкою любовь, то уже точно смирилась. С выпускного девушки сбегают быстро, не добыв и до середины празднества, потому что у Динки нет сил смотреть, как Светка танцует с одноклассниками, все зубы уже, кажется, стёрла от злости. Да ещё Валерочка розы Светке подарил, и ведь не хочет она их в школе оставить, с собой забирает! Собирались же на крышу, рассвет встречать, так нет, и розы туда тащит. Динка злится, но виду не подает, не хочет Светке портить настроение. - Динка, ну что ты дуешься? Это же просто цветы! – Светка смеётся и берёт Динку под руку. - А вот и не дуюсь я совсем! Подумаешь, розы! Знаешь, я сколько таких роз ещё тебе куплю! Даже не таких, а в сто раз лучше! До дома, где находится заветная крыша, девчонки держась за руки, почти бегут, так поскорее хочется очутиться только в их мире, там, где только они, небо и спящий город. Сколько же сразу накатывает воспоминаний там! Первый поцелуй, такой нежный, трепетный и первые признания. Они стоят, обнявшись, как и тогда, на самом краю. И Динка укутывает собой Свету, что бы той не было холодно. - Светка, а ты замечала, что в Питере (язык не поворачивается назвать город Ленинградом) совершенно особенное небо? Оно, как будто, тоже живет здесь. В этом городе живет небо, Светка! И такое низкое, что протяни руку, и вот оно, у тебя на ладошке. - И кажется, что до него всего лишь секунда. Мы в секунде от неба, Дин! Моё небо - это ты! – Света счастливо улыбается и нежно целует Динку. - А моё – ты! Динка волнуется и мнётся, не знает как лучше сказать: "Свет, не перебивай меня сейчас, и не говори сразу - "нет". Я очень хотела бы всегда быть с тобой. Жить вместе, чтобы у нас была настоящая семья - дети, дом, чай за большим столом, прогулки по выходным, чтение сказок на ночь, ну в общем, что бы всё, как в настоящей семье! Ты только не отказывайся сразу, подумай!" - Я согласна, Динечка! Мне и думать не нужно! - Светка! Любимая, моя девочка! - Динка буквально задыхается счастьем. Девушки долго еще стоят на крыше, обнявшись и крепко прижавшись друг к другу. Небо светлеет, появляются звезды, которые в этот момент светят только им двоим. PS. От лица Дианы Иногда я думаю, кто я такая, чтобы быть рядом с тобой, лежать на этой кровати и целовать твои запястья? Достойна ли я тебя и твоей любви? Заслужила ли я её? Ты такая трогательная в своей наготе, до сих пор стесняешься моего желания и напора. Или своего шрама внизу живота? Милая моя девочка, как сказать тебе, как показать, что ты самая прекрасная, нежная и любимая. Шепчу тебе на ушко всякие трогательные глупости, которые никогда не сказала бы, не будь мы сейчас в постели. Вот такая я у тебя глупая! Но ты любишь меня и такую, глупую, грубую, злую, нежную, любую. Потому что ты – моя, а я только твоя. Я целую тебя за ушком, облизываю и слегка прикусываю мочку, ты начинаешь тяжело дышать и непроизвольно двигать бёдрами, глаза твои темнеют, и в них плещется уже не питерское небо, а целая Нева. Притягиваешь меня за шею к себе, впиваешься в мой рот, а язык оказывается так глубоко, что я задыхаюсь от острого желания немедленно взять тебя. Но нет, я не буду торопиться, я не хочу сейчас торопиться, потому что именно сегодня ты станешь моей, совсем моей. Ты просила об этом давно, но я оттягивала этот момент, хотя хотела тебя так сильно, что сводило скулы, но я очень боялась причинить тебе боль. Я боюсь быть грубой в своих желаниях, поэтому сдерживаю себя, как могу. Веду языком по твоему животу, поднимаюсь вверх до груди, слегка покусываю соски и ловлю губами твой первый стон. Как ты прекрасна, любимая моя, желанная моя! Мне вечности с тобой будет мало! Целую бедра, перехожу на их внутреннюю сторону, обвожу языком складочки. Толкаюсь внутрь языком, терпкий вкус вяжет рот и он наполняется слюною, ты подаёшься мне навстречу, и я вхожу в тебя уже пальцем, ты на мгновение замираешь, тихо охаешь, я останавливаюсь, даю привыкнуть тебе к новым ощущениям и начинаю осторожно двигаться внутри тебя. Какая ты тугая и желанная, осторожно добавляю второй палец, замираю, прислушиваясь к тебе. Ты сначала робко, затем всё быстрее двигаешься мне навстречу, стонешь, всхлипываешь, руки цепляются за простыню, собирая её. Волосы разметались по подушке, губы бессвязно шепчут моё имя: «Дина, Динечка!» Последние толчки, и мои пальцы сжимает волнообразной судорогой. Ты громко кричишь, и для меня нет ничего прекраснее этих звуков. Медленно выхожу из тебя, вижу на своих пальцах твою кровь, до боли сжимаю их в кулак, утыкаюсь тебе в живот, целую и шепчу: «Прости, прости. Тебе очень больно было, Светик?» Ты легонько стягиваешь мои волосы, тянешь на себя, я ложусь рядом, ты утыкаешься мне между плечом и шеей, и я чувствую дыхание твоих губ. - Немножечко, только самую капельку. - Маленькая моя, любимая, прости меня. - За что Динечка? Я самая счастливая и так тебя люблю! И сегодня ещё один самый лучший мой день рождения! Твои поцелуи разливаются по моим венам горячим шоколадом и игристым красным вином. Скользишь по моей коже смущённо и чувственно. Ты взволнованна и почти не дышишь, но неожиданно нерешительные, нежные губы и слишком робкие руки, становятся настойчивыми и уверенными. Почти случайно касаешься губами то щеки, то мочки уха, то моих сосков, пальцы и требовательный язык, касаются моего живота, бедер, лона. Ты любишь меня медленно, заставляя сгорать и задыхаться, уткнувшись лицом в твои волосы. Время замирает, нет ничего вокруг, только мы - ты и я. Миг до рассвета… и тишина… От лица Светы Ты спишь родная, и твои длинные ресницы слегка подрагивают во сне. Ты хмуришься. Бровки складываются в трогательный домик. С кем ты опять воюешь, Дин? Расслабься, моя любимая девочка, я больше никогда и никому тебя не дам в обиду. Я смотрю на тебя и не могу насмотреться. Сладко причмокиваешь губами, руки ищут меня, поворачиваюсь к тебе спиной, ты прижимаешься ко мне всем телом и во сне целуешь мои лопатки. И я чуть слышно шепчу: «Мало... мало... мало... Мне всегда тебя будет мало!»