A Fragile Dream

Кэйа отчасти в замешательстве, но в тоже время и несколько неловко посмотрел на Джинн. Глаза прищуриваются, а рот невольно хочет сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Магистр видит это, она тоже всё понимает, но… Часть она не знает. Возможно, к сожалению, а может и к счастью. Пусть не забивает себе этим голову. Самой же легче будет. Она не знает о том, что произошло два дня назад. Она не может знать, что… что-то же изменилось, правда (?) Кэйа не может решить, а изменилась ли, собственно, вся та отстранённость между ними или нет. Было омерзительно, что он боялся. Боялся того, что если он попросит этой самой помощи у Дилюка, то не ответят ли ему отказом. Хотелось, наверное, просто подойти и с улыбкой спросить, а ему ответят либо поднятыми уголками губ на лице или же вовсе самым обычным кивком головы, согласившись. Но... Кэйа не знал наверняка. Жесткую реальность он до конца не принял. Он прямо сейчас хотел попросить у Джинн лишь одного — прийти на Винокурню и сказать о своей проблеме Дилюку. Но… Ему было страшно от ответа мужчины. Страшно то, как он посмотрит на него этим холодным взглядом и сухо скажет что-то подобное: «неужели, рыцари настолько некомпетентны. И почему же вы, сэр Кэйа, решили, что что-то изменилось?» Сейчас, в глазах Джинн, он выглядел не лучше загнанного в угол дикого зверька, которого тронешь и он убежит, более не возвратившись. Гуннхильдр вздыхает. Она поднимается из-за стола и медленно-медленно подходит к Кэйе, словно не хотела спугнуть его, осторожно укладывая ладонь на плечо, став слабо поглаживать. — Всё в порядке, Кэйа. — она улыбается так устало, от чего у Кэйи дрогнули брови, а он сам отводит взгляд к окну. Как же бы он хотел, чтобы тут была Лиза. Лиза, которая намного лучше его знала. Лиза, которая могла его поддержать нужными так сейчас словами или же просто молча смотрела в книгу на своём столе, дожидаясь пока Кэйа сам решится начать говорить. Но здесь её не было. Как жаль. Он не мог жаловаться на то, что здесь была Джинн, так как та тоже могла помочь. Но… Её помощь была чисто формальной. Да, она пыталась выдать её за поддержку, но это было не так, как бы этого хотел сам Альберих. Он не мог на это выразить своё недовольство. Права не имел. — Если хочешь, — привлекает его внимание Джинн, стараясь выделить эти два слова так, чтобы Кэйа посмотрел на неё и сконцентрировал своё внимание. — я могу сходить с тобой к нему. Как тебе? Альберих какое-то время не понял, что именно ему сказали, но после отошёл от девушки. Он чешет затылок немного нервно. — Не, не надо. Я могу и сам это сделать, тем более ты и так занята всей этой работой и всё такое. — мужчина прощается с Джинн, забирая отчёт Эмбер и план действий, покидая кабинет. Более он не хотел здесь находиться. Как только он покидает помещение, он уже официально согласился на это задание. Да, он мог отказаться, но это было бы некрасиво перед магистром, да и он сам вызвался на это отчасти, если, конечно, это можно было считать согласием. Странное гнетущее чувство поселилось в нём, не только из-за того, что ему всё-таки придется идти к Дилюку, но и от уровня опасности ситуации, которую ему доложили. Он выходит из Ордо Фавониус, желая как можно дольше идти к Винокурне.

***

Почти час проходит, как мужчина стоит напротив деревянных дверей входа в его старый дом. Да, он был здесь некоторое время назад, но... от чего же он никак не мог постучаться? Пальцы сжимают ручку кожаной сумки, висящая на плече, стараясь выровнять дыхание и как можно скорее не уйти к чертям отсюда прочь. — О, молодой мастер. Альберих повернул голову влево, откуда его и позвали. Он поднимает брови в удивлении, но ничего пока не говорит. То была Хилли, которая, по всей видимости, убирала пыль с каменной кладки вокруг дома, держа метлу и смахнув несколько капель пота с лба. Она улыбнулась. — Если вам нужен наш господин, то он сейчас отсутствует. И придёт лишь вечером. Альберих открывает рот чтобы сказать, но в какой раз не смог это сделать. Что ж, неудивительно. Дилюк итак в последнее время был очень занят, так как иногда по нескольким дням не появлялся за барной стойкой. — Если хотите можете остаться и подождать его за чашкой кофе. — Думаю, это было бы неплохо. — Кэйе даже дышать стало легче от чего-то. Возможно, потому что за него сделали этот сложный выбор между «постучаться и быть как дома» или же «уйти как трус и более не возвращаться». Можно было сказать Хилли даже спасибо за это. Поправляя рукава рубашки и воротник, застегнув одну пуговицу, только бы не было видно следов от срезанных корней лоз, так как Альберих не хотел бы испугать чем-то таким работников поместья. Мужчина ожидает пока та дойдёт до него и наконец-таки откроет двери Винокурни, ибо сам он сделать это явно был не в состоянии. На удивление, не было шума, не было той суеты, которая обычно здесь царила. Возможно, это было связано с тем, что сегодня суббота и работники отдыхали или же просто уже сделали все свои обязанности, занимаясь повседневными делами. Кэйа проходит к столу и садясь за него, думает, что он, собственно, скажет, когда придёт Дилюк. Что нужно будет сказать, скорее. Пока Рагнвиндра не было, Кэйа отчасти был спокоен. Да, они возможно на половину уладили свои недовольства недавнем душещипательным разговором, но это не означало, что они окончательно прояснили все «за» и «против» между собой. До свершения сего действа нужно было подождать наверное несколько лет, как в шутку думал Альберих. Но даже если это и придётся ждать насколько долго — он будет ждать сколько потребуется. Он вытаскивает отчёты из сумки и распаковав их на столе, стал тщательно вчитываться в каждую строчку, стараясь сразу понять, что он должен будет делать в ситуации, если случится непредвиденная ситуация. После же он берёт перьевую ручку, став писать план действий и тех вещей, которые рыцари должны были взять. Джинн поручила ему командовать отрядом, следовательно, он обязан продумать эту экспедицию на несколько шагов вперёд. Что смутило Кэйю стало то, что по отчёту, там было около пяти магов бездны, сей момент уже заставлял смутиться. Полдесятка магов бездны да ещё и на территории Мондштадта было удивительно. Причём, трое из которых были электро, хотя таких на территории правления анемо Архонта с роду не видели. Это было максимально странно и непонятно. Откуда они могли взяться именно в Мондштадте. Но, что играло ему на руку стало то, что как раз таки против них его крио будет эффективнее всего. Возможно, стоило всерьёз брать Розарию с собой… Только побыстрее с ними разобраться. Хотя там был один крио и гидро. Неописуемое ощущение от того, когда твои конечности заморожены и в это же время тебя пронзают ледяные иглы, сопровождая это нескончаемыми потоками гидро стихии, которая будто высасывает из тебя все жизненные соки, от чего ты с каждой секундой двигаешься всё медленнее и медленнее... Мурашки пробежали по спине Кэйи, заставляя того помотать головой, отгоняя ненужные мысли. С ним будет ещё обладатель пиро глаза Бога, так что он мог понадеяться на лучшее. Если, конечно, Рагнвиндр согласится. Альберих думал сейчас лишь об этом. Капитан мотает головой, сейчас он здесь, на Винокурне, ждёт достопочтенного мастера Дилюка с множеством бумажечек, которые желал ему показать. Да, он явно не хотел сегодня сюда приходить, да, он хотел побыстрее покинуть это помещение. Но в это же время, его что-то держало только бы он дождался. Всё было странно. «Ты стал таким умным» Альберих вздрагивает. Хорошо, этот маневр с ним дважды не прокатит. Всё будет хорошо. Хорошо же…? Руки чуть потряхивало, а рот то открывался, то закрывался. — Спасибо. — тихо-тихо говорит Кэйа, только бы его никто не услышал, если работникам захочется прийти в холл. Да и он не знал, как мог Рейн отреагировать на подобный спокойный ответ. «Хочешь мы поиграем с этими людьми? Будет весело» — О чём ты? Кэйа было хочет сказать что-то, как тело в одночасье перестаёт его слушаться. Воздух будто выбивают из лёгких, а глаз расширяется от страха. Словно, все мышцы и кости сковало льдом, без возможности сделать хотя бы движение пальцем. Что.. происходит?.. Чем громче Кэйа хочет крикнуть, тем тише это получается. Спустя секунду даже самый тихий шёпот нельзя будет услышать. Альбериха будто заперли в пустоте, а от туда не доносились никакие звуки. Стало безумно страшно. Но страшнее всего было то, что Кэйа видел всё то, что происходило вокруг него своим собственным глазам, но сделать не мог абсолютно ничего. Словно он был в коме. Нет-нет-нет... разве это не должно было произойти намного позже?! — Господин, Кэйа, я принесла ваш чай. — слышится где-то позади девичий голосок. На онемевших и не контролируемых самим собой ногах, Альберих поднимается с места. Так медленно, от чего на секунду хочет понять, что он вовсе не двигается. Лучше бы уж так. Хочется сказать что-то, но Кэйа не мог ничего сделать в данный момент. Ничего. Абсолютно ничего. Сейчас он, словно, лежал в анабиозном состоянии или же у него просто отказали все мышцы и органы чувств. Хотелось заливаться слезами и кричать в эти отвратительно позорные, полные отчаяния за свою беспомощность, секунды его жизни. Он какое-то время, словно за стеклом, но глазами, которые контролировал Рейн, смотрел на Хилли, которая принесла чашку с чаем, держа в руках. Напиток был ещё горячим и от него исходил пар. Кэйа молился чтобы девушка не обожглась из-за него, если монстр захочет что-то сделать. «— Ох, спасибо, дорогая Хилли.» — говорит Рейн, криво улыбаясь голосом Кэйи. Возможно, Хилли и не заметила этого. Она обходит Кэйю, идя к столу, дабы поставить чашку с слегка дымящимся напитком. В одной руке Кэйа (Рейн) сжимал перьевую ручку, с такой силой, от чего можно было подумать, что в эту же секунду она сломается и зальёт чернилами весь ковер, а также одежду капитана. Альберих уже стал предугадывать многоженство способов, которые мог воплотить в жизнь Рейн при помощи этой самой ручки, закрывая глаза, только бы не видеть тех страшных картин, которые предстают перед ним прямо сейчас, и которые он не сможет исправить даже на пол секунды. Он был словно внутри какого-то вакуумного пространства, будто он смотрел на всё это за стеклом. Ничего не мог сделать и сказать. Но всё происходит так быстро, от чего Альберих даже не успел и моргнуть. Рука уже вознеслась над головой девушки, а пальцы что держали ручку готовы были всадить её в девичью шею, заставив её задыхаться и биться в агонии, пока никто ей не смог бы помочь. Девушка оборачивается, но почти сразу у неё округляются глаза, а в них читается чистейший страх. Она не успевает и крика издать, как хватается за свою шею, пытаясь достать ручку, которую всадили в неё. Но лучше бы она не вытаскивала остриё. То с хлюпаньем покидает шею девушки. Хилли бросает кровавую ручку на только недавно почищенный ковёр, заставляя тот окраситься красными пятнами. Из задетой вены уже вовсю хлестала фонтаном кровь и как бы девушка не хотела, а главное не могла — алая жидкость так и лилась из шеи. Глаза смотрят с ужасом на капитана, который возвышался перед ней. Она второй рукой тянется к нему, только бы он что-то сделал. Ничего. В глазах Альбериха не читалось абсолютно ничего. Там была пустота и холод. Он хлопает по дрожащим пальцам, что хотели его коснуться, заставив девушку уже окончательно упасть на пол, больше не двигаясь. Кровь продолжала уже тонкой струйкой литься и впитываться в мягкий ковер, оставляя огромное влажное красное пятно. Кэйа (Рейн) вздыхает, подойдя к девушке. Хилли хотела было обернуться, как почувствовала, что её белый ободок горничной сняли с её головы и поправив волосы, снова одели обратно, даже не причинив и капли неудобств. Всё произошло очень быстро. Кэйа шумно, но нервно и неслышимо выдыхает, понимая, что ему в очередной раз привиделся худший исход событий, который только можно было представить. Девушка чуть краснеет, после кланяется, быстро покидая помещение, оставляя Кэйю одного в холле. Альберих лишь хватает ртом воздух, стараясь не закричать и не начать поливать грязью Рейна. Хотя выглядело бы это как будто он сам себя унижает. Вот было бы зрелище, однако. Когда Рейн наконец даёт своеобразное разрешение Кэйе снова «пользоваться своим телом», Альберих падает на колени, ударяясь о твердый пол, стараясь даже никаких звуков не издать, кроме болезненного шипения. В очередной раз он убедился, что оставаться в Мондштадте опасно. Опасно для него, а также для ни в чём не повинных жителей этого города. Ему было страшно за Лизу с Джинн, которых он видит почти каждый день на работе; было страшно за Розарию, которая тоже сопровождала его довольно-таки часто и имела меньше защиты, чем девушки выше. Так как монахиня имела особенность явно терять бдительность рядом с капитаном — она безоговорочно ему доверяла и посему не ждала ножа в спину от него. Кэйе было жутко, до дрожи, страшно за малышку Кли, которая в принципе не думала и никогда, что «дядя Кэйа», как девочка всегда его называла, мог сделать ей что-то плохое. Да и она всё-таки ещё ребёнок! Было жалко Эмбер и страшно за неё, такое же относилось и к Эоле. Но главное Кэйа ни за что в жизни не хотел бы навредить своим проклятьем, под контролем Рейна, Дилюку. Никогда. Тем более сейчас. Тем более вообще. Они ещё не помирились до конца, не прояснили разногласия, не выпили вместе!.. Из груди вырывается усталый и очень горький всхлип, после чего нос чуть краснеет, а глаза быстро стали мокрыми. Слёзы так и норовили выкатиться из глаза и очертить мокрой дорожкой смуглую щёку. Кэйа старался держаться как только мог. Грудь вздымается то вверх, то вниз, а сердце никак не может перестать колотиться, словно через минуту готово было вырваться из груди. Сейчас Альбериху было очень страшно, но в это же время он испытывал облегчение. С Хилли ничего не случилось. Она жива. А Рейн в очередной раз просто решил поиздеваться над ним. Всё хорошо. Альберих вздыхает, опустив взгляд на перьевую ручку, которую до сих пор сжимал в пальцах. Всё нормально. Всё будет хорошо. Поднимаясь с колен, мужчина чуть покачиваясь на ватных и негнущихся ногах, проходит к столу, присаживается на стул. Голова ложится на деревянную поверхность, какое-то время смотря на уже давным-давно сгоревшие угли в камине. Он закрывает глаза на какое-то время, даже и не замечая как быстро проваливается в сон, забывая о бумагах на столе. В конечном итоге он даже не застаёт прихода Дилюка, не знает, что тот думает о его приходе. Альберих просто решил отдохнуть и выспаться. Опять. Только бы успокоиться и не чувствовать пустоту, которая заполняла его изнутри, словно какая-то липкая жижа, охватывающая органы. Было так спокойно и тихо, от чего Кэйа возможно даже улыбнулся во сне.