Неофициальное взыскание

      - Ай-яй-яй-яй, сэр, за что? - пламя пожара, в котором одна за одной угасали жизни почти сотни людей, высветило искривленное болезненным недоумением лицо золотоволосого экспедитора, которому только что досталось секатором начальства по затылку буквально ни за что. Ну, подумаешь ведь, отвлекся на скрытый за тяжелыми деревянными дверцами бар в кабинете директора сиротского приюта... Ну всего лишь одну бутылку хорошего виски попытался умыкнуть... Все равно ведь все сгорит к демонам!       Пристальный холодный взгляд Т.Спирса, замершего в полуобвалившемся дверном проеме, выразил без слов, как именно он относится к подобному мародерству. И что за подобное нарушение протокола сбора душ полагается.       - Продолжайте работу, диспетчер, а не пополняйте собственные запасы спиртного. Вам еще отчет писать. И постарайтесь на этот раз положить мне его на стол в приличном виде не позже одиннадцати вечера.       - А то что, сэр? - ехидно проворчал Нокс, отставляя на стол бутылку, и тут же осекся, поймав снова взгляд брюнета, так и не сдвинувшегося с места.       В том не было льда - была сталь. И... отблески огня, полыхающего вокруг.       Рональд поежился, невольно потянувшись к горлу. Там, под с недавних пор непривычно наглухо застегнутой белой рубашкой, тесно охватывал шею узкий кожаный ошейник. Символ его добровольной принадлежности.       Уильям медленно перевел взгляд на остановившуюся возле галстучного узла ладонь экспедитора, и на его губах на долю секунды мелькнула едва заметная усмешка. Он медленно кивнул.       "Правильно понимаешь".       - Думаю, сверхурочными вас, диспетчер Нокс, уже давно не испугаешь. Как и штрафом, хотя еще одна выходка - и ваша зарплата уйдет в минус... Но можете не сомневаться, я сумею придумать достойное наказание. - холодно произнес Т.Спирс, разворачиваясь на каблуках и поправляя очки острием Косы.       Но перед тем, как продолжить свою работу, он обернулся через плечо, ловя взгляд золотоволосого экспедитора и одними губами произнес, даже не выдыхая:       - Высечь вас, что ли, снова за нарушение протокола?       Рональд вздрогнул - читать по губам он научился уже очень давно. Пальцы его все же коснулись кожаной полосы, чуть оттянули ее. Молодой жнец сглотнул... и усмехнулся, прищурившись.       - Так ведь мне понравится, - так же одними губами произнес он, чувствуя, как сжимается сердце и сводит диафрагму. То ли от предчувствия неминуемой опасности... то ли от сладостного предвкушения.       - Уилли! - знакомый оклик со стороны разделяющего мужское и женское крылья здания холла заставил обоих шинигами вздрогнуть и разорвать зрительный контакт. Брюнет шагнул чуть в сторону, пропуская мимо себя чуть закопченную шумную алую комету.       - Диспетчер Сатклифф, без фамильярностей. Это недопустимо.       Через боковую дверь кабинета Рональд выскользнул в коридор, избегая встречи с бывшей наставницей. После заключения контракта с Уильямом он испытывал некоторую неловкость в общении с некогда липнувшей к Т.Спирсу на полном серьезе Грелль.       В мужском крыле, оставшемся ему на откуп, еще были собраны не все души. А работать сверхурочно Нокс принципиально не желал.       Вернуться в Департамент удалось едва к десяти вечера. Пиджак и волосы юноши насквозь пропахли дымом, но ему повезло больше Грелль, которой пришлось слегка укоротить подпаленную огнем прическу.       По крайней мере, так он считал до момента, когда прикрыл за собой дверь кабинета начальника Лондонского отдела Третьего Департамента, держа в руках кое-как напечатанный отчет о задании в сиротском приюте.       Т.Спирс мгновенно отвлекся от бумаг и принюхался. Закрыл глаза, поднимаясь из кресла, медленно вдохнул и выдохнул.       - Да-да, я знаю, неподобающе выгляжу для столь опытного экспедитора, - ехидно обронил, бросая на стол папку с грифом "завершено", Рональд. Картинно потрепал опаленный галстук, расслабленный до привычного состояния, и ухмыльнулся, с удовольствием отмечая, как полыхнул взгляд начальства. - Но, понимаете, в отличие от вас у меня не было времени и возможности сменить костюм, да и выбраться из-под обвалившейся стены было несколько... более горящей задачей. К сожалению, из-за этого предоставить отчет вовремя я так и не смог... но опоздал совсем ненамного!       В чуть прищуренных глазах сияли ехидные голодные болотные огни.       Уильям покосился на небрежно брошенную на стол папку, поправил ее, чтобы край совпадал с краем рабочего стола, тремя шагами сократил расстояние между собой и подчиненным до неприлично малого, легким четким движением развязал галстук Нокса и стянул черную ленту ткани с шеи экспедитора.       - Да. Вы выглядите неподобающе. - в холодном голосе брюнета звучала сталь, но сталь раскаленная, а руки в перчатках поправляли воротник чужой рубашки, покрытой пеплом, то и дело задевая ошейник, скрытый под ним. - Вам нужно научиться приводить себя в порядок в первую очередь. Но об этом потом. Поговорим о вашем наказании - я упоминал, что сегодняшнее мародерство я вам с рук не спущу.       Рональд фыркнул, ловя взгляд Т.Спирса, и замер, когда тот прямо взглянул ему в глаза. Тело юноши словно свело судорогой, руки невольно дернулись, то ли желая прикоснуться к чужому телу, то ли пытаясь закрыться.       - Как я сказал, на тебя уже не действуют официальные меры наказания, - чуть приглушил голос Уильям, отстраняясь и возвращаясь на свое место. Усевшись в кресло, он замолчал на несколько секунд.       - Что, будете применять неофициальные, Шеф? - успел съехидничать Нокс, наклоняясь и опираясь локтями на стол. Золотые пропахшие горением пряди упали на лицо.       - Именно.       Они оба смотрели друг другу в глаза какое-то время. Первым не выдержал, чуть отворачиваясь и кусая губы, младший... и по его скуле тут же скользнула, властно поворачивая голову обратно, затянутая в тонкую лайкру рука.       - Я что говорил? Смотри на меня. Не смей отводить взгляд, пока я не разрешу. - в голосе Т.Спирса лязгнула сталь.       Рональд издал невнятный звук, подавшись вслед за рукой начальника вперед и почти ложась на столешницу. Ресницы его дрожали, а взгляд стал рассеянным, мутным, поплыл.       - Замри. - скомандовал брюнет, медленно поднимаясь вновь, и на долю мгновения искривил бледные губы в усмешке, продолжая смотреть прямо в чужие глаза, держать чужое внимание. - Вот так... Отлично.       Он отвернулся - Нокс тут же шумно выдохнул, опуская голову на скрещенные поверх аккуратной стопки каких-то указов ладони, - чеканя шаг, простучал каблуками до двери кабинета. Щелкнул замок.       - В следующий раз, когда придешь за взысканием - сразу запирай за собой дверь. - уронил прохладно Уильям и обернулся. - А теперь конкретно о наказании.       Рональд всхлипнул, но тут же фыркнул, упираясь руками в стол и выпрямляясь. Обернулся, с ехидной усмешкой.       - И что же вы придумали?       Тяжелая ладонь тут же впуталась в золотые пряди, на затылке переходящие в черные, и жестким рывком заставила младшего шинигами склониться обратно к столешнице.       - Как я и говорил, за несоблюдение регламента сбора душ и Устава я тебя просто высеку, - голос старшего был холоден и спокоен, рука на чужом затылке - тверда, но зрачки в зеленых глазах пульсировали. - Но. Ты десять раз повторишь мне обещание не нарушать правил. Десять раз. Пока я не услышу все десять - я не остановлюсь.       Плечи Нокса вздрогнули от почти беззвучного смеха.       - И чем же на этот раз, Шеф? - хрипло проговорил юноша, не пытаясь больше обернуться или подняться. - Рука у вас, конечно, тяжелая... но сколько же тогда времени понадобится!       Он заметно веселился от самой идеи, пока Т.Спирс не наклонился к самому его уху, продолжая вжимать ладонь в затылок, и не обронил коротко:       - Ремнем.       Смех тут же стих, захлебнувшись, сорвавшись в хриплый рваный вдох.       - По обнаженной коже, что ли? - просипел Рональд, и пальцы его сжались, сминая случайно попавшую под них бумагу.       - Верно. Поэтому... не шевелись.       Давление ладони исчезло, но руки брюнета тут же скользнули по чужим вздрагивающим бедрам, пробрались под выправленную небрежно рубашку, методично расстегнули узкий ремень, пуговицы и молнию на брюках его (во всех смыслах) подчиненного и стянули черную ткань вниз, опуская пояс вместе с белыми заниженными слипами до колен. Одна ладонь в перчатке скользнула обратно вверх, задирая до поясницы рубашку и пиджак Нокса и окончательно обнажая часть спины, ягодицы в шрамах и верхнюю часть бедер.       Звякнула тяжелая пряжка. С тихим шелестом выскользнул из шлевок кожаный жесткий ремень, щелкнул в руках - оглушительно-звонко. Рональд вздрогнул всем телом, вновь всхлипывая, и тут же фыркнул. Но смолчал. Побоялся, что дрожащий голос выдаст.       Уильям уперся коленом в столешницу, качнул в руке петлю сложенного ремня, коротко усмехнулся, обводя взглядом своего подчиненного, и подцепил пальцами узкую полосу ошейника, потянув за него и одновременно упираясь основанием ладони в позвоночник, не позволяя подняться. Юноша заскулил, хрипло, торопливо дыша и запрокидывая голову. Руки и колени его дрожали.       - Вот так лучше. - кивнул сам себе Т.Спирс, становясь мгновенно даже серьезнее и сосредоточеннее, чем обычно (хотя казалось бы, куда).       Первый хлесткий удар оставил на золотистой коже широкую полосу, тут же налившуюся краснотой. Нокс зашипел, дернувшись, вскинул плечи, вновь стискивая ладони, но тут же расслабился.       Второй тяжелый и звонкий удар лег чуть наискось, задевая не только ягодицы, но и поясницу, по которой проходил край свежего шрама.       Третий, четвертый, пятый... жесткий кожаный ремень в руках начальника Третьего департамента бил резко, сильно и хлестко, и на каждый последующий удар юноша реагировал пусть ненамного, но все ярче и свободнее - пока тихо, пока сдерживаясь, притворяясь упрямо, что не его тело вздрагивает, что не его колени дрожат, а дыхание сбивается, не по его шее, пережатой слегка натянутым ошейником, судорожно ходит вверх-вниз кадык. Шестая, седьмая, восьмая полосы легли поверх предыдущих, и на восьмом ударе тот не выдержал, стискивая зубы на согнутых пальцах, тихо, еле слышно застонал - не столько от боли, сколько от удовольствия, ею приносимого.       - Сдаешься? - прозвучал чуть хриплый прохладный баритон у Рональда прямо над ухом. - Так быстро сегодня.       Жнец-экспедитор вспыхнул, но лишь фыркнул ехидно и сильнее сжал зубы на собственной ладони. На девятом и десятом ударе, ставшими чуточку сильнее, он не проронил ни единого звука.       А вот на одиннадцатом...       - Ладно, ладно, обещаю! - тенор младшего отчаянно дрожал и срывался в короткое поскуливание, - Обещаю следовать уставу, бла-бла... Ммфха!..       На его ягодицах расцвела еще одна, двенадцатая, алая полоса, а предыдущие медленно наливались благородным пурпурным, с оттенком в синеву. Ремень медленно скользнул по золотистой коже, расцвеченной слабыми гематомами, словно отмечая расположение следа от следующего удара.       - Неправильно, Рон. - холодно и властно уронил Уильям, чуть сильнее натягивая ошейник, - Говори четко и серьезно. Повторишь сейчас за мной, потом сам. Я обещаю...       - Я обеща-ай!-ю... - ровно посреди фразы ремень вновь хлестнул по телу золотоволосого, с оттяжкой, гораздо сильнее каждого предыдущего удара, и тому никак не удалось скрыть взвившийся от боли и удовольствия в восклике голос.       - В точности следовать Уставу... - продолжил Т.Спирс, вновь занося руку.       - В точности следова-а-ать Уставу... - просипел, срываясь в сдавленный прерывистый стон в момент четырнадцатого удара, Нокс, жмурясь и едва сдерживаясь от того, чтобы в порыве смущения не зажать себе же ладонью рот - этого его ледяной Шеф не любил, ему нравилось слышать эмоции отрытого, искреннего на них подчиненного.       - ...и не нарушать регламент сбора душ.       Пятнадцатый удар снова был слабее.       - И н-не н-нарушать рег-гламент... сбора... душ. - еле сумел после него выдохнуть хрипло юноша, и тут же ехидно фыркнул, опуская голову на сложенные дрожащиие ладони.       - Засчитываю. Как первое обещание. Из десяти. - жестко, звеня в голосе сталью, отчеканил Уильям и еле заметно усмехнулся. Рука его вновь поднялась, крепко сжимая орудие "наказания", столь... приятного для обоих.       "Шестнадцать... семнадцать... ай, восемнадцать..." - считал про себя Рональд, вздрагивая всем телом на каждый удар, но лишь ехидно фыркая и встряхивая головой. Просто так раскрывать все свои чувства он не хотел. - "Пожалуйста, Шеф, бей сильнее..."       Сказать подобное вслух значило бы действительно сдаться, прекратить сопротивление и открыто выказать, насколько же на самом деле хотел этого младший жнец. А так было бы не интересно. Совсем не интересно. Поэтому он молчал, лишь позволяя себе мысли.       Счет дошел до двадцати пяти, мышцы и покрытая алыми полосами и синяками кожа ныли, горели от боли, а под ребрами сжималось сердце от удовольствия и наслаждения, и лишь двадцать шестой удар сумел вырвать из диспетчера слабое и хриплое, смешанное со стоном:       - Я...       - Четче! - скомандовал, остановив руку, Уильям, окидывая взглядом тело подчиненного.       - Я обещаю в точности следовать Уставу и не нарушать регламент сбора душ, - на едином выдохе торопливо проговорил второе обещание Нокс, переступая с ноги на ногу, и зашипел. Шевелиться было еще не умопомрачительно, но уже больно. Жар поврежденной кожи расползался от ягодиц вверх до едва задетой пару раз поясницы и вниз до середины бедер.       - Засчитываю. Второе из десяти.       И хлесткие удары возобновились, вновь став еще немного сильнее.       И в это же время прохладные пальцы затянутой в перчатки руки выскользнули из-под ошейника и почти ласково прошлись по шее и скуле полулежащего грудью на столе шинигами. Обвели гладко - как и всегда - выбритый подбородок, скользнули по губам, на мгновение замерли, надавливая на них, опустились на дрожащую, стискивающую разодранный и смятый лист бумаги ладонь, расправили ее, протискиваясь между судорожно сжимающихся пальцев. Сомкнулись, пригвозждая к столу.       Тридцать.       Тридцать четыре.       Тридцать семь...       Сорок.       Третий раз, вновь скуля приглушенно и рвано, Рон сорвался на сороковом ударе. Едва дыша, вздрагивая, как в ознобе, касаясь губами лайкры чужой перчатки, он все равно с долей ехидства в голосе выговорил:       - Я обещаю в точности... следовать Уставу... и не нарушать... регламент сбора душ...       - Третье. Из десяти. - Уильяма вело не меньше, чем его подчиненного, хоть внешне он был по-прежнему холоден, собран и спокоен, но в голосе и глазах ревел опаляющий огонь. - Упрямишься?       - Н-не люблю обещать то, что не собираюсь выполнять, - хрипло хмыкнул Нокс и тут же снова получил удар - сорок первый по счету, - вскрикнул, скуля, и снова уткнулся лицом в ладонь Т.Спирса, накрывшую его собственную.       Контроль его над голосом после этого сорок первого удара проседал стремительно - на последующие золотоволосый реагировал куда более открыто, скулил сдавленно, шумно и рвано выдыхал, прикусывая губы, и на пятьдесят втором, застонав, буквально выдохнул еле слышно:       - Шеф, дай сказать... Уильям замер, склонив голову. Ремень, разогревшийся от ударов, вновь медленно, почти ласково заскользил по красно-пурпурной от кровоподтеков коже младшего жнеца, касаясь едва-едва.       - Говори.       - Я... Я обещаю в точности следовать Уставу и не нарушать регламент сбора душ...       - Молодец. Четвертое из десяти.       Рон выдохнул, замирая, и едва слышно шевельнул губами, что-то добавляя. Т.Спирс, занесший было руку и ремень для пятьдесят третьего удара, опустил ее и наклонился чуть ниже.       - Что?       - П-пожалуйста, Шеф... Немного... немного сильнее... - повторил так же тихо, жмурясь, надломленно младший.       Уильям глубоко, медленно вдохнул. Так же медленно выдохнул. И еле заметно, одними уголками губ то ли оскалился торжествующе, то ли ухмыльнулся.       Он ждал этой просьбы. Ждал этого момента, когда эта алчность, вожделение к боли его подчиненного станут сильнее ехидства и гордости. Ждал, когда прозвучит это - пока что - единственное смиренное "пожалуйста". Ждал, когда тот... надломит сам себя.       С этого момента он мог позволить себе немного больше.       И ремень хлестнул по верху бедер, чистому от следов, с такой силой, что Нокс качнулся, вскрикивая и жмурясь. На его ресницах повисли капельки невольных, выбитых жгучей болью слез.       Милосердных пауз между громкими, хлещущими ударами больше не было. Один следовал сразу за другим, окрашивая в болезненно-красный и после синевато-пурпурный цвета не только ягодицы, но и дрожащие, стиснутые бедра юноши вплоть до середины.       Пятьдесят пять-шесть-семь-восемь-девять-шестьдесят...       От боли - или, скорее, больше от удовольствия, - Рональда трясло так, что он еле стоял на ногах. Но про необходимость обещания он не забывал.       На шестьдесят третьем ударе, по диагонали пришедшемся сразу и на ягодицы, и на верхнюю часть бедра, он еле сумел выговорить пятое обещание. Т.Спирс засчитал за пятое, наслаждаясь звучанием его тенора - дрожащего, срывающегося, хриплого.       На семьдесят втором сорвался и повторил - даже дважды - еще раз - Уильям засчитал за одно, шестое, и даже договорить не позволил, семьдесят третий удар сорвал с губ младшего шинигами резкий полустон-полувскрик.       На восьмидесятом, пришедшемся большей частью по уже налившемуся синим кровоподтеку, растекающемуся по левому бедру и части ягодицы, ударе Нокс всхлипнул, едва не задыхаясь от сдавленных стонов, переходящих в шипение, и сквозь еле заметно стекающие по лицу слезы вышептал-таки еще одно обещание. Т.Спирс засчитал за седьмое... и отложил ремень на стол, выпрямляясь и потягиваясь. Размял, неприязненно морщась, "рабочее" плечо.       - Уст-тали, Шеф? - почти сочувственно, но все же ехидно прохрипел едва не сорванным голосом младший, пользуясь моментом и сползая на пол, на колени, лбом утыкаясь в деревянную стенку стола. Ладонь старшего тут же вцепилась в золотые волосы, запрокидывая его голову.       Да, на что полюбоваться - было. Покосившиеся закапанные очки, дорожки слез по щекам, чуть покрасневшие от них глаза, мутный от мазохистичного вожделения взгляд, искусанные почти до крови губы...       - Ты выглядишь потрясающе, - холодно обронил, медленно, еле заметно усмехаясь, Уильям, и добавил, проводя пальцами по лицу Рональда, - Для такой алчной дряни. Никогда бы ведь не подумал, что мечта и кошмар почти всей женской половины Департамента, не пропустивший ни одной юбки, будет вот так стоять на коленях... - он потянул сильнее за волосы, сжатые в ладони, заставляя их хозяина вытянуться в струну, шипя, жмурясь и поскуливая. - И умолять о боли меня. Именно меня.       - Умолять? - фыркнул надрывно Нокс, едва косясь на начальника. - Я не...       - Будешь. Прямо сейчас. - пальцы в лайкровых перчатках скользнули по напряженной тонкой шее, повернули ошейник застежкой вперед... и затянули, практически перекрывая дыхание и без того слабо соображающему шинигами. Может, необходимости в дыхании и не было, но была психологическая зависимость. Поэтому через пару секунд удушения Рональда повело еще сильнее, и он вцепился в чужое запястье и в тонкую кожаную полосу, словно одновременно инстинктивно пытаясь освободиться и... помочь затянуть сильнее.       Уильям отпустил на мгновение конец ошейника, пропущенный через пряжку, четко хлестнул по пальцам обеих рук, протянутых к нему, и снова затянул петлю на чужом горле, запрокидывая голову подчиненного еще сильнее, так, что золотистая кожа на кадыке натянулась.       Когда он отпустил и ослабленно застегнул обратно охватывающий шею ремень, Нокс рвано вдохнул, торопливо хватанув воздух ртом, и вышептал хрипло, закрыв глаза:       - Блять, буду.       - Начинай, я послушаю, - "приободрил" его, опираясь на стол и возвращая в руки брючный ремень, Т.Спирс. Кожаная полоса в его руках издевательски звонко щелкнула.       - Прошу... Нет, правда, прошу, давай продолжим? - Рон вскинулся, ловя чужой взгляд и облизывая пересохшие губы, - Я ведь еще не осилил десять обещаний... Пожалуйста, Шеф... Я...       - Ты? - узкая черная бровь на каменно спокойном лице едва заметно приподнялась.       - Я... я очень хочу снова ощутить эту боль от твоих ударов. Я хочу больше. Я знаю, что ты можешь сильнее, я выдержу, пожалуйста!.. - захлебываясь и заметно дрожа проговорил младший, глядя прямо в чужие глаза действительно умоляющим взглядом снизу вверх, даже руки на груди в молитвенном жесте сложил, переплетая пальцы.       Уильям хмыкнул и молча ремнем указал на стол. Покачнувшись на слабых ногах, Нокс поднялся с колен, вновь наклоняясь к столу. Колени и руки у него дрожали еще сильнее.       - Продолжим, значит, - в прохладном голосе старшего звякнула раскаленная сталь.       Восемьдесят первый удар, сильнее ранних, с оттягом, почти рассекающий кожу, пришелся по ягодицам, чуть наискось, задевая почти все предыдущие следы, слившиеся в одно сплошное красно-пурпурное пятно. И вновь, без пауз, без времени выдохнуть - восемьдесят второй-третий-четвертый-пятый...       Сдался, проскулив положенное обещание, засчитанное восьмым, Рональд на восемьдесят шестом ударе. Т.Спирс на мгновение замер, прикидывая что-то в голове, и хлестнул ремнем по чужой коже с такой силой, что на той все же осталась ссадина от рубленого края петли.       Нокса выгнуло, и если бы он не охрип немного раньше - сумел бы коротко вскрикнуть. Уильям хмыкнул и тихо проговорил прямо ему на ухо:       - Если за тринадцать последующих ударов я не услышу эту фразу еще дважды, Рон... Я назначу дополнительное наказание.       Он успел заметить, как тот прикусывает губы, прежде чем ударил. Один раз, второй, третий - девяностый. Пауза.       На отчет Нокса о задании капнула кровь из прокушенной губы.       - Я... Я об-бещаю...       - Четче! - лязгнул металл в голосе Т.Спирса.       - Я обещаю в точности следовать Уставу и не нарушать регламент сбора душ...       - Молодец, остался последний повтор.       Брюнет вновь занес и опустил руку с ремнем. И вновь занес...       Он досчитал до сотого удара прежде, чем Рональд глухо заскулил во весь голос и буквально сполз на пол, вышептывая десятое обещание. Велеть ему говорить громче было просто бессмысленно - младший сорвал напрочь голос.       - Почти успел. Говорил же - тринадцать ударов. Это был чеырнадцатый. То есть сто первый. - проговорил, откладывая ремень на стопку картонных папок, Уильям, и, обойдя стол, умостился в кресло. - Поправь одежду и иди сюда.       На стол из глубин нижнего ящика была извлечена знакомая Ноксу бутылка, закопченная и испачканная пеплом.       - Раз уж ты был готов нарушить правила ради какой-то несчастной порции алкоголя, ты ее получишь. Я - конечно, официально - добился права забрать ее... и теперь могу распоряжаться ею по своему усмотрению, - проговорил спокойно Уильям, поглаживая стекло пальцами. Вниз-вверх, вдоль изгиба горлышка... - Сможешь выпить столько, сколько позволю я. Ни больше, ни меньше. Ясно?       - Мгм, - кивнул, опираясь руками на подлокотник кресла, успевший привести себя в относительный порядок Нокс, склонив голову чуть набок, и прохрипел, - А пить из чего, стаканов у вас в кабинете отродясь не случалось.       Брюнет коротко усмехнулся. От него фонило каким-то чуть издевательским обжигающим холодом, и Рональд прекрасно это чувствовал.       - Из горла.       К бутылке потянулась вздрагивающая рука, но по запястью тут же коротко хлестнула ладонь, затянута в лайкру.       - И из моих рук.       Нокс сглотнул. Он так уже пил - но не крепкий алкоголь...       - Встань на колени. - Т.Спирс методично вскрыл бутылку, просто срезав горлышко собственной Косой, показавшей себя отличным стеклорезом, и кивнул на пол возле своих ног. Золотоволосый юноша, поморщившись, фыркнул хрипло и медленно, чуть ли не "спотыкаясь" на каждом аккуратном движении, опустился на колени, опираясь ладонями на подлокотник кресла и на бедро Шефа. Тот недовольно поморщился, но сбивать руку нарушившего его личное пространство и неприкосновенность без разрешения подчиненного не стал, прекрасно осознавая, что тому необходима опора.       Когда Рональд наконец замер, устроившись так, чтобы тело болело не слишком сильно и его нытье не отвлекало от новых ощущений, старший взял в руку бутыль виски. Вторая ладонь скользнула по шее подчиненного, поглаживая золотистую влажную кожу, поднялась до подбородка, пальцы легли на искусанные окровавленные губы, мягко, но настойчиво размыкая их. Острый кончик языка насмешливо скользнул по верхним фалангам, между ними, вылизывая тщательно... Ресницы Нокса опустились сами собой, скрывая расширившиеся зрачки, когда Уильям властно, медленно втолкнул вдоль языка внутрь его рта два пальца, остальными сжав подбородок. Ритмичные глубокие толчки пальцев, скользящих по языку и небу, почти до приступов тошноты - но сам юноша, слабо, незаметно касаясь зубами, вбирал их по самое основание, скуля и вздрагивая.       Пока не ухмыльнулся почти мысленно и не прикусил всерьез. За что мгновенно получил звонкую, оставившую на его лице алый горящий след, пощечину.       - Не смей, - отчеканил Т.Спирс, глядя, как смеется беззвучно младший. Тот ухмыльнулся, поднимая взгляд, пьяный и без виски... и тут же заскулил, хватаясь за впутавшиеся в волосы влажные от слюны пальцы, запрокидывающие его голову, тянущие ее назад. Острый край бутылки прикоснулся к его губам. - Открой снова рот.       Рональд послушно разомкнул дрожащие губы, кривящиеся в болезненной усмешке... и едва не подавился холодной жидкостью, медленным тонким потоком полившейся из горла бутыли.       Виски обжигало спиртовым жаром и температурным холодом. Сглатывать приходилось быстро, торопливо, почти давясь медового цвета напитком, крепким и тяжелым. Один глоток, два, три, пять... Нокс старался не упустить ни капли - но все же не сумел, тонкая струйка заскользила из уголка рта по коже. Уильям тут же отвел бутыль, позволяя подчиненному проглотить оставшееся в горле и некрасиво утереться рукавом.       - Неаккуратно.       - Крепко. Жжется.       Юноша не говорил - шептал еле-еле. Было заметно, что психосоматика опередила реальное влияние алкоголя, наложившись на наслаждение от подчинения и боли. Его чуть покачивало и "вело", взгляд плыл, но... не отрывался от лица начальника.       - Ш-шеф...       - Встань и ляг на диван, - тихо и мягко скомандовал старший, подавая золотоволосому руку. Тот кое-как поднялся, опираясь на ладонь, на секунду, продолжая смотреть в такие же зеленые, как у него самого, глаза, поднес ее к губам, и отпустил, разворачиваясь.       На диванчике в отгороженном книжным шкафом углу отдыха он даже спал пару раз, поэтому дошел как на автопилоте.       Уильям поднялся следом, убрал в шкаф начатую бутылку виски, вытащив пробку из отрезанного горлышка и заткнув ею заново остаток, и открыл отделение, где хранил аптечку.       Стоило позаботиться о том, чтобы его подчиненный сумел после такого наказания хотя бы встать.       Мазь от гематом - для ускорения регенерации. Успокаивающий бальзам - чтобы поврежденная кожа скорее остыла. И...       Перчатки легли на стеклянную дверцу.       - Рон, постарайся не засыпать. Нужно обработать следы.       ...И его собственные руки, на этот раз аккуратные и ласковые.